5.7 Лето любви. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 102154

Джим Моррисон

Крик Джима Моррисона «Подожжем эту ночь!» - призыв к бунту – разносился по всей стране пятидесяти тысячами ватт АМ радиостанций, в то время как «Light My Fire» стал хитом номер один к третьей недели июля 1967 года. (Жак Хольцман: «Это первый сингл «Electra Records», мой первый сингл».) Doors были вместе уже на протяжении двух лет.

ОГЛАВЛЕНИЕ 67


5.7 Лето любви

Когда Doors вернулись в Нью-Йорк, им пришлось выслушивать истории о том, что происходило в Монтерее от тех, кто вернулся оттуда. Доминировала группа Who. Богом был Хендрикс. Отис Реддинг затмил белых парней. Doors утешали себя: группы Cream и Traffic тоже не были приглашены. (Да и два года спустя Doors пригласят в «Woodstock», опасаясь, как бы Джим не снял публично свои штаны. Как выяснится, половина аудитории будет обнаженной).

С 19 июня по 1 июля Doors каждый вечер играли в «Scene». Джим выдавал чувственные, оставляющие глубокое впечатление выступления. (Как-то вечером Хаулин Вулф к изумлению и шоку Doors разделил с ними счет). Группа играла крепкий хард-рок, с «Light My Fire», сгоравшей в джаз-горячке. Джим встречался с симпатичной, немного старше его портнихой, у которой был магазин в Ист-Виллидж. Они ужинали вместе и ходили в кино несколько раз. Джим предпочитал разговорам книгу. Она говорит, что они даже почти не занимались любовью, потому что в ее тесной квартире на 4-ой Стрит недалеко от Авеню А было слишком жарко. Джим дал ей немного налички, потому что дела у нее в начале этого лета 1967-го года шли не важно.

30 июня, незадолго до концерта в «Scene» Doors посмотрели выступление в Центральном парке группы Charles Lloyd Quartet с Китом Джарретом за клавишными. Это была первая джаз-группа, которая продала миллион копий своего альбома (Forest Flower), и даже Джим, не являясь явным любителем джаза, сидел на входе, наблюдая за неземным взаимодействием группы.

Стив Пол любил Doors. Они много работали, собирали в «Scene» самую большую аудиторию в истории клуба, к тому же Джим всегда уважительно относился к Полу, и последнему это нравилось. («Scene» постоянно подвергался давлению и вымогательствам со стороны различных мафиозных группировок). Когда Doors закончили свои выступления в клубе, Стив Пол закатил для них вечеринку, вытащив ящик шампанского. Джим Моррисон, уединившись с Нико, нашел презерватив, надул его и запустил. Он пролетел через всю комнату и приземлился в стакан к Ингрид Суперстар, готовившейся заменить место Нико на небосклоне Уорхола, как это сделала год назад сама Нико, узурпировав роль платиновой музы Уорхола у Эди Седжвик. После Джим привел Нико в дешевый отель «Great Northern», где остановилась группа. Денсмор позднее писал: «Я никогда еще не слышал такого грохота. Звучало это так, словно они пытаются выбить друг из друга дерьмо. Я был взволнован, но так и не осмелился никогда спросить, что там случилось».

Июль 1967. С образом Джима Моррисона, ставшим даже более популярным, чем «Light My Fire», которая боролась с песнями «Up, Up and Away» и «Windy» за право заполнить разряженную атмосферу вершин американских чартов, Doors истощали себя постоянными путешествиями, играя по всей южной Калифорнии на протяжении всего Западного побережья. Альбом Beatles «Sgt. Pepper» все еще господствовал в музыкальной среде, но продажи «Light My Fire» превосходили продажи нового сингла Beatles «With a Little Help From My Friend». На фоне битловских фанатов, Doors впервые подверглись нападению девочек-подростков в Сан-Диего, после исполнения «The End», ставшей причиной неистовых оваций на стадионе «Balboa Stadium». В Санта-Клара Джим вставил секцию «Names of the Kingdom» из «Celebration of the Lizard» в импровизированное окно в «Back Door Man». Он так же поместил впервые сюрреалистическую последовательность «Stop the Car, I’m Getting Out» в «The End». Позднее, он построит драму из «Get Together One More Time», которую будет разрабатывать как часть «Five to One».

Окленд. Сан-Хосе. Анахайм – часто с Jefferson Airplane. Грейс Слик продолжала делать скетчи Джима. «The West is the Best» пел Джим охрипшим от криков голосом. Исполнив несколько песен, Джим часто прерывал выступление и общался с публикой перед сценой, иногда обмениваясь хамскими оскорблениями с критиканами. «Да? Правда?» «Зачем же тогда ты пришел?» «Давно не можешь просраться?» (Это всегда вызывало смех). «Может, пойдешь и вставишь сам себе?» Если толпа перед ним начинала тупить, то он стряхивал на них пепел своей дымящейся сигареты.

Национальный телевизионный дебют Doors состоялся 22 июля появлением на летнем еженедельном выпуске «American Bandstand», идущим в цвете по «ABC». Джим смотрел дневные выпуски этой программы все старшие классы, когда Чабби Чекер и Фрэнки Авалон были последним писком моды. Камеры задерживались на Джиме, одетом в черное, с длинными баками вдоль щек, пока Doors имитировали, что играют прозрачный «Crystal Ship». Затем появился Дик Кларк и взял у Джима интервью.

Кларк: «Люди, кажется, думают, что вы приехали из Сан-Франциско. Это так?»

Джим: «А-а… нет. Вообще-то мы собрались в Лос-Анджелесе. Но много выступаем и в Сан-Франциско».

Кларк: «Но этому должно быть объяснение. Почему в Сан-Франциско происходит так много всего?»

Джим: «Запад лучший».

Кларк: «Как насчет нового альбома? Каким будет название?»

Джим: «Я думаю, он будет называться Strange Days».

Кларк: «Ладно, все ясно… Мы подожжем весь музыкальный бизнес. Дамы и господа – Doors!».

Джим пел под фанеру лучшие песни, закрывая глаза, пафосно, почти, как актер, в то время как другие участники группы за его спиной выглядели обеспокоенными дилетантами. Мало кто увидел летнее шоу «Bandstand», показанное в субботу в час тридцать по восточному времени, но это подготовило Doors к live выступлению на шоу Эда Салливана два месяца спустя.

23 и 24 июля Doors отыграли в Сиэтле два своих самых лучших выступления. В атмосфере абсолютного почитания они исполнили многое из ранее не представленного материала «Strange Days». Даже настройка ими инструментов встречалась с благоговейным молчанием на протяжении двух вечеров. Джим держал себя в руках и явил свету новую часть «Lizard», вызвав неистовые аплодисменты. Будущий комичный писатель Том Роббинс, пишущий для андеграунд-еженедельника «Helix», был одним из молодых жителей Сиэтла, которые шатаясь шли домой из «Eagles Auditorium», ошалевшие и пораженные, после первого появления Doors. Роббинс превзошел сам себя: «Doors. Их стиль похож на скороспелый куннилингус, недавнее отцеубийство, время позднего завтрака в Эверглейдс (заболоченная низменность на юге Флориды), кровяную колбасу Шварцвальд (горный массив на юго-западе Германии) на заряженном электричеством хлебе, уровень Жана Жане, артистов на баррикадах, Эдгара Алана По, тонущего в своей ванне, Убийству младенцев (по Евангелие), тарантелле сатиров, языческой убывающей луны Лос-Анджелеса… Джим Моррисон – волнительная комбинация ангела в благодати и собаки во время течки… Doors – музыкальные хищники в землях музыкальных вегетарианцев… Крики Doors в темный зал, о том, что все мы в андеграунде, шепчут нежно в наших сердцах: Нам нужен мир, и он нужен нам… СЕЙЧАС!»

Крик Джима Моррисона «Подожжем эту ночь!» - призыв к бунту – разносился по всей стране пятидесяти тысячами ватт АМ радиостанций, в то время как «Light My Fire» стал хитом номер один к третьей недели июля 1967 года. (Жак Хольцман: «Это первый сингл «Electra Records», мой первый сингл».) Doors были вместе уже на протяжении двух лет.

На последний уикенд месяца они вернулись в «Fillmore». Джим прибыл на выступление в пробковом шлеме исследователя, на полях которого было написано под трафарет люминесцентной краской «Неповторимый Моррисон». В таком виде он и предстал перед Биллом Грэмом, извиняясь за то, что в прошлом месяце едва не разбил ему голову. Неделю спустя кто-то украл пробковый шлем Моррисона из офиса Грэма.


5.8 Жеребец в черной коже


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей