Демон. Глава 6.1


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава первая

Открыв глаза, Леонид Ставропольцев тревожно уставился в потолок. Ему снова снился дом Мольбрантов. Снова снилась Мария Блонская — обворожительная женщина с томным взглядом, с которой познакомил его хозяин дома, Самюэль Мольбрант, когда брак Ставропольцева трещал по швам. Это было три года назад, за несколько дней до трагедии, которая случилась в том доме. Сейчас проблемы с женой были решены, Елена ждала ребенка, и брак был крепок как никогда. Но время от времени Леонид Ставропольцев думал о том, что могло случиться, прими он в те далекие дни щедрое предложение Самюэля Мольбранта остаться. Наверное, именно поэтому и приходили все эти странные сны.

Психоаналитик, к которому обращался Ставропольцев, сказал, что для сценариста, которому платят за то, чтобы он сочинял криминальные истории, подобные сны — норма. Ставропольцев послал психоаналитика к черту. Не было в его снах детективных историй. Разврат и излишества — это что угодно, но не криминал. Великий пир. Буйство плоти. Маскарад обнаженных тел, где за дефектами кожи и лишним весом с трудом угадывались знакомые.

В своих снах Леонид Ставропольцев полз на четвереньках между их ног, желая отыскать свою супругу, быть рядом с ней в этот торжественный момент. Она была где-то здесь среди них, среди этих холеных тел. Они пили, совокуплялись, поглощали яства, расставленные прямо на полу у них под ногами, испражнялись, освобождали желудки, вызывая рвотный рефлекс, чтобы иметь возможность повторить все заново, чтобы пир никогда не закончился. Некоторые из них узнавали Ставропольцева. Они улыбались ему, кокетничали, спрашивали что-то о жизни, о здоровье его супруги, о работе. Одни были ему симпатичны, другие вызывали отвращение. Иногда он задерживался, останавливался рядом с ними, умасленный весельем, и тогда они все вместе продолжали праздник. Ставропольцев жадно набивал рот, не чувствуя насыщения, вступал в интимную близость, не в силах закончить ее.

Он просыпался, с ужасом понимая, что в его сне не было деления на мужчин и женщин. Все они были едины в глазах проходящего праздника. Мужчины с женщинами, женщины с женщинами и мужчины с мужчинами — все переплеталось в этом буйстве плоти.

Иногда в этих снах Ставропольцев видел Самюэля Мольбранта и его жену Алексу, которые стояли на лестнице и наблюдали, как плывет эта река бесчинств, а бывает и сами плыли в ней.

Ставропольцев знал, что большинство его снов — это плод воспоминаний о проведенном в доме Мольбрантов времени и тяжесть ноши, которую он взвалил на свои плечи, когда Самюэль Мольбрант сошел с ума и устроил в своем особняке резню. Да. Именно так.

Ставропольцев хорошо помнил историю, которую он услышал от приемного сына Мольбрантов. Темнокожий француз потерянным голосом рассказал ему, как увидел на пороге своей комнаты Самюэля. Приемный отец смотрел на него безумными глазами, сжимая в руках ружье. Дидье думал, что это конец, закрыл глаза и неподвижно стоял, ожидая смерти. Но потом он услышал плач Самюэля, который рыдал, глядя мимо приемного сына, на картину у окна. Затем он ушел, оставив Дидье единственным свидетелем случившегося, лег в кровать и свел счеты с жизнью. Ставропольцев не знал, что было на той картине. Не хотел знать. Рисунок казался ему чем-то личным, тем, чему Дидье был обязан жизнью. Втайне Ставропольцев боялся этой картины. Если она смогла повлиять на разум обезумевшего человека, то какое впечатление она может произвести на здорового. Одним словом, он отказался даже услышать про то, что изображено на ней. Отказался, хотя волею судьбы стал одним из тех трех посвященных в истинную историю Мольбрантов.

Именно он (а кто же еще, ведь он был не только близким другом Самюэля, но и отличным сценаристом) вместе с Прохором Донских — человеком, который вел дело Мольбрантов, тем самым третьим, кто знал правду, — разработал версию случившегося. И именно он, отыскав мужа Марии Блонской, которому по их сценарию надлежало стать подозреваемым номер один, убедил его взять на себя эту роль. Донских достал для него новые документы, Ставропольцев передал ему крупную сумму денег. Последнее оказалось самым весомым аргументом в принятом мужем Марии Блонской решении. Он уехал из страны, затерялся где-то на тихоокеанских пляжах, позволив замять эту кошмарную историю, не запятнав уважаемого имени Мольбрантов.


* * *

Антонина Палеева не доверяла Олегу Гамзулину. Хоть он и представился другом Дмитрия, она не знала его, никогда не слышала о нем.

— Зачем вы пришли? — спросила Антонина.

— Потому что так хотел Дмитрий Кетов, — сказал Олег Гамзулин.

— Дмитрий Кетов мертв. Он не может ничего хотеть.

— Он кое-что оставил мне перед смертью. Кое-что очень важное. Для вас — важное. Если, конечно, вы не хотите снова вернуться в «42/24».

— Откуда вы знаете, что я была в тюрьме?

— Дмитрий знал.

— И доверился вам? Звучит так, словно вы были лучшими друзьями.

— Сомневаюсь, что кто-то мог быть ему лучшим другом.

— Вот это уже больше похоже на правду, — согласилась Антонина. — Невозможно было понять, друг ты ему или просто знакомый.

— Ну а вы с ним? Друзья или просто знакомые?

— Мы были очень близки.

— Понятно.

— Не так, как вы подумали.

— Я ни о чем не подумал.

Они замолчали. Олег Гамзулин закурил.

— Дмитрий знал, что меня выпустили? — осторожно спросила Антонина.

— Он умер незадолго до этого.

— А его помощь? Она актуальна при нынешних обстоятельствах?

— Думаю, что да.

— Могу я наконец узнать об этом?

— Пока нет.

— Почему?

— Вам помогал Дмитрий. Я пока вам не помогаю.

— Вы можете просто отдать мне его послание, остальное я сделаю сама.

— Нет. Не сделаете.

— Почему?

— Вы думаете, если бы это было так просто, то Дмитрий стал бы просить меня помочь вам?

— И что, я теперь завишу от вашей прихоти?

— Я должен знать того, кому помогаю.

— Не понимаю, почему я должна вам верить.

— Мне верил Дмитрий.

— Дмитрий никому не верил.

— Тогда вам придется найти причину, чтобы поверить, иначе я просто уйду.


* * *

В ресторане было людно, но после месяцев, проведенных в одиночной камере, Антонине нравились эти суета и шум. Она уже и не помнила, когда в последний раз выходила в свет, не помнила с кем. Поэтому Антонина была даже рада, что Олег Гамзулин появился в ее жизни. Нет, она все еще не доверяла ему, но это не мешало ей быть благодарной.

— Ваше дело ведет Филипп Бесков. Почему? — спросил Олег Гамзулин, когда официант принес заказ.

— Что, значит, почему? Он прокурор. Если вы хотите спросить меня о личных отношениях с ним, то мой ответ будет «нет».

— Значит, вы просто жертва?

— Мне не нравится это слово.

— Но это так. То, что произошло с вами в «42/24»… — Олег Гамзулин отложил вилку и взял бокал вина. — Скажите, это было случайностью или чьим-то распоряжением?

— Это была случайность, которой я воспользовалась.

— То есть вы хотите сказать, что тот охранник… насиловал вас из своих собственных соображений?

— Побоев можно было избежать, если вы об этом. Мне нужно было, чтобы он избил меня. Только так я могла выйти на свободу.

— Вы очень смелая, если, конечно, все действительно было так.

— Что значит «если»? Вы все еще не верите мне?

— Верю. — Олег Гамзулин положил на стол письмо от Дмитрия. Антонина узнала его почерк. — Теперь, надеюсь, вы поверите мне.

— Я могу его прочесть? — спросила Антонина.

— Да. Но если вы это сделаете, я не стану помогать.

— Почему?

— Потому что вы докажете, что не доверяете мне.

Антонина не ответила, нервно открыла конверт, достала сложенный пополам лист бумаги, бегло прочитала.

— Теперь вы удовлетворены? — спросил Олег Гамзулин.

— Да.

— В таком случае я ухожу.

— Мне нужно было это прочитать.

— Я понимаю, — он поднялся из-за стола.

— Постойте! — Антонина схватила его за руку. — Пожалуйста, дайте мне шанс. Сейчас не то время, чтобы я могла разбрасываться друзьями. Их у меня и так не осталось, — она почти силой заставила Олег Гамзулина вернуться за стол. — Расскажите мне о сыне Филиппа Бескова, — попросила Антонина. — Дмитрий пишет, что Тимур — паршивая овца в семье прокурора…

— Вам не нужен Тимур. Вам нужна запись.

— Этот мальчишка, правда, изнасиловал женщину?

— Думаю, она этого сама хотела.

— Как можно этого хотеть?

— Ну, вы ведь хотели.

— Мне нужно было выбраться из тюрьмы.

— А ей нужны были деньги.

— Значит, это было подстроено?

— Иначе откуда появилась запись, за которую платил прокурор? В борделе, где работала Светка Чичикова, не велось видеонаблюдения.

— О! Я не знала о борделе, — смутилась Антонина. — Так эта девушка… она все еще там работает?

— Нет. Ушла, как только получила от прокурора деньги. Последний год она и стриптизер Стас Камалов живут вместе.

— Дмитрий пишет, что у Камалова осталась копия той записи?

— Думаю, да.

— Вы сможете встретиться с ним и узнать точно?

— Только не я, — Олег кисло улыбнулся. — Последний раз, когда мы с ним встречались, он обещал убить меня, если увидит еще хоть раз на пороге своего дома.

— Вы заходили к Чичиковой?

— Да.

— Думаете, его обещание чего-то стоит?

— Не знаю, но проверять не хочу.

— Понятно, — Антонина огляделась, словно желая отвлечься. — Я так долго не была в подобных местах. Здесь очень красиво. Спасибо, что привезли меня сюда.

— Хотите вернуться домой?

— Хочу попросить вас составить мне компанию до полуночи.

Антонина встала из-за стола и, протянув Олегу Гамзулину руку, потянула его в круг танцующих пар.

— Почему до полуночи? — он обнял ее за талию, пытаясь поймать ритм медленного танца.

— Вы бы хотели провести со мной всю ночь?

— Возможно.

— Только не сегодня, — она положила ему на плечо голову. — Я обещала подруге, что не буду задерживаться.

Больше они не говорили ни о чем важном.


* * *

Татьяна Ишутина улыбалась. Иногда ее эксцентричность выводила Веру из себя. То она плачет, то смеется, то жалуется на жизнь, то счастлива словно ребенок. Она могла влюбиться с первого взгляда, а могла возненавидеть человека за одно неосторожно сказанное слово. Каждый раз, начиная новые отношения, она забывала все предыдущие уроки, которые преподнесла ей жизнь. Сейчас, глядя на нового фаворита сестры, Вера думала именно об этом. Безусловно, Александр Лесков был красив, образован, сексуален. Она смотрела на него, и ей не верилось, что он мог полюбить ее сестру, мог найти в ней что-то. Ему бы, скорее, пришелся по душе более сложный образ. Женщина, чье сознание волновали не только макияж и собственное отражение. Любовники, друзья и компаньоны — вот каким видела Вера оптимальный для Александра союз. Его женщина должна быть умной и властной, но в то же время нежной, способной мечтать. Она должна уважать себя и быть готовой уважать мужчину, с которым живет. Одним словом, не Татьяна, скорее, ее полная противоположность. И он знает это. Вера не сомневалась, что знает. Но тогда зачем он здесь?

— Какие у тебя планы на мою сестру? — спросила напрямую она Александра, когда Татьяна беспечно оставила их наедине.

Александр выдержал ее пристальный взгляд, но отвечать не стал. На какое-то мгновение Вера возненавидела его за молчание.

— Я не позволю тебе стать еще одним из тех, кто заставит сестру страдать, — решительно заявила она. — Татьяна быстро привыкает к людям, и если ты думаешь, что ваши отношения не зайдут дальше банального секса, сейчас самое время поставить в них точку.

— У тебя замечательная сестра, Вера, — сказал Александр, продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Она не хуже тебя, а в чем-то даже лучше. Оставь за ней право решать, с кем быть и что делать. Она уже давно выросла из того возраста, когда нуждалась в чьих-то советах. Татьяна взрослая красивая женщина, способная завлечь любого мужчину. У нее своя собственная жизнь. И она довольна этой жизнью. Разве ты еще не видишь этого?

— Я вижу, что ты очень хитер, Александр.

— Я просто влюблен в твою сестру. В ней есть что-то особенное. В вас обеих есть что-то особенное, только ты прячешь это, а она, не стесняясь, выставляет напоказ. И ты завидуешь ей, но не признаешься даже себе.

— Я просто забочусь о ней.

— А кто позаботится о тебе? Ты красивая женщина, Вера. Уверен, ты могла бы осчастливить любого мужчину.

— Не любого.

— Я, по крайней мере, один из них.

В тот день они не смогли закончить разговор — вернулась Татьяна. Но Вера уже не сомневалась — Александр не тот человек, который нужен ее сестре. Необходимо поговорить с Татьяной и все объяснить. Но Татьяна была глупа и своенравна, поэтому мелочей быть не могло. Нельзя было сказать напрямую, что Александр ей не пара. Она бы не поняла, решив, что Вера просто завидует. Вера попыталась для начала убедить саму себя, что это не так. Она представляла то, что скажет сестре в свое оправдание, но чем больше думала, тем сильнее понимала, что все слова относительно Александра лишь убедят сестру, что ее устами говорит зависть. В конце концов Вера уже сама начала думать, что завидует ей. Она вспоминала Александра, пытаясь найти в нем отрицательные стороны. Вспоминала разговор об изменах, который однажды начала Татьяна. Тогда ее сестре не понравилось то, что ответил Александр, но ей самой его ответ пришелся по вкусу.

— Я мог бы изменить тебе, — сказал он тогда без тени смущения, но и без гордости за подобный поступок. — Но ты бы никогда не узнала об этом.

Тогда Вера промолчала, но в душе согласилась с ним. Он нравился ей. Определенно нравился. С каждым новым днем, с каждой новой встречей. Все больше и больше.

Сейчас она и сама не знала, чего хочет: уберечь Татьяну от боли, когда Александр бросит ее или же уберечь Александра от взбалмошности Татьяны, когда он застанет ее с одним из своих друзей. Единственное, в чем Вера уверялась все сильнее, — ее сестра и Александр не могут быть вместе. Это стало для нее навязчивой идеей. Зная, что сестра не станет слушать, Вера решила поговорить с Александром. Он был умным. Он должен был все понять. В мире много девушек еще лучших, чем Татьяна, он сможет найти себе ту, с которой свяжет жизнь.

Вера тщательно выбрала подходящий момент для подобного разговора. Попросила Александра подвезти ее домой, сославшись на головную боль и нежелание вызывать такси. Они долго ехали молча. Она знала, что он догадывается, почему они остались наедине. Знала, что он молчит, давая ей возможность начать разговор первой. Но мысли в голове путались…

— Останови, пожалуйста, машину, — попросила Вера.

— Остановить у обочины или выбрать какой-нибудь двор?

— Пусть будет двор.

Она дождалась, когда он выполнит ее просьбу, и поцеловала его в губы.

Глава вторая


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web