7.2 Массовая галлюцинация в Майами. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 96139

Джим Моррисон

Рэй (во время радио-интервью двадцать пять лет спустя): «Это было дионисийское воззвание к змеям. Сцена обваливалась. Я играл в соответствии с атмосферой бунта – крики, лязгающие аккорды. Часть меня говорила: «У нас серьезные проблемы»… Но я знал, что Джим никогда не сделает этого. То, что случилось в Майами, было массовой галлюцинацией».

После того, как ему разорвали на спине рубашку, Джим покинул вакханалию. Следом за ним шел местный фотограф Джефф Саймон, который пару мгновений спустя сделал на балконе снимок сонного Джима с обнаженной грудью, запечатлев его удивленное удовлетворение устроенной хаотичной сценой.

Концерт в Майами, а так же Doors в их изначальном виде, закончились.

ОГЛАВЛЕНИЕ 67


Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Сделаем перевод книги лучше вместе :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



7.2 Массовая галлюцинация в Майами

Последние выходные февраля 1969 Джим Моррисон провел в Сан-Франциско, где посетил несколько эпохальных театральных постановок Майкла Макклюра. Если Джим Моррисон и пытался найти некий трансцендентальный путь, чтобы вывести группу и самого себя из мрачной, бесконечной жизни рок-музыкантов к новому уровню артистической валидности, то он, несомненно, понимал, что опасный авангардный «Живой театр» (один из наиболее известных экспериментальный театров Нью-Йорка) предлагал портал в будущее.

Если Фридрих Ницше убил Джима Моррисона, то «Живой театр» убил Doors. В феврале 1969 «Живой театр» существовал в виде героев, живущих вне закона, находясь на периферии того, что хэппенинг (род авангардного драматического представления) контркультуры понимает, как «Уличный театр». Те бродячие актеры были живым воплощением идеи, что драматический катарсис ориентировался на актеров, а не публику. Основанный в Нью-Йорке в 1952 Джулианом Беком и Юдит Малиной, как команда актеров вне Бродвея, «Живой театр» ставил с переменным успехом пьесы битников (особенно героиновую драму Джека Гелбера «Connection»), пока не был изгнан из Америки налоговыми органами в 1963. Труппа эволюционировала в семейную группу, путешествующую по Европе, ставя где получится конфронтационные, анархичные пьесы, пока копы не набрались ума и не велели им убираться. К моменту, когда актеры в 1969 достигли Калифорнии, труппа прославилась постановками обнажёнки, непристойностями на сцене, анархией, антиавторитаризмом и жестокостью. Их трехчасовые постановки: «Франкенштейн», «Антигон», «Рай сегодня», бросали вызов всей западной цивилизации – границы, мораль, законы, манеры, принятые свободы – вслух, аргументировано заявляя об этом устами полуголых актеров спустившихся к зрителям: «Я не могу путешествовать без паспорта» и «Я не могу курить марихуану», в прямой, провокационной монотонности, вызывавшей раздражение и скуку. Майкл Макклюр называл эту труппу «Ангелы духа анархии». Вся труппа часто жила в палатках вместе. В Лондоне и в Италии с ними жили Кит Ричардс и Анита Паленберг.

Джиму Моррисону нравился «Живой театр». Это были актеры и артисты, живущие, как бродяги, на шаг впереди нарко и порно контроля, передвигаясь от города к городу, сея безумный хаос абсолютной артистической свободы. Труппа была символом духа шестидесятых, его рекультивизации и расширения восприятия. Если Джим Моррисон считал, что рок умер, то есть вероятность, что он рассматривал «Живой театр», как причину для жизни. Когда он узнал, что труппа направляется в Лос-Анджелес, то сказал управляющему персоналу Doors купить шесть билетов на каждую из четырех вечерних постановок «Le Living», проходивших в зале «Bovard Auditorium» университета Южной Калифорнии «USC». Джим Моррисон посетил каждое представление.

Джим остался в Сан-Франциско с Майклом Макклюром и его семьей. Бэйб Хилл вселился в мотель поблизости. Джим был в хорошем настроении, пел для детей Макклюра за завтраком. Два поэта, Моррисон и Макклюр, стали хорошими друзьями. Возможно, это был период, когда Джим написал стихи, которые позднее появились в «Soft Parade»: «Возлюби соседа своего, пока его жена не придет домой».

Джим и Макклюр, (оба «в стельку пьяные», согласно Макклюру) посетили в Сан-Франциско постановку «Живого театра» под названием «Рай сегодня», проходившую в «Civic Auditorium». Когда они пришли, труппа уже разделась до бандажа и трусов, болтая с хаотичной развязностью о репрессиях и о социальном контроле. Биг Руфос – единственный чернокожий актер «Живого Театра», стоял в дверях. Джим увидел его и тут же начал вопить во все горло: «НИГЕР». Макклюр был в шоке, что Джим так открыто и бурно выражает свои расистские взгляды. Макклюр тоже начал обзывать Руфоса нигером, поставив последнего в тупик этим поступком, так как в действительности Макклюр и Руфос были друзьями. Джим реально съехал с катушек – глаза безумные, пена у рта, - и продолжал вопить: «НИГЕР». Макклюру оставалось лишь импровизировать, пытаясь взять ситуацию под контроль, крича: «Джулиан Бек – нигер! Юдит Малина – нигер!». Тем временем публика обеспокоилась и начала возмущаться. Некоторые малодушные посетители испугались. В конце концов труппа вытолкала Джима и Макклюра на сцену, где они приняли участие в игре театра и в работе с публикой. В крупном и бородатом мужчине было сложно узнать Джима. Он увлекся; в какой-то момент снял изысканную марокканскую кожаную куртку и бросил публике, словно был на одном из своих концертов. Джим отлично проводил время, принимая участие в действе самого хипового театра Западного побережья – мечта, ставшая явью для бывшего студента из Флориды.

Майкл Макклюр: «На следующий день у меня было похмелье, меня чистило, мучили приступы страха и трясло. Это состояние пугало, но худшее было позади. Джим снова пошел на площадку, где его вопли были встречены враждебно, и все закончилось тем, что его выгнали».

Майкл Макклюр был истощен, но для Джима все только начиналось. Он посетил все четыре вечерних лос-анджелесских показа «Живого театра», устраивая шумиху и привлекаясь к участию в шоу, но делал это осторожнее, чем в Сан-Франциско. Снова кустистая борода и длинные волосы помогли остаться неузнанным, превращая его в интеллектуального байкера, принявшего пейотль, а не в рок-идола, которым он больше никогда не будет.

Заканчивался февраль 1969, и Doors возобновили турне. Планировалось отправить Джима и Памелу в Майами вместе. После первого выступления Doors в родном для Джима штате, влюбленная пара должна была полететь на Ямайку, где Джим уже арендовал дом для зимнего отдыха. Все знали, что лучшую траву в мире выращивают на Ямайке, где никогда даже не слышали о Doors.

Но в последний день февраля, собирая чемоданы, Джим и Пэм жутко поссорились. Кое-кто думает, что Пэм сообщила о своей беременности от кого-то другого, возможно, от Кристофера Джонса, и у Джима поехала крыша. Другие приводят довод в пользу гомосексуальных связей Джима и угроз Памелы придать это огласке. Верны или нет два этих сценария, в любом случае Джим был обеспокоен и подавлен, находясь в состоянии агонии. По дороге в аэропорт в лимузине ссора Джима и Пэм едва не переросла в физическую расправу, и Джим сказал Памеле, что будет лучше, если она вернется домой. Он полетит в Майами и на Гавайи один. Джим был взбешен, и его группе пришлось расплачиваться.

За несколько месяцев до этого среди студентов Университета Майами провели опрос с целью выявить их любимую рок-группу и пригласить сыграть в школе прямо перед началом весны. Студенты выбрали Doors, и группа была приглашена в «Conventional Hall» в Майами-Бич. Но вместо этого менеджмент группы принял лучшее предложение от других промоутеров, более опытных в организации рок-выступлений, сыграть за двадцать пять тысяч долларов в Майами.

Проблемы группы в Майами начались за день до того, как они вылетели из Лос-Анджелеса. Местные промоутеры – управлявшие в Майами танцевальным залом «Three Image» - не славились честностью. Некоторые калифорнийские группы говорили Биллу Сиддонсу, что их поимели в «Thee Image», перепродав зал и занизив сведения о количестве проданных билетов.

В субботу 1 марта 1969 Doors с оборудованием вылетели в Майами без Джима, потому что он не пришел в аэропорт. Билл Сиддонс ждал в «Международном Аэропорту Лос-Анджелеса», пока не показался Джим, отослав Памелу домой. Сиддонс: «Мы вылетели рейсом с остановкой в Новом Орлеане, где выпили пару стопок в баре аэропорта. К моменту, когда мы прибыли а Майами, я заметил, что лицевые мышцы Джима расслабились, только так я понял, как сильно он пьян. И все это по дороге на концерт».

Промоутеры Майами встретили первый самолет и загрузили новенькое оборудование Doors в грузовик. Когда час спустя прибыл Сиддонс с мертвецки пьяным Джимом, на билетной кассе сказали, что промоутеры удалили стулья из так называемого «Dinner Key Auditorium» (на самом деле старый пропахший отбросами ангар для гидропланов) и смогли продать на тысячу билетов больше. Когда Сиддонс, при поддержке своих чернокожих детективов, начал угрожать, что Doors не выйдут выступать, то промоутер, его брат и группа бандитов с черными поясами по карате заявили, что Doors не увидят свое дорогое новое оборудование, если не выйдут на сцену, как это оговорено контрактом. Позднее Сиддонс говорил, что в тот день были и более серьезные угрозы.

Никто не сказал ни слова, когда Джим шатаясь вошел в раздевалку: бородатый, одетый в черную тройку с серебряным крестом на шее и в кожаной широкополой шляпе, окаймленной серебряным черепом и скрещенными костями, натянутой на горящие глаза. Он выглядел настолько жутко, насколько это было возможно для рок-звезды 1969. Джим Моррисон вернулся домой, обратно во Флориду впервые за долгие годы. Он выпил так много, как только смог, вышел на сцену и выдал жалкое подобие рок-шоу.

Перед тем как выйти на сцену, Джим выглянул, изучая публику: несчетные тысячи подростков, столпившихся у ненадежной сцены в жутко вонючем старом амбаре. Джима (по глупости) поставили в известность о том, что шоу проходит в атмосфере споров, вымогательства и угроз со стороны жуликоватых промоутеров. Агент группы сказал, что это было худшее место для концерта из всех, что он когда-либо видел. Винс Тринор предупреждал группу, что сцена шаткая и может рухнуть. К началу шоу Джим был дьявольски зол и чертовски пьян. Он начал уничтожать свою карьеру в родном штате.

Наихудший и один из самых важных рок-концертов в истории начался с опозданием. Джон Денсмор сразу отметил, что сцена шатается. Промоутер Кен Колиер, показывая пальцами в-образный знак мира, представил группу и попросил публику не терять голову. На записи, сделанной одним из зрителей, слышно дисгармоничное звучание гармоники, на которой играл Джим, пока группа настраивала инструменты. Тысячи вспышек фотоаппаратов «Kodak Instamatic» сверкали словно молнии. Подростки кричали Джиму всякую чушь, на что он отвечал:

«Да! Конечно! Еще как. В самую точку! Слушай сюда! … Я не говорю нет революции. И я не говорю нет демонстрациям. Я говорю: давайте просто повеселимся!» Он сказал зрителям, что они должны приехать в это лето на пляжи Лос-Анджелеса. Затем начал нагнетать: «Вы готовы? Вы готовы? Вы готовы? Вы готовы? Вы готовы? Вы готовы? Вы готовы?»

Doors ударили по клавишам, начиная «Back Door Man».

Робби Кригер: «Джим начал читать «Rock is Dead» вместо того, чтобы петь. Он был вне себя. Люди, пришедшие посмотреть на Doors, ожидали увидеть шоу уродцев вместо рок-н-ролла, и его бесило это. Он изливал свой гнев на зрителей».

Джим: «Черт! Громче! Ну же, группа, играйте громче! Да, детка! Громче!»

Они исполнили первые два стиха и подошли к соло Робби. Кто-то бросил на сцену пакет с красками «Day-Glo» (дневные люминесцентные краски для трафаретной печати), который взорвался, забрызгав Джима и Робби.

Джим: «Да. Вот так. Верно. Отсоси мне детка, отсоси… м-м-м… Встань колени… Нежнее, милая. Нежно, нежно, нежно, нежно, нежно. Не останавливайся. Продолжай. Ну же, нежнее. Мммммм». Он начал домогаться до публики. «Эй, слушайте. Я одинок. Мне нужно немного любви. Ну, что? Кто полюбит меня?»

Пока Джим приглашал зрителей на сцену, чтобы они «полюбили» его, группа начала играть «Five to One». Джим осилил два куплета, затем Робби начал играть свое колючие гитарное соло. Вне себя от ярости, Джим взялся за зрителей.

«Вы – сборище чертовых идиотов. Сборище рабов. Как долго вы думаете это будет продолжаться? Как долго вы собираетесь позволять этому продолжаться? Как долго вы собираетесь позволять им помыкать вами? Как долго? … А может, вам нравится это дерьмо? Хватит!»

Джим выдержал паузу, пока бренчал Джон Денсмор, и нарастали тревожные и гневные вопли публики.

«Вероятно, вам нравится, когда вами помыкают. Вы любите это, не так ли? Вы любите это! Вы все – сборище рабов. Сборище рабов!» Джим вернулся к песне со словами: «Дни в танцевальных залах закончились», а затем: «Эй, я не говорю нет революции, нет демонстрациям. Я говорю о том, чтобы выйти на улицы. Я говорю о том, чтобы повеселиться. Я говорю о танцах. Я говорю возлюбить соседа своего – пока это не причиняет боль! Я говорю о любви. Я говорю о любви. Я говорю о любви. Любви. Любви. Любви. Любви. Любви. Хватайте своих… чертовых друзей и любите их. Именно так. Да!»

Публика к тому времени превратилась в пенистые, накатывающие на сцену волны плоти. Группа начала играть «Touch Me», но Джим был не в духе. Он снял кожаную куртку и бросил толпе. Поменялся шляпами с копом, а затем выбросил обе шляпы зрителям. Группа продолжала пытаться играть «Touch Me».

«Эй, подождите минутку. Подождите минутку. Эй, подождите минутку. Все это никуда не годится. Вы облажались. Слишком быстро. Подождите минутку. Я не собираюсь продолжать». Группа все еще играла, но Джим оставался непреклонен. «Да подождите же минутку. Я не собираюсь слушать это дерьмо. Отказываюсь. Чушь собачья!»

Рэй перестал играть, затем начал снова и остановился, потому что Джим так и не начал петь. Группа перешла к «Love Me Two Times», которую Джим исполнил безжизненным голосом. Он встал на колени, притворяясь, что делает минет гитаре Робби во время зажигательного соло Кригера. Они дошли до «When the Music’s Over», и Джим пел так, словно был под водой, бормоча невнятную лирику. Потом он начал трепаться о «Живом театре»:

«Эй, слушайте. Я привык думать, что все это – большая чертова шутка. Я привык думать, что это просто забава. А потом, последние несколько вечеров, я встретился с несколькими людьми, которые кое-чем занимаются. Они делают кое-что, и я хочу присоединиться к этому походу. Я хочу изменить мир. Да! Изменить! Вот так! Первое, что мы должны сделать – это захватить школы! (Зрители начали аплодировать) Потом мы…»

Джим сделал паузу, пока не закончилась драка перед сценой, затем начал импровизировать «Away in India», в то время как группа импровизировала с блюзовыми секвенциями. Следующие пять минут Джим разговаривал с подростками у сцены. Он спросил закурить, и на сцену полетели десятки сигарет.

Он сказал зрителям, что родом из Флориды.

«Я родился прямо здесь, в этом штате. Вы знали это? (Аплодисменты) … Да, я родился прямо здесь, в Мельбурне, штат Флорида в 1943».

Он продолжал в том же духе, настаивая, что не говорит нет революции и нет демонстрации. Он хватал себя за промежность, задирал зрителей. Кто-то завопил: «Завязывай». Критикан бранился, а Джим напевал анархические проповеди и наконец подошел к «When the Music’s Over». Затем заорал: «Проснитесь!» и прочитал отрезок из «Lizard», который закончился «Light My Fire».

Во время соло, друг Джима Льюис Бич Марвин – наследник супермаркета в Топанга, передал Джиму живого ягненка. Марвин планировал следовать в туре за Doors, рассматривая Джима в качестве божества, которому он поклонялся, как символу вегетативного пацифизма, поддерживаемого им.

Джим прижал ягненка к груди. Сработали пять тысяч фотовспышек. Позднее Джим вспоминал, что был удивлен тому, что ягненок вел себя тихо и не испугался. Он мог даже почувствовать его сердцебиение. «Я бы трахнул ее, - сказал он зрителям, - но она слишком юная». Все улыбнулись. (Фото Джима с ягненком позднее появилось на обложке live альбома группы).

Когда закончилась «Light My Fire», Джим начал хватать себя за промежность и уговаривать толпу подняться на сцену. «Ну ладно! Ладно! Хочу увидеть движуху здесь». Он прокричал это пять раз. «Я хочу видеть, как вы поднимаетесь прямо сюда и веселитесь! Ну же, поднимайтесь сюда! Без ограничений! Без законов! Живее! Живее! Сделайте это». Люди прыгали на сцену. Кто-то полил шампанским Джиму на голову.

Затем Джим решил исполнить стриптиз. Не в микрофон, он спросил подростков, хотят ли они увидеть его член, и начал расстегивать ремень. Все видели его семейные трусы, на которые обратила внимание группа, потому что Джим очень часто ходил без нижнего белья. «Винс! Винс! – заорал Рэй Манзарек Винсу Тринору, перекрикивая толпу. – Не дай ему сделать это!» И Тринор выбежал на сцену, схватив Джима за ремень, чтобы он не смог стянуть кожаные брюки. Джим начал играть в «ку-ку», то прикрываясь, то нет своей рубашкой. Тысячи вспышек запечатлели момент.

Промоутер Кен Колиер выбежал на сцену и сказал Джиму: «Сейчас кому-то станет больно». Джим отделался от него и завопил: «Мы не уйдем, пока каждый не кончит!» Он схватил себя за промежность – Колиер говорит, что Джим сунул руку в трусы и ласкал себя, - и казалось, что снимет штаны, когда брат Колиера пытался отняться у него микрофон. Джим столкнул его со сцены. Один из местных каратистов схватил Джима и бросил через спину в толпу, которая поймала его. Приземлившись на ноги, Джим втянул толпу в дикий языческий индейский танец змей в просторном помещении. (Сиддонс: «Зрители были похожи на гигантский водоворот с Джимом в центре»). Затем сцена начала клониться и рухнула. Джон и Робби перестали играть и убежали в раздевалку. Когда Джон спрыгнул со сцены, то приземлился на осветительный щит, который разбился, дьявольски искрясь.

Рэй (во время радио-интервью двадцать пять лет спустя): «Это было дионисийское воззвание к змеям. Сцена обваливалась. Я играл в соответствии с атмосферой бунта – крики, лязгающие аккорды. Часть меня говорила: «У нас серьезные проблемы»… Но я знал, что Джим никогда не сделает этого (не обнажит себя). То, что случилось в Майами, было массовой галлюцинацией».

После того, как ему разорвали на спине рубашку, Джим покинул вакханалию. Следом за ним шел местный фотограф Джефф Саймон, который пару мгновений спустя сделал на балконе снимок сонного Джима с обнаженной грудью, запечатлев его удивленное удовлетворение устроенной хаотичной сценой.

Концерт в Майами, а так же Doors в их изначальном виде, закончились.


7.3 Дело в ФБР


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей