9.3 Город огней. Джим Моррисон: Жизнь, Смерть, Легенда

Джим Моррисон

Судя по записям в сохранившихся записных книжках, Джим немедленно начал исследовать Париж. Он посетил свою подругу Аньес Варда в ее апартаментах в здании №84 на улице Дагеро (Daguerre). Джим немного поиграл с ее дочерью, Розалии. В основном он сидел с Аньес и ее друзьями в саду. Позднее Варда говорила немецкому журналисту Рэйнеру Моддерману: «[Джим] не говорил лишних слов. Ему не нравились сплетни. Мы встречались с ним достаточно часто, но я не могу сказать, что много разговаривали. Мы уважали Джима. Его единственным желанием, когда он прибыл в Париж, было уцелеть здесь, инкогнито работая над своими поэмами». Джим так же сказал Варда, что взял во Францию два своих фильма, и хочет показать их в Париже. Варда сказала, что на это может потребоваться время, учитывая (антиамериканскую) политическую атмосферу, но она посмотрит, что сможет сделать. Памела позднее говорила Джиму, что ей не нравится Варда. Джим отвечал, что если когда-нибудь что-то пойдет не так, Варда станет единственным человеком в Париже, которому Памела сможет доверять.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



9.3 Город огней

Среди некоторых одиозных элементов парижской jeunesse dores (золотая молодежь фр.) она была известна, как «Памела Моррисон», жена американской рок-звезды. С неотразимой калифорнийской привлекательностью, гардеробом модной одежды, длинными прямыми волосами, платежеспособными кредитными картами и постоянной улыбкой Памела была известной фигурой в высших кругах таких тусовок Сен-Жермена, как «Café de Flore», «Lex Deux Magots» и «Brasserie Lipp», где молодежь была связана с графом де Бретей. Ее окружение включало молодых моделей и актеров, несколько дипломатов и завсегдатаев кафе, типа les minets (модные молодые геи) и les michitons (симпатичные молодые люди, разодетые и ухоженные, которые вертелись возле «Drugstore», где их нанимали на работу в роли жигало модные, но одинокие женщины квартала). Через Жана Памела познакомилась с миниатюрной моделью и старлеткой Элизабет Ривери, известной под псевдонимом Зозо. Она жила в просторных апартаментах правобережья Парижа, и когда Памела узнала, что Зозо нужно работать на юге, то она позаботилась о том, чтобы Джим снял квартиру Зозо, на время ее отсутствия в течение весны.

В середине марта 1971 года Джим вселился во вторую по величине спальню четырехкомнатных апартаментов в симпатичном здании девятнадцатого века «Beaux Arts» №17 по улице Ботрейи четвертого округа Парижа. Просторная, немного затененная квартира была загромождена буржуазной мебелью в античном стиле. Там были изысканный мраморный камин, паркетные полы, гипсовые рельефы на стенах, а на силингах в гостиной было нарисовано голубое небо и пушистые облака. В протекавшей ванной со старомодной сантехникой имелось биде, унитаз и узкий, выложенный плиткой коридор укомплектованный переносным душем. (Зозо заперла ванную на время своего отсутствия). Утром солнце светило в большое окно комнаты Джима, к которому он пододвигал покрытый кожей стол для письма. В течение дня он перемещал стол в другие части комнаты, чтобы сидеть в лучах солнца, пока оно согревало двор позади здания. Концентрирующая пианистка жила на другой стороне двора, и звуки ее дневных упражнений нравились Джиму. В вестибюле на почтовом ящике он написал от руки для почтальона: «Джеймс Дуглас».

Судя по записям в сохранившихся записных книжках, Джим немедленно начал исследовать Париж. Он посетил свою подругу Аньес Варда в ее апартаментах в здании №84 на улице Дагеро (Daguerre). Джим немного поиграл с ее дочерью, Розалии. В основном он сидел с Аньес и ее друзьями в саду. Позднее Варда говорила немецкому журналисту Рэйнеру Моддерману: «[Джим] не говорил лишних слов. Ему не нравились сплетни. Мы встречались с ним достаточно часто, но я не могу сказать, что много разговаривали. Мы уважали Джима. Его единственным желанием, когда он прибыл в Париж, было уцелеть здесь, инкогнито работая над своими поэмами». Джим так же сказал Варда, что взял во Францию два своих фильма, и хочет показать их в Париже. Варда сказала, что на это может потребоваться время, учитывая (антиамериканскую) политическую атмосферу, но она посмотрит, что сможет сделать. Памела позднее говорила Джиму, что ей не нравится Варда. Джим отвечал, что если когда-нибудь что-то пойдет не так, Варда станет единственным человеком в Париже, которому Памела сможет доверять.

В первую очередь Джим сделал заметку о своих блужданиях в «болотах» (политический центр во время Великой французской революции), и в старом квартале, где жил. В период Ренессанса это была самая изысканная часть Парижа, но сейчас превратилась в старомодную, с богемными окрестностями и вкраплением изумительных объектов его прошедшего великолепия. Джима привлекали забитые кафешки в районах Бастилии. Он и Памела посетили Ле-Аль (квартал 1-го округа Парижа, расположенный в центре города), забитый (ныне исчезнувшими) продовольственными рынками. На улице Рошир (Rosiers) жило много евреев, клевые магазины находились на Франк-Боржо (Frank-Bourgeois). А так же в том районе было много оживленных дешевых забегаловок, обслуживающих лесбиянок и геев на средневековых улицах Сент-Антуана (Saint-Antoine).

Парижский друг Памелы, Виктор Лами, гулявший иногда с Джимом, вспоминает, что он выходил из дома в начале дня и шел на бульвар, чтобы купить «International Herald Tribune». Затем ему нравилось возвращаться на Ботрейи и проходить мимо театра «Espace Marais» (где ставили «Le Mariage de Figaro» (Женитьба Фигаро) Бомарше), потом мимо большой и мажорной начальной школы «I’Ecole Massillon», пока не добирался до Сены. Его любимый маршрут проходил через мост Понт-Пари, вдоль Сент-Луи – уникального острова посередине реки. Весна в Париже началась рано в том году, и в солнечные дни Джим часто сидел за столом под открытым небом в ресторанчике в начале улицы Сент-Луи-ен-Айл (Sent-Louis-en-Ille) выпивая одно или два пива «Stella Artois» или «Kronenburg». Освежившись, он устремлялся через пешеходный мостик на остров Сите (Ile de la Cite), где иногда задерживался, чтобы поставить свечку в одной из тихих часовен Собора Парижской Богоматери.

Виктор Лами вспоминает, что Джим был очень внимательным в отношении уличных музыкантов. В Париже музыка звучала повсюду: бренчание молодых американцев в месте под названием Сен-Мишель, игра на скрипичных инструментах европейцев, английских и ирландских бродячих артистов, цыган с аккордеонами в метро. «Джим обычно отдавал этим обросшим музыкантам все деньги, - сказал Лами. – Он останавливался практически возле каждого из них, давая им по несколько франков или внушительный сверток купюр. Его никто не узнавал. Подобная свобода была необычной для него. Он носил замшевую куртку, симпатичную рубашку, вельветовые брюки и выглядел как обычный двадцатисемилетний американский аспирант «Сорбонны».

Потом Джим отправлялся на левый берег Парижа. Иногда он шел вдоль реки, просматривая букинистические лавки и палатки; в другой раз он проходил через «Сорбонну», парижский университет, и останавливался среди множества книжных магазинов. Париж все еще оставался во власти революционных событий 1968, и Джим часто останавливался, чтобы посмотреть (очаровано) на студенческие демонстрации, перерастающие в уличные минибунты. (Правительство заново замостило улицы Латинского квартала, потому что во время демонстраций 1968 года люди вырывали из мостовой булыжники и бросали их в штурмовые отряды полиции. В 1971-ом году Джим застал последние старые улицы Парижа, перед тем как они канули в небытие). Бывало Джим останавливался выпить в местах, где любила зависать Памела: «Café de Flore», бывшее излюбленное кафе экзистенциальных героев Бовуар и Сартр, или в кафе «Deux Magots», где Хемингуэй и Скотт Фитцджеральд обсуждали фасад «Saint Germain-des-Pres» - старой парижской церкви. У Джима всегда были с собой скрепленная спиралью записная книжка или дневник в переплете, часто уходя в записи с головой. (Несколько раз той весной Джима узнавали молодые американские туристы и фотографировались с ним – однажды с дымящейся сигарой). Джим обычно заново пересекал Сенну по Мосту Искусств, шел к станции метро №1 в Лувре, выходил на станции Сент-Пол и брел домой по Сент-Антуан, иногда останавливаясь, чтобы купить бутылку виски, кулек свежей клубники или французский багет (длинный хлеб).

Когда погода была хорошей, а Джим не хотел гулять, он зависал в изысканном месте под названием «Vosges», расположенном в двух кварталах от его дома. Площадь семнадцатого века, окруженная домами из красного кирпича, была обычно заполнена детьми и их нянечками, и Джим любил сидеть там часами и писать или просто смотреть, как дети играют в песочницах. Это было одно из самых исторических мест во Франции: там случались средневековые рыцарские поединки, находились королевские особняки и проводились военные парады эпохи ренессанса. Дом Виктора Гюго под номером 6 находился на углу, дом №8 принадлежал Теофилю Готье, написавшему «Poem of Hashish» (Поэма о гашише). Когда Джим просыпался (или приходил в чувства), то он часто пил кофе с круассанами на балконе «Ma Bourgogne» - эльзасский ресторан на северном углу площади. Он говорил многим людям, которых встречал той весной, включая Филипа Далеки, что «Vosges» - это его любимое место в Париже.

***

Филип Далеки был бой-френдом Зозо. Ему было около двадцати: высокий, благожелательный. Он говорил на хорошем английском, играл на гитаре и восстанавливался от аварии на мотоцикле, в которой едва не погиб. Джим тут же привязался к нему. Когда Зозо была в Париже, Джим и Филип зависали вместе в доме №17. «Он вел себя очень-очень тихо и хотел, чтобы люди вели себя так же, - говорит Филип. – Создавалось такое чувство, будто он восстанавливался после чего-то, пытаясь вернуть себе силы. Он ходил очень медленно – почти женственно, в некотором смысле. В действительно я ничего не знал о нем, поэтому между нами не было напряжения. Несколько раз мы с ним водили девушек в рестораны квартала и в бары в «Marais» или «Les Halles». Джим и Памела не говорили на французском, и оба из-за этого стеснялись на людях, стараясь держаться вместе. Но между нами всегда все было нормально, и он правда мне очень нравился».

Как-то раз Филип и Зозо зашли в квартиру, чтобы оставить там роскошную шубу Зозо, убрав в шкаф, находившийся в закрытой ванной. Атмосфера была напряженной, как если бы Джим и Памела о чем-то спорили. Зозо и Пэм перекинулись парой слов, пока Филип был с Джимом.

Спускаясь по лестнице Зозо прошептала: «Памела только что пришла от жигало». Филип спросил, откуда она знает. «Она сказала мне, как девушка девушке».

Как-то раз в начале апреля Джим выпивал на террасе «L’Astoquet» - бистро на бульваре Сен-Жермен. За соседним столом он услышал американскую речь и начал разговор. Джим сказал, что испытывает языковые трудности в Париже, и что это начинает доставать его. Было приятно слышать знакомую речь. Американцы оказались членами «Clinic» - американской группы, пытавшейся добиться успеха в Европе. Их лидер, Фил Трейнор, наконец спросил, не Джим ли Моррисон перед ним. Джим кивнул. Они сказали, что не знали о том, что он в Париже. «Никто не знает», - сказал он. Достав гитары, они импровизировали с блюзовыми песнями около часа. Джим не переставая курил «Marlboro», постоянно кашлял и сплевывал. Потом они пили вино и виски в квартире знакомого Памелы. Джим много курил, продолжал кашлять, и набрался так сильно, что его пришлось загружать в такси. Чтобы вспомнить адрес, куда его вести, Джиму потребовалось пять минут.

Джим снижал потребление алкоголя, когда только прибыл во Францию, но месяц спустя вернулся к прежнему, к тому же одержимое курение начало давать о себе знать. Когда в апреле Джим начал кашлять кровью, Памела отвела его к врачу в американском госпитале в Нёйи. Физикальное обследование и рентген легких не выявили ничего очевидного, и Джиму просто посоветовали немного отдохнуть где-нибудь в теплых краях, если возможно.

Джим и Памела думали о Французской Ривьере (Cote d’Azur), где прибывали Rolling Stones, находясь в связанном с налогами изгнании. Кроме того Джим хотел посмотреть Испанию и лучше изучить Марокко, так что 10 апреля они покинули Париж в арендованной машине и направились на юг навстречу буйной и влажной европейской весне.


9.4 Марокканские земли

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Комментариев: 2 RSS

Доброго времени суток, уважаемый Виталий!

Второй абзац:

"четвертого района Франции" не ясно, что за район, может быть 4 округ Парижа?

"квартира была загромождена античной мебелью буржуазии", может быть "загромождена буржуазной мебелью в античном стиле"?

пятый:

"Его любимый маршрут проходил через мост Понт-Пари, вдоль Сент-Луи – уникальный остров посередине реки." Предлагаю вдоль... уникального острова.

С искренней благодарностью,

Михаил.

Михаил, спасибо за вашу наблюдательность. Исправил.

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей