9.7 Последняя светлая полночь. Джим Моррисон: Жизнь, Смерть, Легенда

Джим Моррисон

21 июня, в день летнего солнцестояния, Джим провел на ногах всю ночь. Облака оставались прозрачными почти до двенадцати часов, и Джим много часов гулял в одиночестве по набережной Сены, наслаждаясь своей последней светлой полночью.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



9.7 Последняя светлая полночь

Как-то раз 15 июня Джим Моррисон вышел прогуляться. В Париже был разгар лета, все цвело, но в воздухе веяло прохладной свежестью. Он перешел на остров Сент-Луи, затем на д’Анжой. Остановился возле дома №17 и сел на парапет у реки, делая записки о Шарле Бодлере, который некогда жил на чердаке этого дома. Затем Джим отправился на Левобережье Парижа, к отелю «Odeon», где купил газету. Вблизи находилась дешевая двухэтажная звукозаписывающая студия, на которую он уже натыкался прежде, во время ранних прогулок. Джим поднялся по лестнице и арендовал студию на час, чтобы послушать записи своих поэтических чтений, которые постоянно носил с собой. Последнее время он переживал, что оригинал записи остался в лос-анджелесском «Village Recorders», откуда могла быть украдена, попав в руки бутлегеров. Звукооператор проиграл для Джима части записи, некоторые дважды. Перед уходом Джим сказал, что хочет сделать еще несколько свежих записей, и владелец ответил, что он может приходить в любое время.

Джим продолжил прогулку, оказавшись в «Café de Flore», где иногда встречал Памелу и ее друзей. Воспользовавшись платным телефоном рядом с баром, он позвонил Аньес Варда, чтобы узнать, есть ли прогресс касательно показа в «Cinematheque Francaise» фильмов «Feast of Friends» и «HWY». У Варда не было новостей для Джима. Она напомнила ему, что во Франции никто не слышал об этих экспериментальных фильмах, которые сейчас уже в каком-то роде уже устарели. В 1971 в Париже все интересовались политикой, проявляя мало интереса к показу кровавых фантазий американской рок-звезды. Война во Вьетнаме убила в те дни у французов прежде всегда живую заинтересованность в американской культуре.

Джим вышел на террасу кафе «Flore» и начал заказывать неразбавленный виски, пока алкоголь не помог поднять настроение. Заметив беспокоящий его шум, он сфокусировался на паре американских уличных музыкантов, работавших в кафе за мелочь. Гитарист носил замшевую куртку, а певец ковбойскую шляпу. Они отвратительно исполнили Кросби, Стилза, Нэша, Янга, а затем и других. Джим, уже прилично набравшись, сразу влюбился в них. После того, как они исполнили «Marrakech Express» и никто не дал им денег, Джим представился и любезно пригласил их выпить. Он рассказал им о том, что рядом есть звукозаписывающая студия, и спросил нет ли у них желания пойти с ним и записать сессию. Два парня не могли поверить.

«Подожди, чувак, подожди. Ты стебёшься над нами, верно? Ты правда Джим Моррисон?» Час спустя они оказались в студии. Сохранилась пятнадцатиминутная запись того периода.

Джим выглядел отвратительно. Его американский акцент звучал, как у пьяного южанина. Люди в студии были расстроены, что он в стельку пьян. У них планировалась запись джинглов (рекламной песенки) и обычных музыкантов, так что они с издевкой сказали Джиму, что у него и пары фриков, которых он привел с собой, есть максимум полчаса. Джим потратил первые пять минут на дружелюбную лесть двум парням, пытаясь заставить их играть. Хиппи-гитарист был любителем, а взволнованный певец («Я записал трек в Париже с Джимом Моррисоном!») оказался безнадежен, когда получил студийную гитару. Они не могли даже нормально играть. Джим заметил, что заскучавший с другой стороны стекла звукооператор начал хмуриться и попытался объяснить: «Э-э-э… Это потому что он не музыкант».

Он спросил двух хиппи, что они хотят исполнить. Гитарист предложил три неизвестных песни, но у Джима был свой план. Он сказал: «Давай, попробуем кое-что. Я написал это сам». И с энтузиазмом начал поразительную версию «Orange County Suite» - незаконченную, исключенную из последних двух альбомов Doors хвалебную песнь Памеле.

Запись превратилась в пьяную импровизацию. Музыканты оказались неумехами. Также, слушая внимательно (одну из проданных тысячами пиратских копий той записи), можно разобрать последнего Джима Моррисона за две недели до его смерти, как он ревет спонтанные стихи о своей жестокосердной женщине, своих страданиях и одержимостях, легко развертывая гениальные композиционные изыскания для естественной каденции и спонтанного ритма: «Что ж, ее отец отошел в мир иной / А ее сестра звезда / Ее мать курит кристаллы / А она спит в машине».

Но для парня в операторной сессия казалась пародией, и когда Джим девять минут спустя закончил рифмовать, звукооператор сообщил, что хочет остановить запись. Джим: «ОК, но я хочу послушать. Можем мы услышать запись пожалуйста?»

Джим отдал двум хиппи все деньги, что у него остались после того, как он заплатил за услуги студии. Звукооператор передал ему коробку с пленкой. Дрожащей рукой Джим нацарапал и обвел название его спонтанной Левобережной уличной группы: JOMO AND THE SMOOTHIES.

21 июня, в день летнего солнцестояния, Джим провел на ногах всю ночь. Облака оставались прозрачными почти до двенадцати часов, и Джим не один час гулял один по набережной Сены, наслаждаясь своей последней светлой полночью.


Жарким субботним вечером в конце июня, Памела зависала в «Café de Flore», когда наткнулась на свою подругу из Эл-Эй Тере Теребу, мечтавшую стать писательницей. Когда-то на начальных стадиях «Themis» она помогала Памеле с бутиком. Тереба заметила, что Памела была частью «печально известных парижских дармоедов», которые быстро исчезали в столовой на верхнем этаже «Flore», чтобы избавиться от надоедливых туристов на террасе. Памела пригласила Тере прийти на следующий день на Ботрейи на чай.

Тере заскочила за свежими фруктами в один из магазинов под открытым небом на улице Святого Антуана перед тем, как поднялась по лестнице в квартиру 17 на улице Ботрейи, которую нашла «красивейшей и большой». Джим Моррисон открыл дверь четырехкомнатной квартиры, одетый в строгую рубашку, штаны цвета хаки и ботинках для пустыни. «Он был гладко выбрит, длинные темные волосы обрамляли молодое лицо, его можно было ошибочно принять за выпускника колледжа из Средней Америки». Тере похвалила просторную, комфортабельную квартиру. Джим сказал, что она была сдана в субаренду. «Такого в Эл-Эй не найдешь», - пробормотал он.

Джим заварил чай. Он был жизнерадостным и хотел поболтать. Джим сказал Теребе, что полюбил Париж. Он постоянно писал. Показал ей «Парижский дневник», сказав, что эта записная книжка близка к завершению, и почти готова к частной публикации. Когда наступило время ужина, Тереба предложила поесть в «la Coupole» - знаменитое бистров в квартале Монпарнас, которое обессмертили (для американцев) писатели потерянного поколения: Эрнест Хемингуэй, Скотт Фитцджеральд и Гертруда Стайн. В такси Джим заикнулся о том, как «они отказались от многих планов, приехав в этот город». Тере слушала об их поездках в Испанию, Марокко и на Корсику. Джим упомянул, что собирается написать что-то о времени, проведенном в Марракеше. Он сказал, что чувствовал во время пребывания в пустыне, словно они вернулись в прошлое.

***

«La Coupole» был под завязку забит парижанами разных мастей. Центральные колонны ресторана все еще хранили декорации, созданные Пикассо, Модильяни, Шагала. Но наплыв посетителей и суета официантов напомнили Джиму одно место из другой жизни. «Здесь реально круто, - улыбнулся Джим, - но я не могу не сравнивать его с «Rather’s» - забавный ресторан, расположенный рядом с «Fillmore East» в Нижнем Истсайде».

За едой Джим сказал, что осведомлен касательно того, что Doors репетируют новые материалы без него. Сказал, что его приглашали на роль второй звезды с актером Робертом Митчемом, в телевизионную версию «Почему мы во Вьетнаме» Мейлера, но отказался, потому что должен был остаться в Париже и писать. Он так же рассказал о попытках организовать показ своих фильмов. А затем обратился к официанту: «Месье, s’il vous planit немного mousse au chocolat для дам, будьте добры?»

Им пришлось продираться сквозь студенческую демонстрацию по дороге назад в «болото» (название политического центра в эпоху великой французской революции). Студенты пели песни и выкрикивали слоганы. Красно-синие вьетконговские флаги дрожали на ветру. Зловещие копы, в длинных черных плащах, формировали защитную линию на дороге. Джим хотел посмотреть, но Памела настояла, чтобы водитель продолжал движение. Тере сказала, что возвращается в Эл-Эй на несколько дней. Джим удивился ее желанию вернуться. Она говорит, что он сказал ей, что не собирается возвращаться как минимум до сентября.


9.8 Она переживет

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Комментариев: 4 RSS

Спасибо Вам большое, уважаемый Виталий!

смутил подзаголовок

..."и Джим не один час гулял один по набережной"... И Джим много часов гулял в одиночестве по набережной.

Странно... указано, что Дэвис проделал громадную работу, однако здесь он купился на старую легенду о последней записи. Уже давно доказано, что эти записи с уличными музыкантами сделаны в Лос-Анджелесе ещё в мае 1969 года, просто катушка путём передач с рук на руки оказалась в парижском багаже Моррисона. так что это фэйк, можно почитать подробности на The Doors Guide http://www.thedoorsguide.com/research/lostparistapes.html

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей