6.1 К стене, ублюдок. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 91983

Джим Моррисон

Никто из заставших 1968-ой не смог еще адекватно объяснить, что случилось в тот год. Войны разоряли Юго-восточную Азию и Средний Восток. В Америке господствовали смута и беспокойство – не между регионами, как в прошлом, а между поколениями. Насилие. Жестокость. Репрессии. Напалм. Геноцид. Это был год, когда казалось, наступит конец света. Апокалипсис сегодня.

Американская молодежь реагировала на это по-разному. Радикальные студенты, неистовые и бессильные, вопили: «К стене, ублюдок» своим учителям и копам. Студенческие организации делились на воинствующие группы, некоторые из которых делали бомбы и устраивали саботажи. Появился огромный всплеск интереса, проявляемого к восточным гуру и оккультным оракулам: гадальные карты «Таро» и «Книга перемен». Это было ведьмовское время, особенно в южной Калифорнии.

И кто был предводителем повстанцев 1968? Американское поколение времен «детского бума», самого большого прироста населения за всю историю Америки, теперь выбирало «Джима Моррисона», как переменчивую, одетую в кожу, персонификацию мятежей и непокорности этого поколения. Пресса называла его: «мистический поэт физического раскрепощения» и «дерзкий кислотный евангелист». Нет и намека на иронию в том факте, что гениальный, но проблемный сын генерала был возвеличен контркультурой, чтобы заявить: «Нам нужен мир, и он нужен нам прямо сейчас».

ОГЛАВЛЕНИЕ 66



Глава шестая. Затонувшие континенты


Поэзия более не будет аккомпанировать. Она превратится в лидера. Это то, что с чем приходится жить поэтам.

Артюр Рембо

Джим был дикарем. Он постоянно жил на грани. У него внутри горел огонь. Джим всегда изучал жизнь.

Робби Кригер

Он был легендой своего времени и рабом этой легенды.

Виктор Гюго

6.1 К стене, ублюдок

Никто из заставших 1968-ой не смог еще адекватно объяснить, что случилось в тот год. Войны разоряли Юго-восточную Азию и Средний Восток. В Америке господствовали смута и беспокойство – не между регионами, как в прошлом, а между поколениями. В апреле убили борца за гражданские права – Мартина Лютера Кинга, и американские города превратились в жерла вулканов, извергавшихся расовыми бунтами. Два месяца спустя после того, как Роберт Кеннеди, сторонник прекращения военных действий, выиграл калифорнийское предварительное голосование по выдвижению кандидата в президенты, его застрелил палестинский террорист. Многие члены «Черных пантер» были убиты или ранены полицией. Европейских капиталистов лихорадило от радикальной коалиции студентов и рабочих. Французское правительство едва не свергли. Советская Россия отправила танки для подавления восстания в Чехии. «Черно-белые новости: дети телевидения кормились». Насилие. Жестокость. Репрессии. Напалм. Геноцид. Это был год, когда казалось, наступит конец света.

Апокалипсис сегодня.

Американская молодежь реагировала на это по-разному. Радикальные студенты, неистовые и бессильные, вопили: «К стене, ублюдок» своим учителям и копам. Студенческие организации делились на воинствующие группы, некоторые из которых делали бомбы и устраивали саботажи. Появился огромный всплеск интереса, проявляемого к восточным гуру и оккультным оракулам: гадальные карты «Таро» и «Книга перемен». Это было ведьмовское время, особенно в южной Калифорнии. От Топанги и даже дальше, вдоль Долины Смерти разочарованный сочинитель песен Чарльз Мэнсон и группа его пустынных хиппи-крыс трахались как сумасшедшие, проповедуя гнев и агрессию. «Тяжелый» было рабочим словом молодежи в этот год. Тяжелый метал. Тяжелые друзья. Тяжелая работа. «Она такая… тяжелая». Все смешки хиппи стали отражать на их лицах тяжесть суровой реальности. Люди выбрасывали свою яркую одежду 1967 года, отращивали бороды, пытаясь выглядеть как деревенские плотники. Движение коммун было положено отчужденной молодежью, ищущей умиротворения на старых фермах, отрекаясь от Америки.

И кто был предводителем повстанцев 1968? Американское поколение времен «детского бума», самого большого прироста населения за всю историю Америки, теперь выбирало «Джима Моррисона», как переменчивую, одетую в кожу, персонификацию мятежей и непокорности этого поколения. Пресса называла его: «мистический поэт физического раскрепощения» и «дерзкий кислотный евангелист». Нет и намека на иронию в том факте, что гениальный, но проблемный сын генерала был возвеличен контркультурой, чтобы заявить: «Нам нужен мир, и он нужен нам прямо сейчас».

В январе 1968 Doors была величайшей группой Америки. Никто не мог тягаться с ними талантом или мистицизмом. Джиму Моррисону предстояло написать их следующий альбом, который определенно должен был стать «тяжелым» шедевром, идеально отражавшим напряженность пылающих дней, в череде которых жили и умирали люди. «Electra Records» превратилась в корпорацию, накаченную долларами Doors, и давление на Джима стало невыносимым. Он ответил на этот творческий вызов бесконечными запоями, отчуждением почти всех, с кем вступал в контакт, позоря себя на публике, становясь жертвой вымогательств со стороны уличных проституток, губя концерты пьяными закидонами, разваливая группу и круша свою карьеру рок-звезды. Вероятно, это лучшее из того, что мог сделать Джим при сложившихся обстоятельствах. Было и еще кое-что не менее важное, довлевшее над Джимом – где-то под конец года беспомощные менеджеры Doors попытались отделить Джима от группы. Они взяли его на обед и сказали, что продолжая делить гонорары между участниками группы, он к старости потеряет миллионы долларов. Они уверяли, что Джим заработает намного больше, если начнет сольную карьеру, нанимая музыкантов для выступлений. Это была ловкая афера с их стороны. Они знали, что Джим недоволен группой, поэтому предложение могло сработать. Дженис Джоплин сказала, что уходит из Big Brother, и многие великие группы распадались – Cream, Traffic, Lovin’ Spoonful, Byrds (снова), Buffalo Springfield – когда звездные музыканты собирались друг с другом, чтобы создать «супер-группы». Согласно Манзареку, Джим так сильно не любил Денсмора, что хотел уволить его еще год назад. Другие участники составляли главный костяк группы – любители травки, никогда не зависавшие с Джимом в барах, где он часто появлялся. Джим не мог повсюду таскать с собой Doors. Они не пили. Рэй был помпезным и скучным. Робби ел с открытым ртом. Денсмор всегда на что-то жаловался. Джим теперь приезжал на выступления отдельно, со своим собственным антуражем, и так же покидал группу, когда шоу заканчивалось. Атмосфера в раздевалке Doors была мрачной и гнетущей. Перед выступлением Doors выглядели, как взвод перед боем, где каждый гадает, кто умрет в этот день. (Кстати, чувства неприязни были взаимны. Денсмор презирал безумие и монументальный эгоизм Джима и с опаской относился к тому, что группа зависит о чокнутого человека. Робби, как заявляет Денсмор, так же начинал испытывать все большую антипатию к Джиму, рассматривая будущее с Doors, как что-то временное).

Так что Джим созрел, и вполне могло родиться «Шоу Джима Моррисона!» Позднее он говорил, что другие звукозаписывающие компании предлагали ему взятки – дом в Беверли-Хиллс, «Ролс», четверть миллиона долларов в качестве бонуса – чтобы их юристы разорвали его контракт с «Electra Records», позволив ему петь для них. Джим лишь смеялся над ними. Doors заключили договор, подписанный кровью, и Джим не собирался разрывать его. По-любому, он вероятно знал, что уже написал лучшие песни и работы. Никто не сможет подняться выше первых двух альбомов Doors.

На следующем выступлении Джим бесцеремонно упомянул остальным участникам группы о том, что предложили ему Сал и Эш. Следующим утром Робби Кригер отправился к Жаку Хольцману. Шеф «Electra» спокойно отнесся к тому, что нужно избавиться от некомпетентных людей и ссудил группе пятьдесят тысяч долларов, чтобы они могли откупиться от своих менеджеров. Затем в акте осознанного презрения к бизнесу и самим себе, Doors назначили Билла Сиддонса – двадцати одного летнего дорожного менеджера, управлять величайшей рок-группой в Америке.

Робби: «Как ты смотришь на то, чтобы стать нашим менеджером?»

Билли: «И что нужно делать?»

Робби: «Ну, отвечать на звонки и, когда мы собираемся вместе, придумывать, чем заняться».

Позднее Doors скажут, что в их понимании все менеджеры занимались только телефонными звонками, да наблюдали за продажей билетов. Никто полностью не верит, но Жак Хольцман позволил нанять Сиддонса, потому что тот легко поддавался контролю и был похож на «сына» Джима Моррисона. К тому же никто кроме Билла не мог указывать Джиму, что делать, а что нет.

Билл Сиддонс: «Джим всегда делал то, что хотел сам, а не то, что другие люди. Он видел нас насквозь, в какие бы игры мы не играли. Он говорил с человеком и читал его, как открытую книгу. Он задирал только тех людей, которые выносили ему мозг. Он почти ничего не боялся. Его не заботило собственное благополучие, он не уважал авторитетов, прикладывая все силы, чтобы спровоцировать их. Он мог бы не подчиняться мне, доминировать, но понимал, что я говорю ему реальные вещи, то, как есть на самом деле. Я не мог заставить его делать все, что угодно, но он и не отмахивался от меня, понимая, что я говорю правду. Он вел себя словно «я не хочу смущать мальчишку» и соглашался со мной. Он всегда был в роли отца, а я в роли не глупого сына. Вот как это работало».

В первые месяцы 1968 дневная работа Моррисона концентрировалась в основном в нескольких прямоугольных кварталах Западного Голливуда, по соседству с художественными галереями, антикварными магазинами и дизайнерами (включая Руди Гернрейха, топлесс купальники которого стали скандальным течением в моде). Билл Сиддонс нашел офис по адресу 8512 бульвар Санта-Моника – ветхая квартира, занимавшая два этажа, где находился раньше антикварный магазин. Главная комната сохранилась за группой, как место, где они могут зависать и проводить прослушивания, в то время как этажом выше расположился офис Сиддонса и остального персонала. Джим настоял, чтобы ему выделили собственный стол, где он сможет читать фанатские письма и делать звонки. За углом, по адреса 962 Норт Ла Сьенега, «Electra» строила свою высокотехнологичную звукозаписывающую студию, которая в скором времени станет одной из лучших в стране. Памела Курсон переехала вместе со своим золотистым ретривером по кличке Сейдж в квартиру с одной спальней (№2) на втором этаже по адресу 8216 Нортен-Авеню, три квартала к востоку, между Харпер и Фаунтейн. Позднее в этом году она откроет свой бутик – «Фемида», расположенный через улицу от «Electra» по адресу 947 Ла Сьенега в здании «Clear Thoughts», где находился офис рок-менеджера Дэвида Геффена. Позднее на верхних этажах у Джима так же будет свой офис для производства фильмов.

В начале 1968 у Джима будет находиться почти в постоянном пользовании комната «32» в мотеле «Альта Сьенега», расположенном на пересечении Санта-Моника и Норт Ла Сьенега. Этот недорогой, ухоженный и чистый мотель станет фактическим домом Джима на следующие три года. Неподалеку находились любимые бары Джима: «Palms», «Barney’s Beanery», «Phone Booth» с девушками топлесс и его бар-сестра «Extension». В удобной близости через улицу от студии Doors находился магазин «Monaco Liquor», где у Джима был открыт счет. Он часто ел в летнем кафе ресторана «Golden District», южнее по Лас Сьенега.

Таким был район Джима. Внутри небольшой площади шестиугольных кварталов находилась его группа, два офиса, звукозаписывающий лейбл, его женщина и ее магазин, его убежище в мотеле, дружественные бармены, стриптизерши, работавшие в любимом гадюшнике Джима «Phone Booth», алкогольная лавка и все, что ему было нужно. В тот год Джим Моррисон, величайшая звезда Америки, часто гулял по Западному Голливуду и торчал в ресторане «Garden District», одетый в кожаную одежду, словно вырубленный из мрамора активный гомосексуалист, незащищенный, уязвимый, чувствующий себя уютно в знакомых окрестностях.

Теперь Джим должен был писать, штамповать хиты, и он черпал вдохновение в алкоголе. Он почти отказался от LSD и стал алкоголиком, жалким пьянчугой, который иногда, если никто не отведет его домой, отрубался в кустах пока мочился. Эпический запой Джима пугал и беспокоил всех, пленив одного из лучших молодых американских поэтов, введя в языческий ступор на следующие три с половиной года. В 1968 курение травы считалось классным, кокаин входил в моду в музыкальных и кинематографических кругах, а героин интересовал лишь тех, кому нужно было максимально заторчать. Напиваться пьяным (не просто пьяным, а в говно), падать, отключаться, оскорблять женщин, буянить, заставляя вышвыривать себя из клубов на Стрип, блевать на улице – все это было настолько не классно, не хипово, что никто не мог поверить в это. Другие Doors – медитирующие планокуры, потягивавшие органический яблочный сок во время звукозаписывающих сессий – и одержимый скручивать косяки продюсер Пол Ротшильд находились в унынии.

Ротшильд позднее теоретизировал, считая, что питьевое расстройство Джима усугублялось, вероятно, недостатком энзимов, симптомы которого соответствовали кардинальным переменам личности, происходившим с Джимом после утреннего принятия спиртного. Джим мог выпить две дюжины стопок виски и пару упаковок пива (по шесть в каждой) без видимого эффекта. Но затем еще одна стопка внезапно превращала его в спотыкающегося, пьяного психотика, вопящего: «Нигер!» на улице, мочась на публике, позоря себя. Это был скандал, и никто понятия не имел, что делать.

Несколько друзей говорят, что Пэм чрезвычайно расстраивало все это, и она настаивала, чтобы Джим посетил психиатра. Отец Памелы позднее говорил, что Джим посетил врача, чтобы угодить Пэм, и после «случилось что-то плохое». Говорят, Джим консультировался у кого-то пару недель, потом бросил. Заинтригованный врач начал звонить Джиму каждый день на протяжении недели, пока Джим не велел ему остыть. (Личность врача установить не удалось). Джим сказал Памеле, что доктор задавал много вопросов, и сессии проходили «довольно не плохо». Вот, как это было.

Коламбус Курсон позднее сказал: «Конечно, зная Джима, ты понимал, что невозможно разобраться подшучивает он над тобой или нет. Я мог только смотреть на него… сидящего там с психиатром, загружая того по полной».


6.2 Да здравствует Лас-Вегас!


Комментариев: 1 RSS
Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей