5.10 Крики «Пожар!» в большом городе. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 103415

Джим Моррисон

В финале, разгоряченный и потный под яркими прожекторами Рэй крикнул Джиму: «Давай!», и Джим, глядя в камеру, издал моррисоновский вопль, адресованный Средней Америке, не готовой услышать нечто столь пронзительное. Когда песня закончилась, в зрительном зале раздались крики и аплодисменты. Джим принял позу а-ля Марлен Дитрих – скрестил ноги и держал микрофон за плечами, словно это было копье, которое он собирается бросить. Известный своими рукопожатиями с Rolling Stones, Beatles и Элвисом Пресли Эд Салливан стоял угрюмый на краю сцены и вяло аплодировал. Злой Боб Прехт завывал касательно нарушенного обещания, которое дали ему Doors. Рэй сказал ему, что это было случайностью, потому что Джим, взволнованный тем, что попал к Эду Салливану, забылся и спел то, что было в оригинале. «Мы собирались подписать вас еще на шесть шоу, - сказал Прехт. – Вы, парни, нравились мистеру Салливану. Еще шесть шоу. Представляете, что это может значить для вашей карьеры?» Джиму было плевать. «Эй, чувак, - сказал он, взглядом заставляя Прехта замолчать. – Зачем нам еще шесть шоу? Мы только что поимели Эда Салливана».

ОГЛАВЛЕНИЕ 68


5.10 Крики «Пожар!» в большом городе

Сентябрь 1967. Когда восточные ветры Санта-Ана принесли обратно в Южную Калифорнию грязь и пыль пустынь, Doors записали «You’re Lost, Little Girl» - первую песню Робби Кригера, из написанных им когда-либо. Базовый трек был простым, но Кригеру никак не удавалось нормально сыграть гитарное соло, поэтому Ротшильд выгнал всех из студии, зажег несколько свечей, выключил освещение и дал Робби курнуть хорошего гашиша, после чего Кригер сыграл соло за один дубль. Ротшильд попытался наколдовать такую же атмосферу, когда пришло время петь Джиму. Он сказал, что хочет видеть Джима похожим на Фрэнка Синатру, переживающего в это время разрыв со своей женой, которая была на много лет моложе его. Пол предложил нанять для Джима проститутку, чтобы та сосала ему, пока он поет. Они привели для него девушку, но исполнительный продюсер Дэйвид Андерле заявил, что в подобном состоянии Джим не может ни петь, ни трахаться. По версии Джона Денсмора, вместо шлюхи была Памела Курсон, которая начала к тому времени посещать записи группы. Она разделась и проскользнула в комнату для записи, когда Ротшильд вырубил свет. Джим спел пол песни и остановился. «Мы услышали шуршание. Кто знает, что там происходило? … Потом мы продолжили запись».

Несколько вечеров спустя позвонили Jefferson Airplane. Они хотели присутствовать на записи. Jefferson пришли, когда Джим декламировал тягучие секвенции «Horse Latitudes», наложенные на опасный вихрь экстремального music concrete (музыка, где основой служат «натуральные» звуки) и электронного шума. «… В БЕЗМОЛВНОЙ АГОНИИ НОЗДРЕЙ… ТЩАТЕЛЬНО ОБЛАГОРОЖЕНЫ… И ЗАПЕЧАТАННЫЫЫЫ». Не считая света аппаратуры, в студии царил мрак. Пир друзей, включая Памелу Курсон и Алена Роне из школы кино в «UCLA», вопил на заднем плане после слов «Неловкость кратковременна». Рок-ветеран Грейс Слик вернулась в Сан-Франциско и сказала всем, что ее до чертиков пугают Doors.

В ночь, когда Doors, по настоянию Джима, собрались записать живьем, без наложения «When the Music’s Over», он не появился, позвонив Робби в три ночи. «У нас проблемы, - прошептал Джим. – Тебе лучше прийти». Робби приехал к Пэм, застав ее и Джима галлюцинирующими от большой дозы кислоты. Джим хотел, чтобы Робби отвез их в Гриффит-Парк, где они попытаются прийти в себя. Джим пошел к выходу, но Робби предложил ему для начала надеть штаны. Когда на рассвете Робби забросил подавленную парочку обратно домой, он напомнил Джиму, что надо прийти в студию к полудню. Джим не пришел. За ним отправили посыльных, надеясь найти в облюбованных им местных забегаловках – «Barney’s Beanery» и бар «Palm» на бульваре Санта-Моника – но его там не было. Джим и Пэм снова были под кислотой, согласно Денсмору, и притащились в дом недалеко от каньона Лорел, который снимали Джон и Робби. Джим решил, что будет забавным опорожнить переполненный мочевой пузырь в кровать Джона. Doors ждали его в студии «Sunset Sound» до полтретьего дня, но он так и не пришел. Поэтому они записали «When the Music’s Over» без него, используя в качестве певца Рэя. Когда Джим пришел во время работы на следующий день, Денсмор был настроен на ссору, требуя объяснить, где он был.

«У меня были кое-какие… личные дела».

«Какие дела?» - спросил Кригер.

«Я не собираюсь отчитываться, потому что… это личное».

Денсмор начал заводиться, но вмешался Ротшильд: «Эй, давайте сделаем хоть что-то». Джим хотел, чтобы они перезаписали песню, но группа отказалась, считая, что у них уже есть хороший дубль. Джим залупился, сказав, что если ему придется петь поверх этой записи, то он не будет знать, когда начинать. Рэй пообещал, что будет давать отмашку. Джим Моррисон подхватил «When the Music’s Over» - песню, возможно определяющую все карьеру Doors – со второго дубля.

14 сентября 1967 Doors и Jefferson Airplane записали телевизионное выступление для «CBC» в Торонто. Затем Jefferson Airplane сделали «White Rabbit», где Джим ревел «Wake Up!», и сыграли облагороженную версию «The End», исключив часть с «траханьем матери», как говорят, в соответствии с желанием группы. В тот же вечер они играли в пригороде Кливленда, собрав всего пятьсот человек в шатре, способном вместить две тысячи. «Мы никогда прежде не выступали на среднем западе, - сказал Джим кливлендской газете «Plain Dealer». – Мы не знали чего ждать». Джим вышел на сцену, увидел все те свободные места, поставил правую ногу на опору стойки микрофона, вытащил микрофон, вульгарно рыгнул пивом, улыбнулся и протянул: «Ну, похоже, нас не ждали…» Группа взорвалась песней «Soul Kitchen» и отыграла сильное короткое шоу, явившее Джима во всей красе: дикие танцы, эпические прыжки, проникновенное пение и дьявольские крики. Следующий ветреный осенний день Doors провели в нью-йоркской телестудии, подготавливая видео ряд «People Are Strange» для местного шоу Мюррэя Кауфмана. Джим пел живьем для предварительной записи, но Мюррэй снова и снова допускал ляпы на вступлении, в результате чего пришлось сделать много дублей. В итоге все это начало доставать Джима, и он сказал возрастному диск-жокею, что если тот задержит его еще, то: «Я щелкну тебя по носу». Не так много участников молодых групп говорили подобное Мюррэю.

17 сентября 1967. Пятнадцать лет назад вечернее эстрадное шоу Эда Салливана по воскресеньям на МТV было единственным, где трансляция шла вживую, в отличие от остальных записанных заранее передач. Салливан дал начало национальной карьере Элвиса Пресли в 1956, и сделал нечто подобное для Beatles в 1964. Девятью месяцами ранее, в январе 1967, пуританин Эд Салливан успешно цензурировал Rolling Stones, принудив Мика Джаггера изменить строчку «Давай проведем ночь вместе» на «Давай побудем вместе». Дэрек Тейлор – новый рекламный агент Doors, вежливый лондонец, который сотрудничал с Beatles, предупреждал их, что Салливан может диктовать свои условия, потому что одно лишь выступление на его шоу может собрать аудиторию в семнадцать миллионов зрителей. Если перейти ему дорогу, то можно больше никогда не попасть на подобное шоу. Doors согласились принять участие в программе Салливана, но условились, что во время выступления за аудио-котроллером будут их люди – Ротшильд и Ботник.

Эд Салливан встречает Короля Ящериц

Салливан встретил Джима Моррисона субботним днем, заскочив в раздевалку Doors после прослушиваний. Группа смеялась над Робби, который разыгрывал «Трех клоунов» (комедийная телевизионная передача 1950-х) – лежал на полу, притворяясь, что бегает по кругу. Салливан увидел и сказал (согласно Денсмору): «Вы, парни, выглядите просто здорово, когда улыбаетесь! Ведите себя сегодня так же, не будьте слишком серьезными». Затем Эд вышел в коридор, чтобы посмотреть других участников шоу того дня: Юл Бриннер, Стив и Эйди, Родни Дэнджерфилд, Skating Epsteins. Doors высмеивали знаменитую чопорность Эда Салливана, когда постучался и вошел его зять – Боб Прехт, продюсер шоу. Прехт уже успешно принудил великого Мика Джаггера исправить тексты своих песен, и теперь добродушно объяснял Джиму Моррисону, что фраза «Девочка, тебе не может стать еще кайфовей», будет выглядеть, как ссылка к наркотикам, что не вписывается в «Стандарты и нормы» цензуры сети CBS. Прехт сказал Джиму, что он не сможет использовать слово «кайф» на телевидении, и просил изменить слова песни для эфира.

«Пошел ты», - проворчал Джим. Удивленное молчание.

Прехт: «Что ты сказал?»

Джим: «Как ты хочешь, чтобы я изменил слова?»

Прехт внес несколько предложений, но группа лишь смущенно переглянулась, после чего Рэй Манзарек заверил Прехта, что они обязательно придумают что-нибудь. Ситуация была отстойной. Джим злился, переодеваясь в байроническую белую рубашку и кожаный костюм, грозясь заменить слова на «Let’s Spend the Night Together» («Давай проведем вместе ночь» - песня Rolling Stones) или начать материться, как сапожник во время эфира. Никто не знал, что случится, ни один из участников группы, кроме Джима. И конечно, никто не решался спросить его об этом. «Мы все были в ярости, - писал позднее Денсмор, - негодовали почти в открытую, соглашались с Джимом».

Когда Эд Салливан представлял Doors, губы его немного кривились, подчеркивая неприязнь. В первой части Doors исполнили «People Are Strange». У Джима были необычайно мертвые глаза, и он тщательно старался попасть в ритм музыки. На экране некоторые певцы, которые приходили на шоу, выглядели пьяными. То же самое было и с Джимом. К тому же манжеты его белой рубашки казались грязными. В последней части они пели «Light My Fire», исключая инструментальное соло, и, конечно же, Джим спел о кайфе, дважды использовав это слово в песне, не делая на нем особого ударения, но так же, как пел до этого сотни раз. В финале, разгоряченный и потный под яркими прожекторами Рэй крикнул Джиму: «Давай!», и Джим, глядя в камеру, издал моррисоновский вопль, адресованный Средней Америке, не готовой услышать нечто столь пронзительное. Когда песня закончилась, в зрительном зале раздались крики и аплодисменты. Джим принял позу а-ля Марлен Дитрих – скрестил ноги и держал микрофон за плечами, словно это было копье, которое он собирается бросить. Известный своими рукопожатиями с Rolling Stones, Beatles и Элвисом Пресли Эд Салливан стоял угрюмый на краю сцены и вяло аплодировал. Злой Боб Прехт завывал касательно нарушенного обещания, которое дали ему Doors. Рэй сказал ему, что это было случайностью, потому что Джим, взволнованный тем, что попал к Эду Салливану, забылся и спел то, что было в оригинале. «Мы собирались подписать вас еще на шесть шоу, - сказал Прехт. – Вы, парни, нравились мистеру Салливану. Еще шесть шоу. Представляете, что это может значить для вашей карьеры?» Джиму было плевать. «Эй, чувак, - сказал он, взглядом заставляя Прехта замолчать. – Зачем нам еще шесть шоу? Мы только что поимели Эда Салливана».

Действительно, выступление Джима Моррисона было волнительным, сексуальным, самым провокационном на американском телевидении с момента дебюта Элвиса на шоу Салливана одиннадцатью годами ранее. Это было преднамеренной провокацией, подобно крику «Пожар» в густонаселенном городе. Можно предположить, что где бы он ни был: в Мемфисе или Лос-Анджелесе, Элвис Пресли смотрел вечернее воскресное шоу разодетого в кожу Джима Моррисона. Годом позже, делая свое легендарное телевизионное возвращение 1968, Элвис надел костюм из черной кожи, похожий на костюм Моррисона, в тот первый и последний вечер, когда Doors выступали у Эда Салливана.


5.11 Вьетконговский рок


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей