9.12 Последние ритуалы в Париже. Джим Моррисон: Жизнь, Смерть, Легенда

Джим Моррисон

В тот воскресный день 4 июля 1971 года никто еще не знал, что Джим Моррисон умер. Когда вернулся Роне, то Памела, кажется, немного пришла в себя. Продавец льда приходил еще раз, но уже ушел. Памела выглядела изможденной, но сказала Роне, что чувствует себя спокойней, когда Джим лежит в доме, добавив, что если бы могла, то жила с ним так всю жизнь.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



9.12 Последние ритуалы в Париже

Дверной звонок сработал в восемь часов, не успели Памела Курсон и Алан Роне вернуться в квартиру, где лежало тело Джима Моррисона. Роне заваривал чай, так что открывать пошла Памела. После некоторого шума, Памела спросила Роне, не заказывал ли он мороженое. Когда он вышел посмотреть, что происходит, то увидел маленького гробовщика в черном костюме, принесшего пластиковый мешок и двадцать пять фунтов (11,3 кг) сухого льда. Его прислал инспектор полиции. Пройдя в комнату Джима, он укрыл труп мешком со льдом. Перед тем, как уйти, гробовщик дал Роне визитку, сказав, что появится еще до похорон. «Поверьте, - сказал он, - я сделаю все в лучшем качестве. И не забывайте, что жара не на нашей стороне».

Роне сказал ему, что Памела хочет спать рядом с Джимом. Гробовщик состроил болезненную мину и сказал, что против этого. Роне ушел за ним следом, чтобы хоть немного отдохнуть.


В тот воскресный день 4 июля 1971 года никто еще не знал, что Джим Моррисон умер. Когда вернулся Роне, то Памела, кажется, немного пришла в себя. Продавец льда приходил еще раз, но уже ушел. Памела выглядела изможденной, но сказала Роне, что чувствует себя спокойней, когда Джим лежит в доме, добавив, что если бы могла, то жила с ним так всю жизнь.

Продавец льда снова пришел чуть позднее. Он поменял пакеты со льдом и сказал Роне, что, учитывая необычно жаркую погоду, они не смогут сохранить тело в нормальном состоянии до вторника. Тем вечером Алан Роне разговаривал с юристом, обладающим в Париже большими связями, с которым связалась Аньес Варда на случай, если возникнут проблемы с полицией.

Впервые за ту ночь зазвонил телефон. Роне подумал, что это кто-то из офиса «Electra» в Лондоне. Памела сказала, что Джима нет дома, и повесила трубку. Дурные вести расползались. Ди-джей радио «Luxembourg» по имени Жар-Бернард Хеби услышал объявление в клубе «La Bulle» и упомянул о нем в своем шоу в воскресенье. Парижская тусовщица, сказала своему другу журналисту, что услышала в «La Bulle» о смерти Джима, заверив, что уверена в том, что он в это время находился в Париже. Журналист попытался навести справки, но ничего не обнаружил. Его редактор посоветовал позвонить в звукозаписывающую студию для разъяснений. Вскоре менеджера лондонского офиса «Electra» Клайва Силвина начали спрашивать о смерти Джима Моррисона в Париже. Силвин отвечал, что не знает даже, что Джим в Париже. Он позвонил руководителям «Electra» в Лос-Анджелесе. Кто-то дал ему телефон Джима, но никто не отвечал по этому номеру. Затем трубку все-таки сняла Памела и сказала, что Джима нет дома. Так что он позвонил Биллу Сиддонсу.

В понедельник, после второй ночи, проведенной рядом со своим разлагающимся парнем, Памела дала согласие похоронить его, как можно быстрее. Роне пересек реку, отыскав владельца похоронного бюро «Bigot», находящегося в тени шпилей собора Парижской Богоматери, где когда-то стоял монастырь. Мистер Гиарард, директор, объяснил, что все хотят упокоиться на Пер-Лашез, и свободные места там по пальцам можно пересчитать. Роне привел в качестве довода, что Дуглас Моррисон – известный американский молодой писатель. Гиарард обнадежил: «Писатель? Я знаю место – в «Секторе 19», очень близко от знаменитого писателя мистера Оскара Уайльда».

Роне был в шоке. «Нет, умоляю, только не рядом с Оскаром Уайльдом! Пожалуйста, найдите другое место». Небольшой сдвоенный участок нашелся вблизи жертв нацизма в Париже, в менее востребованном районе на другой стороне холма. Похороны было решено провести в среду 7 июля. В понедельник днем пришел гробовщик, одев Джима в слишком большой черный костюм, запихнув в слишком маленький гроб из древесной фанеры – самый дешевый из тех, что были в «Bigot». Памела собрала все свои фотографии, что у нее были, и положила в гроб, который плотно запечатали с помощью шурупов, чтобы уменьшить распад в жаркой комнате.

Памела позднее сказала, что никогда прежде не видела Джима в костюме. Она подумала, что он выглядит почти мило.


В четыре тридцать утра в понедельник в доме Билла Сиддонса раздался телефонный звонок. Перед тем как он снял трубку, Чери Сиддонс сказала: «Что-то случилось с Джимом». Это был Клайв Силвин из Лондона. Сиддонс позвонил на парижский номер Джима, но никто ему не ответил. Он попытал удачу еще раз в восемь утра. На этот раз трубку сняла Памела. Ее голос звучал взволнованно. Билл сказал, что ходят слухи, будто Джим умер. «Нет, - сказала она. – Это не правда». Сиддонс попросил передать трубку Джиму, а Памела начала рыдать. Он сказал, что хочет помочь ей и купил билет на ближайший рейс в Париж.

Затем Билл позвонил Рэю Манзареку. Рэй сказал, что тоже слышал какие-то сплетни. Сиддонс сказал, что на этот раз много кто говорит об этом. Рэй заявил, что не станет верить, пока не получит доказательства. Среди других Doors никто не был удивлен и не собирался лить слезы по Джиму.


В тот понедельник в Марракеше Жан де Бретей и Марианна Фейтфул обедали с матерью графа и несколькими ее молодыми американскими друзьями, жившими в Медине. Роджер Стеффенс и Синтия Коттл познакомились во Вьетнаме, где он служил в американской армии, а она была военным корреспондентом. После обеда молодые люди попрощались с графиней и отправились в комнату в башне. Жара спала и окна были открыты, чтобы впустить вечернюю прохладу. Они курили коноплю Роджера, а Жан включил тестовую штамповку «Sticky Fingers». Марианна была под кайфом. Во время «Sister Morphine» Жан неожиданно начал трепаться о том, что случилось в Париже в минувшую пятницу. Он находился в замешательстве, говорил быстро. Ничего не упустил, кроме того, что героин принадлежал ему.

Роджер и Синтия отнеслись к рассказу подозрительно. Каждый вечер они слушали новости «BBC» по радио, и там не говорили о смерти Джима Моррисона, хотя несколько месяцев назад, о смерти Джимми Херндирикса передавали без устали. Если уж на то пошло, то они знали только, что Джим Моррисон продал больше других пластинок и вызывал очень много споров. Граф объяснял, что, возможно, кто-то хочет просто скрыть историю, пока Памела не покинет страну. Жан де Бретей так же дал понять, что Памела так или иначе виновата в смерти Джима. «Все это дело плохо пахнет», - вздохнул он.

Позднее в тот год граф Жан де Бретей умрет в Танжере после передозировки героином, которую рассматривали, как суицид или убийство, нераскрытое полицейским магистратом, спустившим дело на тормозах.


Бил Сиддонс прибыл в дом №17 на улице Ботрейи во вторник, в девять часов утра. Он нашел Памелу с секретаршей Джима, Робин Вертел. Они объяснили, что Джим из-за жары лежит в запечатанном гробу. Памела находилась в смятении и была всецело поглощена собиранием чемоданов, чтобы вернуться домой. Прибыл Алан Роне и объяснил что происходит. Все согласились, что будет лучше хранить смерть и похороны в секрете так долго, как только получится. Робин отвела Памелу в американское посольство, чтобы задокументировать факт смерти и передать паспорт Джима. В отчете Памелу записали, как подругу Джеймса Моррисона. Никто не заикнулся о том, что речь в действительности шла о «Джиме Моррисоне», и они быстро ушли, надеясь, что работники посольства не заметят несоответствия. В тот день Сиддонс открыл маленькую, изысканную китайскую коробочку, найденную в шкафу. Проверил белый порошок, находившийся в ней, и позднее сказал, что думает, это был героин.

В свидетельстве о смерти Памелу записали, как кузину Джима, заверив документ утром в среду. В одиннадцать часов небольшая процессия начала подъем по каменистой дороге от главных ворот «Пер-Лашез». Джима поднимали на холм на шумной моторизованной повозке, за которой шли несколько человек, которые должны были нести гроб, гробовщик и друзья покойного: Памела, Алан Роне, Аньес Варда, Робин Вертел и Билл Сиддонс. Они остановились у могилы №5 во втором ряду шестого сектора. Носильщики опустили гроб в могилу. Священника не было. Не было и религиозных ритуалов. Памела откашлялась и тихим голосом сказала, что Джим хотел прочитать несколько строк перед смертью. По памяти она шепотом прочитала последние строчки из «Celebration of the Lizard»:


Приходит ночь с пурпурным легионом.

Идите спать в свои шатры.

Завтра мы входим в город, где я родился.

Я хочу быть готовым к этому.


Похороны заняли примерно восемь минут. Затем все ушли. Никто не остался у могилы, чтобы зафиксировать погребение. Пара престарелых французских вдов, ухаживая за могилами мужей в том же секторе, стали свидетелями похорон Джима Моррисона. Они сказали, что присутствующие на похоронах люди неуместно торопились. Они подумали, что людям должно быть стыдно, проводить похороны без священника. Вдовы подошли к свежей могиле, когда рабочие закончили закапывать ее. Их взору предстал прямоугольный клочок свежей земли. Памятника не было (и не будет долгие годы). Одна из женщин принесла выцветшую искусственную розу с соседней могилы, и положила на могилу Джима Моррисона. Затем наступила тишина. День был пригожий. Тени от старых деревьев лежали на кладбищенской земле.


Собирать вещи Памеле помогали все, кроме Аньес Варда, которой хватило и похорон. (Вероятно, смерть Джима нашла отражение в мрачной концовке фильма «Last Tango in Paris», съемки которого закончились вскоре после трагедии). Потребовалось двадцать пять упаковочных коробок, чтобы собрать Памелу в дорогу. Так же среди вещей находился металлический кейс с рукописями и записными книжками Джима. Правда, несмотря на это, она многое оставит в Париже.

Билл Сиддонс сел на последний самолет в Лос-Анджелес вечером в среду. Прилетев на следующий день в Америку, он поехал в мастерскую Doors и сказал: «Значит так, мы похоронили Джима вчера». Вечером того дня он позвонил рекламным агентам Doors Гэри Стромбергу и Бобу Гибсону, найдя их за рюмкой в «Dan Tana’s». Им пришлось взломать свой офис, потому что ни у кого не было ключей. Было три часа утра, но они все равно попросили прийти Роберта Хилберна, писавшего для «Los Angeles Times», а затем начали работать над пресс-релизом и заявлением от Doors, касательно смерти Джима Моррисона.

Вместе с Сиддонсом в тот день прилетела и Памела, оставив своего парня парижской земле вместе со множеством безответных вопросов. Она была единственным наследником состояния Джима Моррисона, но перед этим нужно было пережить черт знает что в Калифорнии.


Репортер из «Washington Post» смог подобраться к адмиралу Стиву Моррисону в его доме в Арлингтоне штата Виргиния. Репортер попросил его прокомментировать смерть сына в Париже. Последовала молчаливая пауза, затем адмирал признался, что ничего не слышал об этом. Репортер сказал, что только что уточнил эту информацию у менеджера Doors – Билла Сиддонса. Адмирал произнес, что если о смерти сказал Сиддонс, значит, это, вероятно, правда. Затем он попросил репортера перезвонить, если станет известно что-то еще. Позднее адмирал Моррисон позвонил военно-морскому атташе в американском посольстве в Париже, чтобы проверить правдивость истории. Говорят, смерть Джима нанесла сильный удар семье Моррисонов. Примерно месяц спустя паспорт Джима вернули Стиву и Кларе Моррисон.

***

Зозо и Филип Далеки отдыхали в Сен-Тропе, когда услышали по радио, что американская звезда Джим Моррисон умер. В те же выходные они вылетели в Париж, прибыв в столицу в субботу 10 июля. Новые граффити уже начали появляться на стенах недалеко от «Rock and Roll Circus» заявляя: «Джим был нариком». В доме №17 по улице Ботрейи, поднявшись в свою квартиру, они обнаружили дверь полуоткрытой.

Филип Далеки вспоминает: «Невозможно описать атмосферу тех дней. Разве что отметить сильнейшие страдания. Это было похоже на начало гражданской войны, заставив нас собраться. Мы смотрели на ванну и не могли поверить слухам. Что случилось здесь? Какой ночной кошмар? В комнате витал дух подавленности и тревоги. Мы зажгли фимиам, чтобы очистить дом от плохой энергии, но как раньше там уже никогда больше не было».

Со временем Зозо нашла записные книжки, фотографии, наркотики и окровавленный пружинный нож, оставленные в квартире. Так же нашлось письмо с угрозами от американки, заявлявшей, что она жена Джима Моррисона. После большинство этих бумаг были либо потеряны, либо оказались в частных коллекциях.


Нико сильно страдала, когда услышала о смерти Джима. Она покупала все парижские и лондонские газеты, где рассказывалось о нем, и плакала, читая истории. Нико не могла поверить в случившееся. Она ведь всего несколько дней назад видела его, ее бывшего поэта/любовника. Когда слезы кончились, Нико пошла в ванную, чтобы смыть красную краску с волос, вернув себе естественный цвет натуральной блондинки. На это у нее ушло несколько дней. Затем Нико перекрасилась в черный цвет.


Эпилог. Осколки мечты

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Комментариев: 18 RSS

Дуглас Моррисон – известный американский молодой - писателем -

- писатель -

Правда, - несмотря на это -, она многое оставит в Париже.

В контексте даного абзаца, не ясно, несмотря на что.

Спасибо, поправил.

Касательно второго, там в контексте - она собирает много вещей, покидая Париж. Так что «несмотря на это» относится к предыдущим предложениям – то есть «несмотря на тщательные сборы и большое количество взятых с собой чемоданов»…

"Когда слезы кончились, Нико пошла в ванную, - желая - смыть красную краску с волос, - вернув - себе естественный цвет натуральной блондинки."

Лучше бы так:

"Когда слезы кончились, Нико пошла в ванную, - чтобы - смыть красную краску с волос, вернув себе естественный цвет натуральной блондинки."

или так:

"Когда слезы кончились, Нико пошла в ванную, желая смыть красную краску с волос, - чтобы вернуть - себе естественный цвет натуральной блондинки."

Таких имхо "лучше бы" много.

Но все равно, спасибо Вам за перевод.

Ну, так и не стесняйтесь, пишете, если не лень, предложения. Перевод-то черновой. Его по-любому нужно еще раз перечитать и окультурить.

Указанное предложение заменил.

Предложение "На это у нее ушло несколько дней" выглядит лишним, т.к. говорит о том, что якобы Нико несколько дней не выходила из ванной, смывая рыжесть.

Если эти "несколько дней" очень нужны в тексте, то лучше так: "Через несколько дней Нико перекрасилась в черный цвет."

Просмотрев предыдущие главы, понимаю, что это худшая книга о ДМ, из всех, которые приходилось встречать.

Не хотелось бы, чтобы когда-нибудь ее издали.

Оригинала не видела, поэтому и благодарна вам за время, потраченное на перевод.

Если увижу где-нибудь эту книгу - даже не стану открывать.

Автор явно не был знаком со своими героями.

Успехов вам в творчестве.

с уважением,

т.

Там, как я понял, смысл в том, что она не за один раз смыла красную краску с волос – то есть, у нее ушло на это несколько дней. Конечно, она не сидела в ванной несколько дней, но мыла несколько раз голову в интервале нескольких дней…

А насчет «если эти несколько дней очень нужны в тексте», то так написал С. Дэйвис. На мой взгляд «нет, не нужны», но я ведь просто переводчик. Если выбрасывать предложения автора, то получится ерунда. Поэтому в черновом варианте стараюсь переводить ближе к тексту, чтобы в конце, после кучи правок, осталось хоть что-то от стиля автора…

Можно, конечно, написать: «Когда слезы кончились, Нико пошла в ванную, чтобы смыть красную краску с волос, вернув себе естественный цвет натуральной блондинки. Затем перекрасилась в черный». Но как тогда быть с тем, что она на протяжении несколько дней мыла голову энное количество раз, а не избавилась от рыжести при первой помывки?

Ну, если сравнивать с фильмом «Дорз», то да, там Джим совсем другой.

А насчет «Автор явно не был знаком со своими героями», то, возможно, как раз наоборот? Автор был слишком хорошо знаком с эрой Д. Моррисона и людьми, которые знали рок-звезду?

Впрочем, сколько людей, столько и мнений. У меня один знакомый, например, после этой книги вообще разочаровался в Моррисоне, считая, что рок-звезда должна быть символом, а не человеком, со своими маленькими радостями и печалями, как у всех людей…

Кстати, если не секрет, какая, по-вашему, самая лучшая книга о Джиме Моррисоне? Для меня, например, книга Дэйвиса, но я мало что читал о Дорз прежде… Так что мне, да и другим, кто заходит на эту страничку, думаю, будет интересно узнать, что еще можно/стоит почитать о кумире.

Евгений9
2015-05-11 в 23:05:59

Дэйвис в 60-тых,70-тых писал для "Роллинг стоун" (журнал). Он был непосредственным участником той эпохи. Читал его книги про Роллингов, Лэд Зепелин и Ганс-н-Роузес. Прекрасно пишет и подает фактаж. Профи журналист и писатель. Про музыкантов читаю постоянно. По-моему Дэйвис - из лучших авторов. Книга о Дорз и Моррисоне - хороша. И перевод не уступает тем, что я уже прочитал. Спасибо Вавикину.

По поводу покраски Нико. Конечно, понимаю, что перевод дословный. Еще и за эту тщательность спасибо переводчику - стилем автора не увлечешься.

А то бывает, что художество переводчика пишет свою книгу, вместо переводимой.

Из книг о ДМ, для меня лучшая эта: "Джон Дэнсмор "Всадники в Грозу":

http://www.antonskischool.com.ua/_new/forum/forumdisplay.php?f=74

Кстати, перевод там тоже лучший.

"Автор был слишком хорошо знаком с эрой Д. Моррисона и людьми, которые знали рок-звезду?"

Это как раз очевидно. Но заглянуть за дверь "Дорз" автор, как и те, кого он знал хорошо, не сумели. Засмотрелись на цветные пошлости.

"...рок-звезда должна быть символом, а не человеком, со своими маленькими радостями и печалями, как у всех людей…"

Не думаю, что это возможно, и что кто-то вообще что-то должен читателю или поклоннику. Но ведь что-то же было в ДМ иное, отличное от других людей, в общем нивелирующее и зачеркивающее все его "маленькие" печали и радости, "как у других людей". Иначе все бы стали рок-звездами, во всех бы так полно отобразилась трагедия эпохи, в которую выдалось жить.

И вот это что-то иное автору переводимой вами книги совершенно не удалось ощутить, как мне кажется. Поэтому и книга получилась такой, какой она получилась.

Перечитываю книгу с большим удовольствием. За два года познакомился с большим количеством биографий Моррисона, включая воспоминания Денсмора, Грейс Слик, и массой документальных фильмов о Джиме и группе. Эта книга - одна из лучших, одна из самых достойных, и ясных, и я благодарен её автору, рассказывающему не сплетни, но историю явления и историю личности, а ещё больше я благодарен переводчику. Спасибо Вам большое, Виталий!

Уверен, что все намёки на надуманность данной книги безосновательны. В своё время я считал Моррисона психом, а Леннона - милым хиппи. Прочитав книгу Голдмана "Жизни Джона Леннона" я понял, кем на самом еле был Леннон, и восхитился его подлинной, необузданной натурой, его цельной-неполноценной личностью. Сейчас понимаю, кем был Морриисон, и восхищаюсь им, как человеком гораздо более талантливым и намного более образованным, чем все его современники, включая Леннона. Это я пишу к тому, что подлинные биографии порой грязны и страшны, как истории болезни, и для некоторых читателей мифы о милых творческих натурах, столь популярные на Западе, являются эталоном биографических исследований знаменитых личностей. Но, как писал Гюстав Флобер, художник - болезнь общества. Болезнь не может быть милой, подлинное новаторство в творчестве, да и вообще "творчество" не может быть "лёгким", тем более творчество, направленное против стереотипов общественного сознания и поведения. Творчество, основанное на бунте мысли против царства глупости - а именно таким было творчество интеллектуала Моррисона, и его предшественников на этой стезе.

Данная книга подчёркивает это. Так что забудьте про фильм "Дорз", забудьте про милых, несчастных алкоголиков, и юношей с горящими от любви глазами, совершающих ошибки молодости. В данной книге есть танцующий гений, и его прогрессирующий недуг, в данной книге есть дикарь интеллектуал - романтичный циник, обогнавший своё псевдо романтичное время. В данной книге есть то, что нужно для познания явления 60-е, и всё для понимания феномена "шамана-змеи" Джима Моррисона.

"Но, как писал Гюстав Флобер, художник - болезнь общества."

Спасибо за эти слова.

Но общество - это же мы и есть. Нельзя говорить, что в здоровом обществе родился такой больной художник. Тут что-то иное.

Чем хороша книга Джона Денсмора, - в ней попытка современника Джима и близкого к нему человека увидеть себя самого, как часть того, что стало причиной, пространством, полем для, скажем так, сложной судьбы ДМ. Эта книга похожа и на самооправдание, и на самоосуждение. И на попытку чем-нибудь помочь самому ДМ, уже ушедшему, - но ведь это никогда не поздно, потому что и ушедшие души безсмертны.

Мне кажется, именно в этом и заключена ценность любой книги, не только Денсмора и не только о ДМ: задуматься о себе, дать оценку себе, а не персонажу и его поведению.

Евгений13
2015-05-13 в 22:12:52

Начал читать Денсмора. Как первоисточник, не плох, пишет весьма колоритно, но и достаточно субъективно.

Надежда14
2015-05-14 в 14:27:20
Эта книга похожа и на самооправдание, и на самоосуждение. И на попытку чем-нибудь помочь самому ДМ

Вот мне как читателю не интересна попытка помочь, мне интересны факты. 99% биографий, которые пишутся участниками событий, будут содержать попытки оправдать себя. И вот это как раз лично мне не нравится. Я сама хочу сделать выводы, не надо никому помогать и оправдывать(ся). Такая книга как эта для меня намного интереснее.

Ну и Виталию, конечно, спасибо за огромный труд

Надежда, у каждого, конечно, свой взгляд.

Спасибо Виталию Вавикину за перевод. И успехов в творчестве.

просьба: удалите, пожалуйста, мой комментарий под № 12 от 2015-05-13 в 13:13:02.

Он здесь, действительно, как-то совсем неуместен.

Всего доброго. Простите.

Не простим!))))

Уважаемый т., Ваше мнение лично мне кажется интересным, и весьма подходящим для темы. Уверен, что и уважаемого Виталия обрадует обсуждение его перевода, а не только советы филологов.

В том-то и дело, что художник родился в нездоровом обществе, родился на пике сексуальной революции, вылез, можно сказать, и раскрывшегося излома многовековых "нет", и закричал своё тёмное "да" всему западному миру.

Денсмор - барабанщик, талантливый ударник, но не более... Его книга хороша, но она оправдывает автора как музыканта, но не объясняет гений Моррисона.

Есть ещё одна, самая подробная биография Джима - "Никто не выйдет отсюда живым" Джерри Хопкинса.

Вообще я заметил, что сцену с телевизором с студии, когда Моррисон швыряет его в стекло аппаратной, описали почти все, кто о Моррисоне вспоминал. Но только в этой книге, и в приведённой мной выше, эта сцена объясняется не безумием Джима, а его, вполне естественной, злостью.

Если Вы ищите ответ на то, кто такой Моррисон-шаман, Джим-змей, и так далее, прочтите биографию Леннона, написанную Альбертом Голдманом, - в ней довольно подробно объясняется феномен гения-пророка, и даются подробные описания становления личности гениального человека. Не знаю, как биографы Моррисона, но биограф Леннона собирал материалы для книги и брал интервью у знавших Леннона людей десять(!) лет. Поверьте, схожего у этих людей, при всей их кажущейся разнице, довольно много - как в поведении, так и в жизни вообще.

Спасибо)

Подождите немного. Скоро выложу остатки перевода. Там будет не только эпилог, но и заметки С. Дэйвиса, где он коротко рассказывает о том, что вдохновило его на создание книги о Джиме, и с какими людьми, а так же архивами он работал.

Аноним 16

2015-05-14 в 21:40:28

---------------------

Спасибо за советы.

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей