Демон. Глава 5.1


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава первая

Свобода. Этим словом, казалось, был пропитан весь мир вокруг. Дома, деревья, небо, проходившие мимо люди, теплый асфальт под ногами — никогда еще Антонина Палеева не думала, что жизнь может быть такой прекрасной.

Начался дождь. Он накрыл землю внезапно. Жаркий день, пыль, разогретый солнцем асфальт, продавцы мороженого, возле которых выстроились очереди, и вдруг крупные капли, сорвавшиеся с голубого неба. Заблудшие странники. Казалось, через минуту никто и не вспомнит о них, но нет. Нелепых капель становилось все больше и больше. Они прибивали к земле пыль, заставляя прохожих поднимать головы и удивленно смотреть на чистое небо. Мало кто верил в то, что сейчас начнется дождь, тем не менее он начался.

Антонина встала под один из многочисленных навесов. За ее спиной пестрела рекламой витрина магазина. Мимо прошла толстая женщина, настырно старавшаяся не замечать дождя. Повеяло свежестью. От остывающего асфальта начал подниматься пар. Антонина никуда не спешила. Крупные капли барабанили о стеклянный навес, срываясь с него на землю, и там, разбиваясь, приятно щекотали ей ноги. Антонина сделала глубокий вдох и по-детски беззаботно потянулась. Жизнь улыбалась, и она улыбалась ей в ответ. После месяцев, проведенных в одиночной камере, этот дождь казался чудом. Стоявший рядом мужчина подозрительно отодвинулся в сторону. Ее счастливая улыбка смутила его. Вскоре дождь стих. В память о нем остались лишь серые тучи, застилавшие небо.

Сняв туфли, Антонина шла по мокрому тротуару, наслаждаясь полнотой чувств, о которых успела забыть в последние месяцы. С неба еще срывались редкие капли, вызывая недовольство прохожих. Запрокинув голову, Антонина пыталась ловить их открытым ртом. Иногда из-за этого она наталкивалась на прохожих. Вне зависимости от того, какой была их реакция, они все оставались за ее спиной — она шла дальше, в дом, где ее все еще ждали и любили.

— Боже мой, — прошептала Фаина Жукова, открыв дверь.

— Не помешала? — спросила Антонина.

— Если только Арсену.

— Арсен потерпит?

— А у него есть выбор? — Фаина весело улыбнулась. — Ты так и будешь стоять на пороге?

Они прошли в гостиную.

— Что с твоим лицом? — спросила Фаина.

— Долгая история.

— Но не напрасная?

— Нет.

— Значит, все хорошо?

Антонина кивнула и сказала, что хочет принять душ.

— И не забудь выбросить свою одежду в мусорный бак. Не нужно, чтобы она напоминала о прошлом. Верно?

— Верно, — Антонина улыбнулась.

— Когда закончишь, найдешь меня в спальне, — сказала Фаина. — Надеюсь, Арсен тоже закончит к этому времени.

— Постараюсь не торопиться, — пообещала Антонина.


Она прошла в ванную и избавилась от старой пропахшей тюрьмой одежды, затем включила душ и прибавляла горячую воду до тех пор, пока не поняла, что горячее уже быть не может — грязь последних месяцев, впитавшуюся в тело, было не так просто смыть. Да и не только в тело. Антонине казалось, что запах одиночной камеры засел где-то у нее в мозгах, потому что сколько бы гелей и шампуней она ни вылила на себя, он оставался где-то рядом. И можно было только сдаться, смириться, поверить, что рано или поздно это пройдет.

Антонина заставила себя выключить душ, обернулась полотенцем, вышла из ванной. В гостиной было свежо и прохладно. Антонина прислушалась. Тишина. Даже в спальне. Она осторожно постучала в дверь.

— Мы уже давно закончили! — крикнула Фаина.

Антонина вошла. Кажется, за долгие месяцы ее отсутствия ничего не изменилось здесь: в этом доме, в этой спальне. Все осталось прежним. Менялись лишь те, кому было позволено остаться на ночь. Сегодня это был Арсен. Антонина знала его. Высокий красивый, с копной непослушных волос. Он лежал под золотистым одеялом, сложив за головой крепкие руки, прекрасно вписываясь в богатый интерьер комнаты. Его темные глаза смотрели на Антонину немного удивленно. Он помнил ее другой. Без синяков и шрамов. Без болезненной бледности и худобы. Они поздоровались. Фаина открыла один из двух гардеробов и подозвала к себе подругу.

— Ну, с чего начнем? — спросила она. — Можешь выбирать все что угодно, кроме моих драгоценностей и мехов, — на розовощеком лице Фаины засветилась улыбка. — Арсен, мой мальчик, закрой, пожалуйста, глазки. — Она достала коробку с новым нижним бельем. — Розовое, да? — спросила она Антонину, перекладывая хрустящие пакеты. — Вот. Держи.

Антонина повернулась спиной к кровати и сняла полотенце.

— Милый, я же просила тебя не подглядывать! — засмеялась Фаина, погрозила Арсену пальцем, словно тот был ребенком, затем мягко намекнула ему, что хотела бы остаться с подругой наедине.

— И давно ты с ним? — спросила Антонина, когда он ушел.

— Пару месяцев, — сказала Фаина. — Бедный мальчик. Он так много времени проводит в спортивном зале, боясь потерять форму, что иногда мне его жаль. Ну, да не будем о нем, — она взяла Антонину за руку. — Расскажи, как ты?

— Уже нормально.

— Уже? — Фаина помрачнела, разглядывая синяки и шрамы на лице Антонины. — Кто тебя так?

— Это было необходимо. Без этого меня бы не было здесь.

— Я понимаю, — Фаина нежно погладила Антонину по щеке. — Что я могу сделать для тебя?

— Просто будь рядом.

— Я буду, — Фаина осторожно подалась вперед и поцеловала Антонину в губы. — Я буду рядом столько, сколько ты захочешь.


* * *

Дмитрий Кетов был мертв. Он ушел, унеся много тяжелых тайн, принадлежащих как ему, так и другим. Близкие люди, от которых он удалился в последнее время, оплакали его кончину, как и подобает родственникам. Враги посмеялись над случившимся, а друзья помогли нести гроб, отдав символическую дань памяти.

Было тихо. Даже ветер притаился где-то за границей кладбища, очерченной редкими лиственными деревьями. Лишь крупные черные вороны, рассевшись в первых рядах соседних надгробий, наблюдали за молчаливой процессией, дожидаясь момента, когда люди разойдутся и они, вороны, смогут подлететь ближе.

Гроб с телом осторожно опустили в могилу. Пожилая женщина в черном, мать Дмитрия Кетова, смахнула слезу, скатившуюся по морщинистой щеке. Она уже выплакала все, что могла за последние дни. Теперь оставалось только наблюдать. Комья сухой земли полетели в могилу. Разбиваясь о крышку гроба, они осыпались вниз, на дно. Пыль к пыли, прах к праху. Свежий холмик, увенчанный венками, проводил людей, пришедших проститься.

Первая половина дня подошла к концу. Небо, словно не желавшее омрачать трагедию до этого, пролилось дождем. Люди, прожившие достаточно, чтобы забыть о том, что такое слезы, скорбели, глядя на стекавшие по оконным стеклам струи воды. Дождь продолжался несколько часов, затем стих, оставив после себя свежесть.

Комья земли превратились в грязные лужи возле свежей могилы. Теплый ветер, подув с юго-востока, колыхнул кроны окруживших кладбище деревьев, вспугнув стаю ворон. Каркая, они поднялись в воздух, затем уселись на приглянувшиеся надгробия. Стоявшая под одним из деревьев женщина, часть лица которой скрывали большие черные очки, достала пачку сигарет и закурила. Ее руки были тверды. Не было и отчаяния. Лишь только грусть. Теперь она сможет сказать Дмитрию Кетову, что растит его ребенка. Теперь, хочет он или нет, ему придется выслушать.

Вероника Полетаева подошла к могиле. Она пыталась вспомнить, как выглядит Дмитрий, представить его живым, но перед глазами вставал только свежий холмик земли да кружившие повсюду вороны. Хотел ли он когда-нибудь узнать, кто настоящий отец ее ребенка, хотя бы не ради нее, ради сына? Они же столько раз встречались, проходили мимо друг друга. Неужели он так ничего и не понял? Неужели ни один ее взгляд не донес до него ее немые слова? Вероника бросила на землю недокуренную сигарету и пошла прочь. Нельзя в такой день ненавидеть человека. Не сегодня, не сейчас. Вероника села в машину, чувствуя, что многое осталось недосказанным. А кому теперь говорить?

Она вернулась домой переполненная неоднозначными чувствами. Во-первых, умер человек, которого она когда-то любила… Теперь после смерти Дмитрия Кетова, она могла позволить себе признаться в этом. Утрата была слишком ощутима. Несмотря на все их разногласия, конфликты, ссоры, обиды, Дмитрий значил для нее куда больше любовника, с которым она хорошо проводила время. Но чувства давно прошли. От них осталась только память. Возможно, если бы Дмитрий повел себя немного иначе с ней, сейчас все было бы по-другому. Но ничего не изменить, да и никто, наверно, не захотел бы. Мальчику, сыну Дмитрия Кетова, было уже пять. Вероника нашла для него нового отца. Скоро, не успеет закончиться это лето, у нее родится дочь — ребенок, зачатый от мужа, который заботится о ней и о сыне Дмитрия.

Вероника приняла ванну, долго сидела на кухне, пока не поняла, что наступила ночь. Перед тем как лечь спать, она заглянула в детскую. Стояла в дверях, потеряв счет времени. Затем вздрогнула, очнулась. Муж смотрел на нее из спальни. Вероника заставила себя улыбнуться. Он улыбнулся в ответ. Нет. Она никогда не заговорит с ним о Дмитрии Кетове. Никогда не признается, что была на похоронах. «Знает ли Руслан о том, что Дмитрия больше нет? — подумала Вероника, ложась с ним в постель. — Наверное, знает. Хотя что ему — он вышел победителем из этого спора, и его приз лежит сейчас рядом с ним». Она заставила себя улыбнуться мужу. Руслан улыбнулся в ответ и осторожно положил руку ей на живот. Он знал о ее романе с Кетовым намного больше, чем думала она. Знал и всегда молчал.

Вероника тяжело вздохнула и закрыла глаза, надеясь, что сон поможет забыться и успокоиться. Руслан долго разглядывал в темноте ее лицо, затем тоже попытался заснуть. С сегодняшнего дня тень прошлого под названием Дмитрий Кетов больше не будет довлеть над ним и его семьей.


* * *

Тамара Мелюхина лежала на кровати, откинув одеяло, прислушиваясь к голосам за стеной. За окнами была ночь. Соседи занимались любовью. Тамара знала их имена. Наталья и Илья Калинины. Они жили вдвоем уже не первый год, но иногда, встречая их на улице, казалось, что эта пара переживает свой первый медовый месяц — их тянуло друг к другу, словно разноименные полюса магнитов. Тамаре было сложно представить такую полноту чувств. Она была сдержана и предусмотрительна. Даже в те ночи, когда Дмитрий Кетов оставался у нее, она не позволяла себе громких стонов и неистовых выкриков, помня, что стены в этом доме слишком тонкие, да и Дмитрий никогда не был слишком требовательным. Ей казалось, что его все устраивает, а если так, то и ее все устраивало. Тамаре хотелось лишь, чтобы Дмитрий был чаще рядом, проводить с ним больше времени, сходить куда-нибудь в выходные, засидеться допоздна перед телевизором в будни и неважно, что там показывают. Она любила его, знала это и никогда не сомневалась в своих чувствах.

Они познакомились задолго до того, как она переехала в эту квартиру с тонкими стенами. Сначала это были просто редкие встречи, симпатия, затем ухаживания, секс. Иногда Тамара смотрела на Дмитрия и ей казалось, что она знает его уже целую вечность, а иногда он был совсем чужим, отрешенным. Они никогда не жили вместе, не вели общего хозяйства. Дмитрий просто приходил, когда считал нужным.

Несколько раз Тамара пыталась звонить ему, говорить, что скучает и хочет встретиться, но поняв, что это ни к чему хорошему не приведет, перестала. Подобное положение вещей казалось ей крайне неправильным, но она смогла привыкнуть. Если где-то и были мужчины, способные воспламенять в постели страсть подобно той, которую Тамара слышала каждую ночь в соседской квартире, то такие ей не встречались, по крайней мере, так, чтобы испытать их темперамент на себе. Дмитрий Кетов не был исключением. Такой же, как и те, что были до него, но они все ушли, а он остался.

Тамара поднялась с кровати, открыла окно и снова легла. Хорошо, что за стеной были Наталья и Илья. Их страсть привносила жизнь в этот внезапно опустевший мир. Мир без Дмитрия. Последние месяцы он не приходил к Тамаре, игнорировал ее, но сейчас она была благодарна ему за это — так будет проще пережить случившееся. Она запомнит его таким, каким он был в их последнюю встречу, — веселым, нежным.

* * *

Маргарита Зинченко. Двоюродная сестра Дмитрия Кетова. Когда-то ей казалось, что он доверяет ей, как никому другому. Когда-то она думала, что способна понять его. Когда-то ее уши слышали то, о чем другие не могли даже догадываться. Когда-то, но эти времена давно прошли. Сейчас она была замужем. Ее дети ходили в школу, и о прошлом осталась только память, да и та неминуемо блекла под тяжестью времени. Все изменилось. Прошли те времена, когда они с Дмитрием были детьми, когда она приезжала в гости к его родителям, и он заботливо охранял ее от посягательств своих друзей, не желая ничего слышать о том, что у Маргариты может быть парень из его знакомых. Юношеский максимализм брал верх над женской хитростью. Дмитрий всегда был упрям. Теперь Маргарита понимала это как никогда. Их дружба, продолжавшаяся после совершеннолетия, была скорее следствием детских воспоминаний, нежели возросшего взаимопонимания. Они просто шли по накатанной дороге, продолжая доверять друг другу сокровенные тайны. Или же сокровенными были только ее тайны? Маргарита с грустью подумала, что в действительности совсем не знала Дмитрия. Никто, наверное, не знал.

Умный, начитанный, интеллигентный. Несмотря на свою скрытность, Дмитрий был общительным человеком. У него всегда находилась одна, две темы для разговора, и неважно, интересно это его собеседнику или нет, он будет продолжать говорить с настойчивостью опытного лектора. Маргарита всегда поражалась его памяти. Иногда ей казалось, что он утопает в многообразии мелочей, но нет, все было разложено по своим местам в определенной иерархии. «Зачем ему было нужно все это, если он не находил своим знаниям практического применения? — думала Маргарита. — Наверно, ему было просто приятно считать себя умнее других, хотя в этом он бы никогда не признался».

Кем были его друзья? Маргарита попыталась вспомнить их лица. Она ничего не знала о Дмитрии после того, как он вернулся из армии. Последний их откровенный разговор закончился рассказом о его несчастной юношеской любви. Все последующие разговоры заканчивались недопониманием и обидой. Маргарита строила свою жизнь, полагаясь на факты, искала в происходящем собственную выгоду, становясь с годами жесткой до чужой боли. Таким же становился и Дмитрий, только его дорога шла где-то совсем в другой стороне.

Когда-нибудь она приедет к нему на могилу. Его родителям будет приятно. Она повяжет черный платок и будет стоять молча, склонив голову. В ее сухих глазах отпечатаются грусть и сожаление. Безусловно, родители не должны хоронить своих детей, но им она об этом не скажет. Она будет молчать, позволяя им думать о том, о чем они хотят. Каждый человек имеет право на грусть. Дмитрий поступил бы также. Маргарита была уверена в этом.


* * *

Алан Фазылов. Ксения Русакова любила его руки, глаза, губы. Их отношения нельзя было назвать постоянными. Они начались внезапно и, казалось, не продлятся дольше пары встреч, но вот уже прошел не один год, а Ксения все еще не могла избавиться от потребности, хотя бы изредка видеть Алана. Даже внезапный разрыв не смог стереть это желание беспощадным ластиком времени. Иногда Ксения садилась в машину и часами колесила по городу в надежде просто увидеть Алана, пройти рядом, почувствовать на себе его взгляд — другого и не надо.

Сегодня был один из таких дней. «Сколько раз может повторяться одно и то же?» — думала Ксения. Сколько еще она будет колесить по городу, ища нелепое оправдание своим поездкам, пытаясь отыскать в многоликой толпе одно лицо, чтобы проехать мимо, мельком взглянув на него, в тайне надеясь, что их взгляды встретятся. Хватит!

Ксения свернула на набережную. Длинная улица вела в тупик, заканчиваясь плотиной, где вода всегда шумит так громко. Ксении нужно было побыть одной. Не подумать, а просто постоять, глядя на бурлящую воду. Она остановилась и вышла из машины. Сердце противно екнуло, распространив по телу волнительное оцепенение. Где-то там на другой стороне плотины стоял мужчина. «Нет, это не может быть Алан, — сказала себе Ксения. — Не здесь, не в таком месте. Возможно, где-то в толпе, среди людей, но не вдвоем, когда вокруг никого нет». Она снова посмотрела на мужчину вдалеке. Высокий, темноволосый. «Может, стоит уйти?» Волнение приятной волной растеклось по телу.

— Привет! — прокричала Ксения, перекрывая шум падающей воды.

Алан медленно обернулся, словно не веря, что здороваются с ним.

— Привет, — его серые глаза скользили по счастливому женскому лицу.

— Что ты здесь делаешь?

— Стою.

— Я тоже пришла сюда, чтобы побыть одной. Странно, правда?

— Наверно, — пожал плечами Алан.

Они замолчали. Ксения нервно кусала губы. Столько всего хотелось сказать, и в то же время она понимала, что все главное было сказано когда-то давно, сейчас это лишь повторение прожитого, но такое волнительное, как будто ничего до этого и не было.

— Дмитрий Кетов умер, — услышала Ксения далекий голос Алана. — Ты знала его?

Конечно, она знала Дмитрия Кетова. Видела несколько раз его в компании своего мужа, и он был другом Алана. Второе казалось ей куда более значимым. Ксения смерила Алана внимательным взглядом. Вот почему на его губах нет той едва уловимой улыбки, которая всегда украшала его лицо, когда они были вдвоем. Значит, дело не в ней.

— Ты поэтому пришел сюда? Хотел побыть один?

— И это тоже.

— Тогда… — Ксения обернулась.

Ей хотелось остаться и уйти. Где-то там стояла ее машина, она могла сесть в нее и поехать домой, запомнив эту встречу как одну из тех, когда она и Алан сухо здоровались, проходя мимо. Или же она могла остаться здесь. На пару минут, может, чуть дольше. Ксения не знала, что делать. Это были две дороги, конец каждой из которых был хорошо ей знаком.

— Тогда не буду тебе мешать, — процедила она. — Ты ведь пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, правда?

— Правда.

— Ну… Я пойду? — Ксения заставила себя улыбнуться. — Рада была встретиться.

Теперь повернуться к нему спиной, идти к своей машине.

— Ксюш! — он так редко называл ее по имени. Даже когда они встречались. Возможно, поэтому ей всегда казалось, что в его устах ее имя звучит как-то особенно.

— Да Алан? — она обернулась, не пытаясь ничего скрывать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я тоже… не хочу…


* * *

Ольга Бойко. Последняя девушка, с которой жил Дмитрий Кетов. Не встречался, как с Тамарой Мелюхиной, а именно жил. Ей было двадцать девять лет, каштановые волосы, немного полное, но весьма стройное тело, карие глаза, узкие губы и лицо, не лишенное привлекательности. Ее подруги часто спрашивали, почему она живет с Дмитрием. Ольга находила множество причин, но ни разу не сказала, что причиной их совместного проживания являются чувства.

Они просто случайно познакомились когда-то давно. Встретились один раз, другой. До какого-то момента это был просто секс, не более. Ольга жила одна, Дмитрий тоже был один. Он не просил в постели многого, а она не собиралась это многое давать. Проведя вместе ночь, они расставались. Ольга хорошо помнила те встречи. Дмитрий был всегда так мил в начале. Дарил цветы, делал комплименты, интересовался, чем она занималась с момента их последней встречи. Потом они шли к нему. Он становился настойчив, она уступчива. Их ночь любви длилась десять-пятнадцать минут, затем все заканчивалось. Абсолютно все. Дмитрий уходил в себя, замыкался, игнорируя переполнявшую Ольгу нежность. В эти моменты ей начинало казаться, что вся его обходительность была создана лишь для этих пятнадцати минут, после его заполняли сожаление и разочарование. Других объяснений она найти не могла.

Ольга не запомнила тот момент, когда их отношения переросли в нечто большее. Это произошло как-то незаметно. Визиты Дмитрия стали более частыми. Он стал терпимее к ней и ее женским капризам. «Он повзрослел», — решила для себя Ольга однажды. В тот день, возможно, и был сделан первый шаг к их совместной жизни. Второй случился чуть позже. Сейчас Ольга плохо помнила детали, но накопившееся хлынуло в тот день из ее глаз слезами, пачкая безупречную рубашку Дмитрия. Он был, как всегда, сдержан и недоволен, что Ольга настояла на встрече, но тем не менее выслушал ее. Тогда в его объятиях Ольга поняла, что больше не может оставаться одна. Ей скоро тридцать, ни семьи, ни ребенка, ничего. Она плакала, уткнувшись Дмитрию в грудь, объясняя свои слезы иными причинами, но в тот момент она жалела себя как никогда в жизни. А Дмитрий… Дмитрий был рядом. Он обнимал ее и сухо пытался успокоить, совершенно не понимая истинную причину слез, но Ольге и не хотелось, чтобы кто-то копался в ее внутреннем мире, ей просто нужен был мужчина, который останется рядом, сильный, в чьих руках она сможет почувствовать себя защищенной. «Неужели он и станет тем самым?» — подумала тогда Ольга, пытаясь представить, как они будут жить вместе.

У них будет общая кровать, общий дом и общие дети. Последнее показалось Ольге более необходимым, чем все остальное. Она сказала об этом Дмитрию, сказала, что хочет от него ребенка. Не в эту ночь, не на следующий день и, возможно, даже не через месяц. Она просто попросила его подумать об этом. Сейчас, вспоминая те дни, Ольга не могла с уверенностью сказать, что все было именно так. Может быть, что-то она додумала, что-то забыла, но одно она знала наверняка — за два года, что они прожили вместе, она успела привыкнуть к Дмитрию. Это было единственным, что Ольга могла вспомнить хорошего.


* * *

Анатолий Крутов. За его глазами находилось слишком много секретов, которые принадлежали как ему, так и другим людям. Слишком много интриг и тайн сделали его взгляд твердым. Серые глаза смотрели на собеседника, обжигая прямотой. За ними всегда что-то было. Всегда. Так же, как и слова, которые не произносились просто так. Все преследовало какую-то определенную цель, к чему-то стремилось. Во всем был смысл, понять который иногда можно было лишь, имея такой же взгляд. Дмитрий Кетов многое бы отдал, чтобы понять, что таится за этими глазами.

Анатолий Крутов помнил его еще мальчишкой. Поначалу он просто использовал его как одного из тех, что вечно крутится рядом, желая завести себе сильного покровителя. Не было ни доверия, ни дружбы, лишь только симпатия, которая увеличивалась изо дня в день. У Дмитрия был свой путь, своя дорога, по которой он шел, то удаляясь, то снова возвращаясь к Анатолию. Его жизнь обрастала своими тайнами. Многие из них ушли вместе с ним.

— Извини, если не вовремя, — сказал Анатолий Крутов, когда Ольга открыла ему дверь.

— Дмитрия больше нет.

— Я знаю. Я пришел предложить свою помощь. Если тебе что-то нужно, можешь обращаться ко мне.

— Хорошо, — Ольга опустила глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Может быть, зайдешь?

— Если только ненадолго, — Анатолий переступил через порог, остановился.

— Проходи в гостиную. Я приготовлю кофе, — сказала Ольга, уходя на кухню.

Анатолий Крутов проследил за ней взглядом. Жизнь давно сделала его черствым как до своей, так и до чужой боли. Он мог лишь сочувствовать, понимая скорбь людей, и, если на то были основания, молча скорбеть вместе с ними.

— Хорошо, что ты зашел, — Ольга поставила на стол две чашки. — У меня в последние дни такое чувство, что вместе с Дмитрием умерло все вокруг.

— Понимаю, — Крутов опустил глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом, взял свою чашку — кофе был отвратительным.

— Мне так одиноко! — Ольга пустила сухую слезу.

— Если я смогу чем-то помочь…

— Сможешь, — Ольга настойчиво пыталась встретиться с ним взглядом. — Пообещай, что не будешь забывать меня. Пообещай, что хоть изредка станешь заходить ко мне.

— Я могу сделать большее.

— Для меня сейчас это самое главное.

Они замолчали. Крутов смотрел на дно своей чашки.

— Ты знаешь, что у тебя с Дмитрием одинаковые глаза? — спросила Ольга.

— Нет. Не знаю.

— У него были такие же глаза. Такой же взгляд… — она тяжело вздохнула. — Мне кажется, он никогда не любил меня. Скажи, вы не разговаривали об этом?

— Нет.

— Странно. По-моему, он не пытался этого скрывать.

— Не думаю, что сейчас это важно.

— Ты прав. Это неважно. Я тоже его не любила, — Анатолий услышал, как она плачет, но оборачиваться не стал. Он просто пил свой кофе. — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросила его Ольга. Крутов заставил себя повернуться. Она осторожно вытирала слезы. — Не смотри на меня так!

— Ты сама меня попросила.

— Ты смотришь, как Дима.

— Извини.

— Нет. Не отворачивайся, — потребовала Ольга. — Почему у тебя такой холодный взгляд?

— Я не знаю.

— Знаешь, — она подалась вперед. — Ты хочешь уйти, ведь так?

— Я просто тороплюсь.

— Тогда уходи! — Ольга снова начала плакать. — Не хочу никого видеть!

— Хорошо, — Анатолий поставил на стол чашку и поднялся. — Мой телефон у тебя есть. Если понадобится помощь, звони.

— Зачем? Чтобы ты пришел и снова смотрел на меня так, будто я тебе противна?

Анатолий Крутов не ответил. Молча развернулся и вышел в коридор.

— Толик! — Ольга побежала за ним. — Извини меня. Пожалуйста, извини!

— Я не обиделся, — он взялся за дверную ручку.

— Подожди, не уходи.

— Я, правда, очень спешу.

— Подожди! — Ольга схватила его за руку.

Он обернулся. Она смущенно опустила голову, продолжая держать его руку.

— Я просто…

— Все нормально.

— Нет. Не нормально, — она снова попыталась заглянуть ему в глаза. — Ты осуждаешь меня?

— Нет.


* * *

Прокурор Филипп Константинович Бесков. В его темных глубоко посаженных глазах всегда скрывалось нечто большее, нежели те слова, которые он произносил, общаясь с человеком. Возможно, именно это обстоятельство и объединяло его с Дмитрием Кетовым. В остальном они были врагами. Врагами, которые ни разу открыто не заявили об этом, но каждый из них знал, что это так. Теперь один из них проиграл, сдался. Прокурор позволил себе сухую улыбку, которую девушка, сидевшая напротив него за столом, приняла на свой счет. Дмитрий Кетов умер, унеся с собой множество секретов и тайн, которые могли навредить прокурору и могли помочь ему. Хорошо это было или плохо, Филипп Бесков не знал. Он мог лишь ждать — этому он давно научился.

Вместе с прокурором ждал и его ангел. Кто, как не он, знал то, что скрывалось за именем Дмитрий Кетов. Простой человек не мог увидеть того, что видели глаза высшего существа. Каждый раз, когда Филипп Бесков и Дмитрий Кетов встречались, ангел видел десятки своих сородичей, уныло бредущих возле человека, носившего имя Дмитрий Кетов. Некоторые были еще сильны, они смотрели на него молча, не смея просить помощи, а тот мог лишь наблюдать, как истощается их сила. Но были в этой процессии и демоны. Непримиримые враги шли бок о бок, стоически приняв свою участь, а где-то возле их ног сновали поникшие азоли, которым не суждено было сплясать свой танец. Шумная, жуткая, почти гротескная, неустанно следовавшая за Дмитрием Кетовым процессия.

Это было проклятие одного человека. То, с чем он был вынужден жить, разрываемый многообразием голосов в своей голове, которые со временем научился не замечать, но они не становились тише. Их действа захватывали многие жизни, а большинство постановок до сих пор не было закончено, чтобы они могли смириться со своей участью. Ангел, преследовавший Филиппа Бескова, сперва сам чуть не попал в эту ловушку. Дмитрий Кетов виделся ему обычным человеком, чей разум по странному стечению обстоятельств все еще оставался бесхозным хламом среди множества действ его сородичей. Не будь у него прокурора, видимо, он бы и сам был не против перебраться к этому человеку. С ним, казалось, возможно очень многое. Но у ангела уже был Филипп Бесков. Влиятельный, сильный и не обделенный интеллектом. Его слабости были мизерны в сравнении с достоинствами. Они вместе выиграли не одну игру, а их связь, продолжавшаяся долгие годы, ни разу не дала серьезной трещины, так что ангел Филиппа Константиновича Бескова не собирался искать себе в ближайшее время новую марионетку. Возможно, именно поэтому перед ним и открылся этот странный мир Дмитрия Кетова. Столь сладкая приманка, ведущая прямиком в лапы невидимых решеток, окруживших жизнь этого человека.

Конечно же, прокурор Филипп Бесков ничего не знал о ловушке. Для него Дмитрий Кетов был обычным человеком.

Филипп Константинович отставил недопитый бокал с вином и поднялся из-за стола. Девушка, с которой он ужинал, улыбалась ему. Протянув руку, прокурор коснулся ее щеки. Молодая кожа была гладкой, почти бархатистой. Он никогда не был любвеобильным человеком, и теперь, после смерти жены, эта девушка стала единственной, с кем пятидесятидвухлетний прокурор позволял себе провести ночь. Ему нравилось это молодое тело. Нравились ее голос, улыбка. Ему нравилось знать, что она принадлежит ему. Каждый ее вздох, каждый удар сердца. Она всегда будет его собственностью, а он будет добр к ней за нежность и покорность до тех пор, пока она не разочарует его. Вера Ишутина поднялась со стула и обняла прокурора. Он целовал ее долго, неспешно, словно продолжал смаковать дорогое вино, которое пил за ужином.

Преследовавший прокурора ангел безразлично взирал на происходящее. У него не было другого выбора. Даже ангел понимал, что в жизни есть вещи, с которыми нужно считаться. Страсть прокурора должна быть утолена, иначе он лишится рассудка.

Но сегодня что-то пошло не так. Ангел чувствовал это. В комнате, отделившей себя от ночи за окном непрочными стенами, было слышно, как тяжело дышит Филипп Бесков и тихо постанывает Вера. Остальной мир, казалось, смолк. Лишь слабый ветер сквозил неназойливо в уютном помещении. Но ветер креп, набирался сил. Ветер мира теней. Он стелился вдоль самого пола, пульсируя подобно артерии, несущей кровь, которая искала себе новый сосуд, новую жизнь.

Застывший за спиной прокурора ангел увидел, как в этом потоке крови мелькнули чьи-то крылья. Их взмах был слишком робок, но все-таки это был взмах. Где-то уже в другом месте появилась рука демона. Где-то ангел сумел различить уродливую морду азоля. Десятки, сотни существ пытались разорвать призрачную артерию и вырваться наружу. Они чувствовали запах жизни и хотели остаться. Демоны, ангелы, азоли, траджи и бульвайки. Прокурор и его любовница не могли принять их всех, поэтому обезумевшие существа дрались между собой. Все они хотели жить. Все они хотели остаться. И ангел, преследовавший Филиппа Бескова, не мог этому противостоять.

Жирный и сильный азоль, раздирая глотки сородичам, вырвался из плена и бросился к ногам Веры. Еще один азоль устремился к прокурору. Следом появились два демона. Они рычали и дрались за право оказаться рядом с девушкой, не желая выбирать Филиппа Бескова и его ангела, но ветер, который принес их сюда, уже устремлялся прочь, грозясь забрать их с собой, если они не найдут хозяев, новых марионеток. И один из демонов уступил. Он занял место рядом с прокурором, позволив сородичу поселиться рядом с Верой.

Заполнявший комнату ветер исчез. Исчезли живые реки кричащей крови. Застывший за спиной прокурора ангел молчал. Теперь он знал, откуда пришел этот ветер и куда направляется. Появившиеся существа были ему знакомы. Он видел их всех безвольно плетущимися за одним-единственным человеком. Человеком, носившим такое обычное имя — Дмитрий Кетов. Теперь, когда его не стало, они были свободны. Лишь только ветер, собрав воедино, разносил их по тем местам, где когда-то бывал их прежний хозяин, позволяя им занять место рядом с теми, кто был связан с ним. И дорога эта должна была стать долгой.

Глава вторая


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web