6.9 Lords. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 90371

Джим Моррисон

Джим решительно хотел стать поэтом. Его стихи перепечатала Кэти Лисиандро – секретарь группы. Майкл Макклюр предложил Джиму опубликовать его стихи не официально, ограниченным тиражом.

Примерно в то время, в конце июля Джим попытался уйти из Doors. Он пробовал возобновить отношения с Пэм, но она настаивала, что если он хочет снова быть с ней, то сначала должен порвать с Doors. Джим понимал, что уходить из группы – безумие, но он был физически и морально измотан. В записной книжке Джим писал, что чувствует, как начинает угасать его дух, и это пугает его. Друзья заметили, что он стал меньше смеяться.

Как-то раз он пришел в офис, сел тихо на диван и какое-то время смотрел на Рэя, потом сказал:

«Рэй, я хочу уйти».

Манзарек увидел, как рушится его мир. Наконец, пряча приступ паники, он сумел спросить: «Почему?»

«Я просто больше не могу выносить это»

Рэй сказал, что не понимает, о чем речь. Он думал, что все хорошо. Пришла секретарша и дала Джиму холодное пиво. Рэй отметил, что Джим выглядит усталым. Смертельно усталым.

«Говорю тебе, Рэй. Я больше не могу так».

ОГЛАВЛЕНИЕ 66


Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Сделаем перевод книги лучше вместе :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



6.9 Lords

Doors и съемочная группа снова отправились в турне. В Далласе 9 июля Джим исполнил почти законченную новую поэму/песню «Texas Radio and the Big Beats», на создание которой его вдохновили императивные вечерние радио-молитвы библейского края (территории юга и среднего запада). Во время концерта Джим отпускал колкости в адрес полицейских из охраны у сцены, высмеивая их, пытаясь заставить превысить свои полномочия, дав материал съемочной группе.

На следующий вечер в Хьюстоне Джим исполнил произвольную поэтическую композицию в середине «Back Door Man», повторяя «Может, все это не имеет смысла?» и «Мы много работали; что если мы работали слишком много?» Поэтические вставки в «When the Music’s Over» включали «Winter Photography» и «Count the Dead and Wait Till Morning» - материалы выбранные из его ранних записных книжек. Углубляясь в R&B, чтобы смягчить нагонявшие скуку многочисленные просьбы исполнить «Crystal Ship» и «Light My Fire», Джим с энтузиазмом взялся за «Little Red Rooster» и «Who Do You Love?». Снова начав будоражить полицейских, он пытался заставить подростков ринуться к сцене. В ответ на это копы выстроились в линию, не позволяя зрителям видеть группу. Джим завопил: «Если вы все не подниметесь сюда, то, думаю, мне придется попытаться прорваться сквозь оцепление… Это ваш последний шанс!» Копы сдвинули плотнее ряды, окружили группу и шоу закончилось.

***

«Waiting for the Sun» - смешение старых песен, спешная добивка новыми и гениальный, расчет на современные вкусы - оказался одним из лучших альбомов лета 1968-го, когда городские гетто продолжали полыхать, а копы неистовствовали на съезде демократической партии в Чикаго. (На ярко-розовом конверте пластинки были представлены фотографии группы, которые сделали Пол Феррара и Гай Фокс). Радио станции уже оставили без внимания сексуальную «Love Me Two Times» и радикальную «Unknown Solder», переключившись на «Hello, I Love You» - идеальное сочетание звуковой психоделики и молодежной популярной музыки. «Hello» стала синглом номер один в Америке к концу июля, а альбом стал первым номером к концу августа, продержавшись на олимпе шесть месяцев. Затем слепой латинский певец Хосе Фелисиано занял первую строчку хит-парада, записав джаз-версию «Light My Fire».

Doors все еще оставались величайшей группой Америки. Никто не мог сравниться с ними.

Окруженный этими простыми истинами, Джим продолжал неистовствовать в то лето. В Сиэтле и Ванкувере он распалил группу и взволновал толпу, подбив преодолеть оцепление полиции и подняться на сцену в конце шоу, окружив его, дико танцуя и неистовствуя. «Вакхический эксперимент – только так можно обрисовать итог», - написали в газете «Vancouver Sun».

Все эти шумные выступления были прелюдией к бунтам, которые спровоцировали Doors на востоке страны в следующем месяце.

Существует расхожее мнение, что Джим перестал принимать участие в судьбе Doors после альбома «Waiting for the Sun», а так же перестал писать песни, предпочитая пить день за днем и пустословить, тратя талант в барах на бульваре Санта-Моника. Но в действительности все было сложнее. Верно, что Джим часто напивался с Томом Бейкером в «Phone Booth» или «Barney’s Beanery», или уезжал с Бэйбом Хиллом по калифорнийскому шоссе 60, забираясь в какую-нибудь дыру в Палм-Спрингс на целые дни. Но он продолжал писать и работать над стихами.

24 июля 1968 Джим закончил и датировал рукопись, состоявшую из двух сборников стихов, которая носила название «Lords» (Властелины). Первый сборник в рукописи назывался «Note on Vision» (О телевидении) и содержал представление о фильмах и СМИ, которое сложилось у Джима за последние три года. Второй сборник назывался «New Creatures» (Новые творения) и был собран из более ранних поэтических интерпретаций о его приключениях и показной личности, в качестве рок-звезды, вычерчивая духовные территории национальной легенды и знаменитости, которые исследуются не понаслышке, чего не случилось со времен лорда Байрона. Иногда остро, иногда банально и подражательно, эти поэмы собирались вместе как закулисная деятельность бунтаря и изгнанника, добровольно принявшего наказание, чтобы достичь спиритуальных широт экзальтации и отчаяния. Особый интерес вызывает понимание Джимом Властелинов, как гипервещественных котроллеров человеческой культуры и поступков, невидимых возвысившихся жрецов, которые представляют человечество в борьбе с судьбой и богами.

Джим решительно хотел стать поэтом. Его стихи перепечатала Кэти Лисиандро – секретарь группы. Майкл Макклюр предложил Джиму опубликовать его стихи не официально, ограниченным тиражом.

Примерно в то время, в конце июля Джим попытался уйти из Doors. Он пробовал возобновить отношения с Пэм, но она настаивала, что если он хочет снова быть с ней, то сначала должен порвать с Doors. Джим понимал, что уходить из группы – безумие, но он был физически и морально измотан. В записной книжке Джим писал, что чувствует, как начинает угасать его дух, и это пугает его. Друзья заметили, что он стал меньше смеяться.

Как-то раз он пришел в офис, сел тихо на диван и какое-то время смотрел на Рэя, потом сказал:

«Рэй, я хочу уйти».

Манзарек увидел, как рушится его мир. Наконец, пряча приступ паники, он сумел спросить: «Почему?»

«Я просто больше не могу выносить это»

Рэй сказал, что не понимает, о чем речь. Он думал, что все хорошо. Пришла секретарша и дала Джиму холодное пиво. Рэй отметил, что Джим выглядит усталым. Смертельно усталым.

«Говорю тебе, Рэй. Я больше не могу так».

Манзарек попытался успокоить Джима. Doors осталось отыграть на выходных, а затем они возвращались домой. Он спросил, не думает ли Джим, что они работают слишком много?

«Нет, приятель, не думаю».

Рэй спросил: не в студии ли дело? Может быть ему не нравятся последние песни, которые они записывают?

Джим опустил голову. Его пиво пролилось.

Он сказал: «Нечего объяснять. Я просто больше не могу так и все».

«Но почему? Что не так?»

Джим посмотрел на Рэя. «Мне кажется у меня нервный срыв».

В офисе было очень тихо.

«О, друг. Нет у тебя никакого срыва. Ты просто много пьешь. Это начинает добивать тебя».

«Нет, Рэй, говорю тебе, у меня нервный срыв и я хочу уйти».

Разговор продолжался еще какое-то время. Манзарек пытался умаслить Джима, говорил, что любит его, как друга, просил дать Doors еще хотя бы шесть месяцев. Он пообещал Джиму, что если ничего не изменится, то они ликвидируют группу. Кэти Лисиандро предложила Джиму пойти домой и отоспаться в течение пары дней. Никто не будет его беспокоить. Он может забыть на эти дни о группе. Джим снова сказал, что у него был нервный срыв, но его друзья не приняли это всерьез и были слишком напуганы, чтобы думать о том, что он говорил.

Когда Джим выходил за дверь, совершенно один, он пробормотал: «Мне нехорошо».

Этот эпизод был тут же расценен озадаченными и напуганными Doors, а так же их служащими, как типичный моррисоновский трюк, чтобы привлечь к себе внимание. Никто в окружении Джима не думал, что у него действительно был нервный срыв, от последствий которого он, вероятно, никогда не смог оправиться, поскольку его не леченное, вызванное стрессом состояние переросло в безразличное самолечение путем приема наркотических средств, которое можно описать, как периодический психоз.

Как-то вечером группа, входившая в список сорока лучших групп Америки, выступала в «Whisky», и Джим пришел посмотреть. Памела Миллер и несколько ее друзей из группы «GTO» тоже находились там и пытались заговорить с ним, но он был уже «тепленький» и снова и снова повторял одни и те же фразы: «Веселимся». «Мою мать…» «Конечно». Позднее он проскользнул в кабинку, уже занятую Ериком Бердоном – бывшим солистом Animals, и его девушкой – танцовщицей из «Body Shop» - заведение на другой стороне улицы. Джиму было хорошо. Он заказал пиво, и когда девушка спросила об одной из его песен, вылил пиво ей на голову.

Растерянное молчание. Ничего больше. Девушка лишь улыбалась. Когда она ушла привести себя в порядок, Бердон – крепкий парень из драчливого Ньюкасла в северной Англии, пытался вести себя культурно. «Я сказал: «Слушай, Джим, это не выступление. Здесь простые люди. Не надо играть на публику». И он крайне растерялся, словно только что вышел из транса, и начал извиняться».

Почти сразу после этого Джим выскочил на сцену, присоединившись к группе молодых парней со среднего запада, приведя их в трепет. «Джим Моррисон на сцене с нами!» Но вместо того, что петь с ними, он заграбастал микрофон и начал читать стихи из своей «Graveyard Poem» (Кладбищенская поэма), написанной ранее в этом году. Группа ушла со сцены, а Джим начал браниться, отчитывая толпу за восприятия, как у хиппи.

«Вы думаете вы гребаные революционеры? Хрен вам. Вы все кучка нигеров!» Он продолжал в том же духе, а посетители глазели на него. «Точно, нигеры!»

Главный вышибала – чернокожий экс-коп, схватил Джима за рубашку, стащил со сцены и вышвырнул из клуба. Кто-то уже вызвал полицию. Копы схватили Джима, но он вырвался, оставшись без рубашки. Джим побежал по Сансет, перепрыгивая через капоты машин, надеясь избежать ареста, все еще продолжая вопить, что все они были кучкой нигеров.

Копы даже не пытались преследовать его.

Примерно в это время «Electra» закатила вечеринку, чтобы отпраздновать открытие своей величественной новой студии и комплекса административных зданий. Джим «совсем готовый» объявился со своими корешами. Пропустив еще пару стаканчиков, он начал бормотать, что заплатил за все, что здесь есть – персидские ковры, дубовые полы, ультрасовременная электроника – благодаря проданным пластинкам Doors. Дальше он забрался на стол руководителя отдела и попытался растоптать пишущую машинку «Selectric». «Вышвырнете его на хрен отсюда», - завопил управляющий персонал, и Джима выдворили на улицу. Он сел в машину, продолжая орать, что оплатил всю эту хрень. (Так оно и было).

Позднее, как-то утром служащие пришли на работу и нашли в кустах напротив здания тело, раскинувшееся в странной позе. Некоторые хотели позвонить в неотложку, но Сюзанн Хелмс – руководитель отдела, велела положить трубку. «Это ведь Джим. Он снова отрубился. Не трогайте его. Даже не разговаривайте с ним».

Поздним утром Джим проснулся, стряхнул грязь и листья с кожаной одежды и пошел в «Duke’s» завтракать.


6.10 Невинный наблюдатель


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей