5.2 Социальная тусовка. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 100604

Джим Моррисон

В полосатой футболке и потрепанных джинсах Джим представил публике песню «When the Music’s Over», которой не было на их первом альбоме. Толпа перестала танцевать и, затаив дыхание, слушала первую рок-песню об экологии - «Во что вы превратили Землю?» - которая закончилась апокалиптическим криком о спасении и освобождении.

ОГЛАВЛЕНИЕ 324


5.2 Социальная тусовка

В четверг 5 января 1967 года Doors поехали в Сан-Франциско, чтобы отыграть два уик-энда в «Fillmore Auditorium». Билл Грэм – известный импресарио «Fillmore Auditorium», сразу, как увидел фотографию Джима, пригласил Doors, хотя до этого ни разу и не слышал их. Джоел Бродский сделал образ Джима похожим на греческого бога, и Грэм купился. Он поклонялся Мику Джагеру, который был воплощением профессиональной рок-звезды, и часто говорил своим товарищам, что хочет найти американский Rolling Stones. Может, так оно и было. (Позднее Жак Хольцман заявлял, что просил Грэма пригласить Doors, чтобы они смогли покрыть расходы за перелет).

Сан-Франциско было местом, где Джим провел счастливую часть своего детства. Он ездил со знакомыми в Аламеду, где находился старый дом Моррисонов. Сан-Франциско в 1967, казалось, перестраивает американскую цивилизацию, делая культуры сплоченной, как сообщество Водолея. У города были свои идеи касательно искусства, поэзии, музыки, философии, общин, органической пищи, ЛСД и прочих наркотиков. Свободные общественные центры питания и здравоохранения поддерживались милленаристическими группами типа диггеров. Группы, как Dead и Airplane жили вместе в старых викторианских домах. Хиппи из Хейт-Эшбери, радикалы из Беркли, встреча «Черных пантер» в Окленде – все стремились к новому миру и совместному проживанию. Музыкальная сцена славилась своими световыми шоу, племенными танцами и магическими, трансперсональными программами.

В «Fillmore», предваряя выступления Young Rascals и Sopwith Camel, Doors представили новое шоу с драматической песней «When the Music’s Over», а затем с грохотом перешли к «Break On Through». Следом за сольным фламенко Робби «Spanish Caravan» во втором сете шел долгий блюзовый джем на «Crawling King Snake». Группа была принята достаточно хорошо, и Билл Грэм сказал им, что они теперь могут выступать в «Fillmore» в любое время.

Но на следующий уик-энд Джим исчез. Doors были снова на афишах «Fillmore». Предполагалось, что они появятся с Grateful Dead и группой чикагского блюзмена Джуниора Уэлса. В пятницу вечером, незадолго до шоу, Doors послали брата Робби – Рона и молодого серфера с Лонг-Бич – Билли Сидонса, которые были с ними в турне, найти Джима. Но Джим так и не появился. «Fillmore» находился в опасной близости с черным кварталом, и были мысли, что на Джима напали местные банды. Билл Грэм был в ярости. Ему пришлось возместить убытки фанатам Doors. На следующий день Джим пришел в офис Грэма, расположенный над входом в «Fillmore», и робко извинился, сказав, что был с девушкой в Сакраменто, напился и просмотрел три сеанса «Касабланки» подряд. Грэм, каким-то образом очарованный трезвой искренностью Джима, уважительным отношением и опущенными глазами, совладал со своим негодованием. Он как бы втюрился в Джима. «Он показался мне выдающейся личностью, - позднее скажет Грэм. – У него было это лицо и голос, и все те написанные им песни. И он не носил нижнего белья! Очень весомый аргумент». В ту ночь Doors играли для Билла Грэма на пределе своих возможностей. Когда Робби исполнял фламенко, а струны его гитары, казалось, превратились в наркотический дым, Джим встал перед Робби на колени, чтобы увидеть, как его пальцы порхают над красной гитарой «Gibson».

Рекламщик «Electra Records» Стив Харрис позднее заявлял, что Джим пытался втянуть его в пиарный трюк. «Он отвел меня в сторону и сказал: «У меня есть хорошая идея. Давай скажем всем, что я умер». И я сказал: «Действительно хорошая идея, Джим, за исключением того, что никто пока не знает кто ты такой». Джим Моррисон с нетерпением ждал своей славы, словно знал, что ему осталось немного. «Джим считал, что мы недостаточно известны, - говорил Кригер. – Он считал, что мы должны быть как Stones. Развитие нашей группы казалось ему крайне медленным. Он всегда говорил типа: «Почему это не может произойти быстрее? Посмотрите на Beatles. Они не идут, они несутся к вершине».

Солнечной субботой 14 января Джим и его группа присоединились к тридцати тысячам фриков в области залива Сан-Франциско на идиллическом событии «Великая социальная тусовка», проходившим в парке «Золотые Ворота». Фестиваль, объявленный, как «сбор племен», послужил началом «Лету любви» и впервые объединил различные сектора контркультуры, собрав вместе «Детей цветов» и людей, выступающих против войны, поэтов и байкеров из клуба «Ангелы ада», которые превосходно обеспечивали порядок среди и без того спокойных толп. Джим стоял возле сцены и видел много главных местных групп: Dead, Airplane, Country Joe and the Fish, Charlatans, Quick-silver Messenger Service. Диззи Гиллеспи был лидером большого джаз-бэнда, а между выступлениями местные прославленные поэты зачаровывали толпы своими стихами. Аллен Гинсберг исполнял мантры и пел: «Мир в Америке, мир во Вьетнаме». Гэри Снайдер, Лоуренс Ферлингетти и Ленор Кэндел читали стихи. Тимоти Лири читал свои психоделические молитвы. Алан Уотс рассказывал о Дзен. Майкл Макклур исполнил свой колючий белый стих. Джим с друзьями закинулись кислотой и бродили среди детей цветов, кайфуя весь день, который окажется прототипом для рок-фестивалей того десятилетия, где будет преобладать поп-культура. Джим был поражен и вдохновлен. «Город искал ритуал, который сможет объединить их, - скажет вскоре после этого события Джим. – Doors тоже искали такой ритуал – наэлектризованную связь».

18 января 1967 Джим полетел в Нью-Йорк. На следующий вечер Doors начали свой второй цикл выступлений в «Ondine». В полосатой футболке и потрепанных джинсах Джим представил публике песню «When the Music’s Over», которой не было на их первом альбоме. Толпа перестала танцевать и, затаив дыхание, слушала первую рок-песню об экологии - «Во что вы превратили Землю?» - которая закончилась апокалиптическим криком о спасении и освобождении. Девять минут спустя, после колоссального, необычного увеличения темпа музыки, в момент наивысшего напряжения «The End», Джим, в кривлянии кровосмесительного гнева, подпрыгнул высоко вверх и разбил себе голову об очень низкий потолок. Секунд пять он выглядел удивленным, затем упал. Стоявшие перед ним девушки решили, что это было частью шоу. Но потом Рэй отметил, что Джим выглядит растерянно, поэтому организаторы утащили его со сцены. В гримерке он пришел в себя, добившись, чтобы ему сделала миньет одна из привлекательных Уорхолиток, которые обычно ни с кем не занимались сексом в Нью-Йорке.

Как-то вечером в «Ondine», желая увидеть Doors, пришла Тэнди Мартин. Она не видела Джима со школы. Сейчас, будучи замужем за редактором «The East Village Other», Тэнди позвонила Джиму, и он пообещал, что внесет ее имя в список гостей. Джим не внес, и ей пришлось заплатить четыре доллара за вход, с обещанием выпить минимум еще на пять. Когда она нашла Джима в клубе, он глупо улыбался и даже не смотрел на нее, сказав, что у него встреча кое с кем в VIP-зоне, обещая, что они смогут поболтать позднее. Он не сдержал обещания. Тэнди покинула клуб, когда закончился последний сет, чувствуя себя крайне странно.

Второй цикл выступлений в «Ondine» принес Doors любовь прессы андеграунда. В «Village Voice» влиятельный музыкальный критик Ричард Голдштейн восторженно восхвалял мистерии и драмы, озвученные Джимом Моррисоном — ходячим фаллическим символом Doors. Фанатский журнал «Crawdaddy» возносил Doors за их энергию, старательность и то, что Пол Уильямс определял, как настоящую страсть, печально недостающую другим американским группам тех дней. (Джим уделял этому много внимания, а так же просил персонал офиса «Electra Records» в Нью-Йорке дать ему адреса всех фанатов, письма которых произвели на него особое впечатление, чтобы он мог лично написать им ответ).

Между сетами, необычно вежливый Энди Уорхол нашептывал Джиму увещевания, все еще надеясь заполучить его для съемок обнаженным. Прислуживающий Уорхолу Эрик Эмерсон нашел девушек, готовых провести с Джимом ночь в «Albert Hotel» на Десятой-Стрит и Пятой-Авеню. Несколько дней спустя Джим привел Тэнди Мартин в качестве подруги на обед с Жаком Хольцманом и его семьей в квартире, обшитой панелями красного дерева на Западной Двенадцатой-Стрит, и, кажется, провел с удовольствием время в компании забавного сына Хольцмана — Адама. Джим предпочел поладить с Хольцманом, который был известен своей царственной осанкой и старанием, заслужившими ему уважение многих, в том числе и Джима.

Проведя десять дней в Нью-Йорке, Doors вернулись на Стрип в клуб «Gazzari's». 11 февраля 1967 Джим был арестован за пребывание в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, когда цеплялся к копам возле «Whisky». Затем Doors отыграли два вечера в новом клубе «Whisky» в Сан-Франциско, где девушки «go-go» выступали топлес. Те, кто были рядом с Джимом, заметили, что он начал меньше принимать ЛСД и значительно больше пить. Все это время он работал над песней, которую слышал в своей голове — Люди кажутся странными, когда ты сам странный — первичное название которой было «Strange Day».

18 февраля Doors вернулись в «Hullabaloo» на Сансет и Вайн – настоящий Молен Руж в период свинг-эры. В тот вечер Джим еще раз пересекся с Пэм Миллер, которая была (в каком-то роде) девственницей, но определенно стремилась заняться сексом. Как зарождающаяся рок-куртизанка, основавшая в скором времени печально известную клику поклонниц из окружения Фрэнка Заппы (GTOs – Girls Together Otrageous), мисс Памела заранее узнала о саундчеках и прибыла к четырем часам к черному ходу клуба. Она слышала, как Doors настраивают свою аппаратуру и звук внутри. Одетая в черно-белый полосатый расклешенный костюм своего собственного дизайна, прихватив заново наполненный кувшин «Траймара», Пэм Миллер дожидалась Джима, надеясь, что он появится без своей рыжей подруги. Джим нарисовался в пять, сгреб мисс Памелу, отвел ее за сцену и занялся с ней жестким петтингом, чередуя зажимания обильными дозами «Траймара». «Я плавилась у него во рту, как мед, - писала позднее Памела Миллер. – Все мое тело стало густой жидкостью, а его пальцы, которыми он сжимал мое лицо, продавливали насквозь мои щеки, словно они горели, оставляя дыры, сквозь которые извергалось еще больше меда». Кто-то позвал Джима, и Пэм сидела какое-то время за сценой, пока шел вокальный чекаут Джима. Когда он вернулся, то взял Пэм за руку и отвел по расшатанной лестнице в темный лофт над клубом. Джим расстелил на полу ее потрепанную норковую шубу, уложил на нее Пэм и начал свое дело. «Джим, сладенький, я все еще девственница», - сказала она, жадно хватая ртом воздух.

«Что за лицо у него было! – позднее сказала Пэм. – Одним из величайших подарков Бога рок-н-роллу стали такие вот лица парней. И одно из них было прямо надо мной. Его губы разомкнуты, глаза закрыты. Он выходит и входит в мой очаг…» Затем, сквозь туман «Траймара», где-то далеко под ними, они услышали начальные такты «When the Music’s Over». «О! Черт! Мой выход!» Джим рассмеялся и помчался вниз по лестнице так, словно это был шест пожарников. Мисс Пэм последовала за ним и оказалась на сцене вместе с Doors перед заполненным залом «Hullabaloo» в тот самый момент, когда Джим издал дикий крик, начинавший песню. Кто-то протянул руку, вытащил Пэм со сцены, и Джим погнал на полную. После, в два утра, Джим повез Пэм на ее помятом «Oldsmobile» кататься по Голливуду. Она заявляет, что он сказал ей, якобы весь его рок-образ это игра, а в действительности, он хочет стать известным поэтом. Он сказал, что «Траймар» «ранит их головы», и когда они ехали перекусить в «Tiny Naylor’s» на бульваре Ла Бреа, он свернул на обочину и выбросил бутылку «Траймара» в окно. «Теперь у нас не будет искушения», - сказал Джим. В «Tiny Naylor’s» они взяли черствый хлеб с орехами и свежий апельсиновый сок. Когда они ели, над холмами вставало солнце. Затем Джим и Пэм проследовали в дешевый мотель, где остановился Джим, потому что, как он сказал, поругался со своей подружкой. Мисс Памела: «Потом, после обнимашек-целовашек, он поднялся из-за руля и сказал: «Я очень хочу снова увидеть тебя, душенька. Приходи сюда ко мне или звони, когда захочешь». Но когда я позвонила, он уже выписался. Вот попадалово!»


5.3 Пленки из клуба «Matrix»


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web