Демон. Глава 4.3


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава третья

Запах художественных красок, казалось, насквозь пропитал стены этой квартиры. Ежедневное проветривание не помогало избавиться от него вне зависимости от того, насколько открывались окна. К этому можно было либо привыкнуть, либо перестать рисовать. Дидье Мольбрант выбрал первое.

Просторная комната, большую часть которой занимали недописанные картины, все еще напоминала о былом богатстве. Отделка полов и стен говорила о внушительной ренте. Вид из окон дополнял эту картину. Что же касается мебели, то ее было слишком мало для того, чтобы здесь могла проживать семья, но слишком много для одного человека. Кровать, на которой спал Мольбрант, занимала дальнюю часть комнаты, возле стены напротив многочисленных высоких окон. Иногда, приходившая к Мольбранту девушка, любила открывать их. Ей нравилось, как свежий воздух ласкает ее обнаженное тело. Мольбрант казался ей превосходным любовником. Не слишком оригинальный, зато щедро одаренный от природы мужской силой. Еще подростком Мольбрант усвоил это.

Карина Фелаева, так звали приходившую к нему девушку, каждый раз покидая его квартиру, никогда не говорила точную дату, когда придет снова, и это даже нравилось Мольбранту. Ее визиты всегда были неожиданностью. Она могла прийти через пять дней или же через пять недель и никто, даже она сама, не знал, когда ей захочется снова посетить Мольбранта. Единственное, в чем она была постоянной, — время визита. Она никогда не приходила утром или днем, если ее не было вечером, то ночью ее можно было не ждать. В остальном она делала то, что нравится ей. Капризная и эгоистичная, с бронзовой кожей, слишком чувствительной к холоду. У нее были глубокие темные глаза, внимательный взгляд которых смазывал красоту ее лица. Лишь когда она засыпала, Мольбрант мог позволить себе рассмотреть ее, изучить, ощупать пристальным взглядом художника. Он никогда не хотел ее нарисовать. Она была слишком обыкновенной для картины. Он смотрел на нее, когда она спит, чтобы запомнить, как выглядит эта девушка и не забыть ее лица, когда она уйдет.

Сегодня Карина не спала. Она лежала рядом с Мольбрантом и курила сигареты, купленные для нее Мольбрантом. Это было тем немногим из длинного списка неофициально составленного Кариной, при выполнении которого она будет приходить сюда. Некоторые пункты Мольбрант добавил лично от себя. Например, гели для душа и средства женской гигиены, которые он убрал в ящик над раковиной в ванной. Карина не оценила это внимание, но и отказываться от дополнительных бонусов не стала.


— Открой, пожалуйста, окно, — попросила она.

Ее отрешенный взгляд проследил за Мольбрантом. Карина не знала, нравится ли ей его обнаженное тело. Возможно, оно обладало слишком правильными пропорциями, чтобы воспринимать его как что-то живое. Высокий, идеально сложенный, с развитой мускулатурой — иногда он напоминал Карине нефритовую статую, выполненную в человеческий рост рукой скульптора, поставившего себе целью изобразить идеал человеческого тела.

— Ты никогда не хотел написать автопортрет? — спросила Карина.

— Нет.

— Почему? У тебя очень красивое тело.

— Нет.

— Мой первый парень гордился своим телом, — сказала она, прикуривая следующую сигарету. — Он даже фотографии мне дарил, где он по пояс голый, — она улыбнулась, вспоминая оставшиеся в прошлом моменты своей жизни. — Ты помнишь свою первую девушку?

— Не очень, — Мольбрант нахмурился, пытаясь вспомнить лицо той, первой, с которой он вкусил плотскую любовь. — Она была намного старше.

— Мой первый парень был тоже старше меня, — Карина снова улыбнулась, повернулась на бок, разглядывая лицо Мольбранта. — Сколько тебе было лет, когда ты впервые переспал с женщиной?

— Шестнадцать.

— А ей?

— За двадцать.

— Ты был влюблен в нее?

— Это был просто секс.

— Тебе понравилось?

— Я был напуган.

— Ты боялся, что у тебя не получится?

— Я боялся, что она увидит мои картины и станет смеяться.

— Ты хорошо рисуешь.

— Поэтому я и боялся.

— Ты боишься до сих пор?

— Страхи проходят.

— Это хорошо, — Карина поднялась с кровати и начала одеваться. — Мне пора, — сказала она, стоя к Мольбранту спиной и убирая в сумочку купленные для нее вещи. — Ты не дашь мне еще немного денег? — спросила она, пересчитывая те, что лежали на тумбочке.

— В следующий раз.

— Хорошо.

Карина небрежно натянула юбку, зная, что Мольбрант наблюдает за ней. Деньги, которые он давал ей, она не считала платой за секс. Мольбрант тоже так не считал. Это была просто небольшая финансовая помощь, подобная той, когда один друг, у которого есть деньги, помогает другому, у которого этих денег нет. Карина приходила к нему раньше, не получая денег, так почему сейчас, она должна смущаться его помощи, списывая это на плату за ее тело и компанию.

Она ушла, помахав ему на прощание рукой.

Какое-то время он лежал на кровати, закрыв глаза, все еще чувствуя запах ее духов и сигаретный дым, который так долго не выветривался после ее визитов. Поднявшись с кровати, Мольбрант выбросил скопившиеся окурки и сунул грязную пепельницу под струю горячей воды. Он вернулся в комнату, сдернул черную тряпку с недописанного холста и замер, разглядывая рисунок, продолжая восхищать окружившую его пустоту своим обнаженным телом.


* * *

Лизавета Степченко пыталась заставить себя быть осторожной. Она отправила сестру со своими детьми на прогулку в парк аттракционов, убедилась, что муж задержится на работе, выбрала себе в качестве алиби неизвестный никому солярий на окраине города, но заставить себя перестать волноваться перед встречей с Глебом Гуровом, не могла.

Лизавета пришла в квартиру сестры чуть раньше. Постелила купленное по дороге белье, чтобы потом выкинуть его в мусорный бак. Она выключила телефон, чтобы случайный звонок не побеспокоил их. До назначенной встречи оставалась четверть часа.

Лизавета вышла на балкон и позволила себе впервые за последнюю неделю выкурить сигарету. Она жадно втянула в легкие дым, надеясь, что дрожь пройдет. От попавшего в кровь никотина закружилась голова. Лизавета подумала, что нечто подобное она испытывает при виде Дерека. Подобно сигаретам, он — яд, отказаться от наркотического воздействия которого не так просто, даже зная о последствиях. Он слишком умен и порочен. Лизавета вспомнила Дарью Козыреву. Как же она ненавидела эту женщину! Ненавидела за то, что она встала у нее на пути, сначала уложив в свою постель ее мужа, а теперь, возможно, и Дерека. Лизавета снова затянулась. Руки по-прежнему дрожали. Дерек. Как он смог устроить встречу Груббера и Дарьи? Да. Это был он. Лизавета не сомневалась ни секунды. Она попросила его помочь, думая, что он сможет унизить и растоптать Дарью, но он пошел дальше в своей изощренной игре. Он растоптал Дарью в глазах Роберта и показал Лизавете, что она ничуть не хуже соперницы. Кому уделял внимание и делал комплименты Ганс Груббер? Ей — Лизавете. А с кем он решил утолить горечь от невозможности покорить желанную женщину? С этой подстилкой Дарьей.

Лизавета чувствовала, как сильнее начинают дрожать ее руки. Что если Роберт больше не захочет видеть свою любовницу? Что если Дерек выполнил обещанную часть договора? Что делать ей, когда он потребует свою плату? Она не сможет отказать ему, если он будет настойчив. Ей не перехитрить его, если играть по его правилам. Она не сможет… Не сможет отказать ему… Она слишком долго ждала, чтобы не использовать этот момент в качестве оправдания проявления своей слабости. Что он сделает? Каким он будет, когда она принесет ему в качестве платы за услуги себя?

— Даже не смей думать об этом! — отчеканил в ее сознании демон. — Дерек растопчет тебя. Ты лишишься всего, что у тебя есть.

— Нет, — прошептала Лизавета. — Я не хочу этого.

— Тогда ты должна продолжать свою игру. Дарья еще здесь. Все еще рядом. Он не окунул ее в грязь, как обещал. Он всего лишь продемонстрировал тебе, на что способен. Договор еще не выполнен.

— Но… — Лизавета поняла, что мечты о Дереке снова становятся всего лишь мечтами.

— Охлади свой пыл с Глебом Гуровом, — сказал демон.

— Это все не то, — прошептала Лизавета. — Совсем не то…


* * *

Полина Добронравова шла по темному коридору, чувствуя, что волнуется. Дерек, такой уверенный в себе Дерек, который, казалось, всегда знал, что нужно делать, снова вел ее в тату-салон. Полина старалась настроить себя на то, что это ее последний визит сюда.

— А, уже пришли, — сказал Борис, бросил на Полину короткий сальный взгляд и продолжил оттирать со стола капли засохшей крови. — Как со свиньи, — буркнул он себе под нос. — Вам не попалась бледная девка по дороге? — спросил он Дерека.

— Нет.

— Черт. Надо будет проверить, не отключилась ли она где-нибудь в коридоре. Вадим! Иди, посмотри, ушла ли та дура.

Из подсобки вынырнул золотоволосый молодой парень. Опустив голову, он протиснулся между Полиной и Дереком, стараясь не встречаться с ними взглядом. Его не было чуть больше минуты.

— Она села к кому-то в машину и уехала, — сказал он, вернувшись.

— Значит, сама дошла, — Борис кивнул, покосился на залитый кровью стол. — Вадим, какого черта ты сидишь в подсобке? Я взял тебя, чтобы ты помогал мне. На вот, протри стол, у меня работа стоит, — он бросил ему тряпку. — Ох уж эта молодежь! — сказал Борис Дереку, тяжело вздохнув, покосился на Полину. — Пришла доделать татуировку? Это хорошо, — он снова тяжело вздохнул. — Ну, раздевайся.

— Раздеваться? — Полина бросила недобрый взгляд в сторону Вадима.

— Снимай штаны, мне нужно посмотреть, что у тебя там, — поторопил Борис.

Она покосилась на Дерека, но ему было все равно. Полина сняла брюки.

— Подойди, — велел Борис.

Его руки снова принялись мять ее ягодицы. Вадим закончил с уборкой и молча вышел. Борис выглядел уставшим.

— Выпьешь? — предложил он Полине, она пожала плечами. — Будет не так больно, — сказал Борис.

— Ну, если так…

Полина взяла предложенную бутылку, сделала несколько глотков, затем легла на стол. «Ненавижу тебя», — подумала она о Дереке, закрыла глаза.

Полина не пыталась следить за временем. Она знала, что процедура будет долгой и мучительной. Обжигавшая кожу боль была несильной, но от ее постоянства хотелось кричать. Несколько раз Полина просила Борис остановиться и прикладывалась к бутылке. Потом машинка снова начинала гудеть, оставляя позади себя причудливый рисунок. «Еще один день, — твердила себе Полина. — Еще один». Иногда она встречалась взглядом с Дереком. Он изучал ее. В его глазах мелькал интерес, граничивший с возбуждением. Однажды Полина улыбнулась ему.

Алкоголь притупил боль. Тело онемело. Ей казалось, что она уже не владеет им, что оно стало чужим, лишь изредка вспоминая, кому принадлежит на самом деле.

— Потерпи. Осталось совсем немного, — сказал Борис, заставляя раздвинуть ноги.

Полина открыла глаза и вопросительно посмотрела на Дерека. Он улыбнулся. Она облизнула сухие губы, пытаясь понять смысл этой улыбки. Борис взял в правую руку иглу. Полина вздрогнула.

— Тихо, тихо. Я уже почти закончил, — успокоил ее Борис.

— Что это? — Полина подняла тяжелую голову.

— Всего лишь маленькое колечко, — Борис помог ей подняться, подвел к зеркалу.

Огромная татуировка покрывала правую ногу, начинаясь чуть ли не от колена, поднималась выше, затрагивая ягодицы и промежность. Рисунок был красив. Полина не могла не признать. Она даже не сразу вспомнила о ненавистном ей слове, с которого все началось. Ее внимательный взгляд не нашел и намека на то, что на ее теле когда-то были вытатуированы какие-то буквы. Теперь это была большая птица, поселившаяся на ее теле, носящая в своем клюве небольшую серьгу.

— Эта татуировка — шедевр, — сказал ей Дерек. — Если ты захочешь, я познакомлю тебя с людьми, которые оценят это. Ты будешь прекрасна. Они станут носить тебя на руках.


* * *

Старый мудрый демон покинул особняк Мольбрантов, оставив Ульяну в комнате их приемного сына. Она стояла у окна рука об руку с узником. Его теплое дыхание преследовало незваного гостя мира теней, проникая в глубины его сущности. Согнувшись, старый демон зашелся в приступе сырого кашля. Его дряхлое тело содрогалось, отхаркивая ошметки. Вырываясь наружу, они устремлялись обратно в дом, туда, где был их хозяин. Старый демон закряхтел, силясь не упасть на колени. В немигающих глазах вспыхнул огонь ненависти. Еще ни разу никто не заставил его преклонить колени, не будет этого и сейчас.

Спотыкаясь, демон побрел прочь от дома. Здесь узник был слишком силен. Узник, лишенный крыльев. Ангел, обреченный навсегда оставаться в этом доме. Глаза старого демона налились кровью. Несколько капель медленно скатились по его изъеденной временем щеке. Откровение оказалось слишком тяжелым даже для такого древнего существа, как он. Чья чудовищная воля сотворила то, что сейчас находилось в доме Мольбрантов?

Лишь выйдя за ворота, демон почувствовал, что силы возвращаются к нему. Последние клочья рваного дыхания покинули его тело, вылетев изо рта с тяжелым кашлем. Теперь они все возвращались к узнику. Чудовищная сила отпустила горло дряхлого демона. Он обернулся, награждая дом тяжелым взглядом налитых кровью глаз. То, что находилось там внутри, не было уже тем существом, которое некогда знал демон. Лишь слабые черты бывшего ангела отпечатались в нем, позволяя вспомнить. Нет больше крыльев. Нет больше небесно-голубых глаз. Лишь невидимые оковы, в которые теперь заключено это существо. Узник, бывший некогда самым опасным ангелом и самым жестоким из всех. Сколько демонов было повержено им в небытие. Сколько неведомых действ спланировано и воплощено в жизнь. Великих действ, которым мог позавидовать даже старый демон, впитавший за долгие века огромную мудрость времен.

Демон помнил игру, в которую втянул его когда-то давно более молодой, но не менее мудрый соперник. Эта игра так и осталась незаконченной. Неизъяснимая игра. Путь, которым прошел этот ангел, оставил за собой следы не менее чудовищных деяний, чем многие из самых изощренных дорог демонов. Ангел мести, приносящий расплату и наказание за содеянное в дома заблудших. Здесь не велась речь о правосудии и справедливости, лишь только кара за проступки. Неумолимый ангел, не знающий сострадания.

Веками он выступал в роли бича, терзавшего людей, провинившихся перед лицом его собственной правды. Веками неуязвимая машина возмездия шла по земле, собирая свой урожай, и вот однажды что-то изменилось в нем. Тонкая грань рухнула, превратив бич в палача. Бесплодные попытки наказания и прощения людей, в чьей природе было заложено снова и снова совершать ошибки, изменили природу ангела. Боль, которую приносил он в жизни людей, заставляя свернуть с порочных путей, переросла в нечто большее, нежели просто боль, шок или страх, теперь это стало карой. Карой, избежать которой невозможно. Карой, которая не давала второго шанса.

Ангел устал прощать. Разучился. Познав боль, наказанные люди становились более хитрыми и изворотливыми. Они словно смеялись над великим созданием, в природе которого было заложено охранять их от их же собственных помыслов и желаний. Ангел перешагнул границу дозволенного. Перешагнул и уже не смог вернуться. Заключенная в нем сила придала ему уверенности. Он вступил на новую дорогу. Дорогу боли и слез, где мольбы виновных значили меньше, чем стоны их деяний. Совершивший зло должен быть наказан. Только так можно заставить других, помышляющих, но не осмеливающихся, остановиться. И они останавливались. Шок сковывал их разум при виде наказаний, которые несли их кумиры. И не существовало преград, которые бы не смог переступить ангел. Но вот настал тот день, когда и ангелу пришлось отвечать за содеянное. Его деяния зашли слишком далеко, возвысив над сородичами, заставив демонов трепетать в ужасе.

Упрямый ангел не мог раскаяться, не мог понять и признать свою вину. Наказание оказалось слишком суровым. Ему оставили жизнь, забрав его силу, забрав у него то, кем он когда-то был, превратив в призрака, заточенного в доме, где состоялось его последнее действо. Теперь он был узником, пренебрегшим законом и проклявшим своих судей. Ничто не сможет вернуть ему потерянные крылья. Ничто не наполнит его взгляд прежним светом. Не было больше великого и ужасного ангела. Теперь лишь только узник. Узник, которого лишили природы его естества. Слуга своих забытых идеалов. Призрак, лишенный силы, но сохранивший жизнь, став от этого еще сильнее. Раб, обреченный на вечные муки, который ищет себе рабов. Новая сила, с которой теперь придется считаться.

Закряхтев, старый демон покинул проклятое место.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава первая


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web