Демон. Глава 6.4


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава четвертая

Ветер, рожденный смертью Дмитрия Кетова, возвращался к своему истоку. Мрачный каньон, куда он направлялся, обещал забвение. Здесь, в этом серпантине скалистых ущелий, ветер не был одинок. В такт ему подвывали другие ветра, сквозившие своим одиночеством. Заключенные в них существа уже не рыдали, они просто ожидали своей участи. Неизбежного финала, порожденного теми, кто, как и Дмитрий Кетов, добровольно ушли из жизни. Ветра нашли их. Они забрали существ, которые стали ненадолго свободны. Заключили их в свой густой поток, отправившись в последний путь памяти. Это была неизбежная дорога, которую должен был проделать каждый из подобных ветров. Навестить родных и друзей ушедшего, его знакомых, любовников или любовниц, позволить им проститься с ним, а затем вернуться в ущелье, принеся в своем теле одиноких существ, оставшихся от человека, даровав им долгожданный покой.

Здесь не было судей и не было тех, кто мог дать еще один шанс, — всех ожидало забвение. Единственная возможность уцелеть была в недолгом рейде памяти, который устраивал ветер. Лишь в этот момент не желавшие мириться со своей участью существа могли найти себе новых хозяев или новых марионеток. Обычно первыми были демоны или ангелы. Они грызлись друг с другом, борясь за право покинуть пленивший их поток ветра, рвали его плоть, выбираясь на свободу, цепляясь за тех, кому был дорог человек, рядом с которым они находились раньше, за тех, кто как-то был связан с ним. Следом за ангелами и демонами в образовавшуюся брешь на свободу пытались выбраться более примитивные существа. Траджи, бульвайки, азоли — все те, кто не был еще настолько стар, чтобы потерять интерес к жизни. Они опустошали забравший их ветер, заставляя вернуться в каньон ни с чем. Его изодранная плоть, извиваясь в конвульсиях, не могла сдержать их, и когда он возвращался, каньон наполнялся естественным криком боли, который может породить лишь утрата. Этот крик не мог остаться незамеченным.

Огромные белые птицы, хлопая крыльями, слетались в каньон. Фемиты — старожилы этого мира, бывшие ангелы, те, кто был слишком стар, чтобы участвовать в земном маскараде. Их умные глаза искали причину крика. Они кружили над каньоном, не в силах спуститься вниз. Гулявшие в ущельях ветра были слишком сильны. Но туда, куда не могли добраться бывшие ангелы, могли проникнуть их вечные соперники — зоргулы, уставшие от действ демоны, заслужившие право остаться в этом мире. Огромные ящерицы, извиваясь, ползли между камней, скрываясь от свирепых ветров, господствовавших в этом каньоне. Их так же привлекал крик. Они шли к нему, желая узнать причину, чтобы рассказать о ней тому, кто должен был принимать решения…

Разочарованный стон фемитов потряс затянутое мглой небо. Некоторые из них снова попытались спуститься в каньон, едва не поплатившись за это. Им оставалось только смотреть, как их враги приближаются к источнику крика, готовые в любое мгновение узнать тайну.

Склонив головы, фемиты почтительно расступились. Их дерзость не распространялась на спускавшееся с неба существо, обладавшее огромными крыльями. Его львиная пасть готова была проложить себе дорогу клыками в случае неповиновения, а на орлиных когтях все еще висели ошметки чей-то разорванной плоти. Грифон устало спускался на землю. Его мощное тело было слишком тяжелым для долгих перелетов. Когтистые лапы, вздымая вековую пыль, ударились о каменистую землю. Наполненный ветрами каньон все еще издавал душераздирающий крик.

Пара зоргулов, спешно перебирая мускулистыми лапами, выбралась из узкого ущелья, направляясь к Грифону. В его величественной осанке застыло ожидание. Зоргулы приблизились к Грифону на расстояние, чтобы он мог слышать их, и поведали историю, которую принес им ветер памяти. Историю Дмитрия Кетова.

Тяжелые веки Грифона опустились на большие мудрые, но беспощадные глаза. Неужели древняя ловушка дала сбой? Сбежал не один ангел или демон, как это было прежде. Сбежали десятки, сотни. Теперь они разнесут весть о несовершенстве закона по всему миру, послужат примером другим.

Грифон тихо зарычал. Нет. Он не может допустить этого. Придется найти их всех и вернуть в забытье. К тому же они не могли уйти далеко — незавершенные действа будут тянуть их назад, к друзьям и родственникам погибшего. И след этот будет свеж долгое время.


* * *

Прокурор Филипп Константинович Бесков гладил волосы Веры Ишутиной. Она тихо посапывала во сне. За окнами была ночь, но спать прокурор не мог. Слишком о многом нужно было подумать, слишком многое взвесить. Антонина Палеева была на свободе. Это подрывало его авторитет. Тем более что она вышла не по счастливому стечению обстоятельств. За нее просил сам Давид Джанибеков. Не просто просил, требовал, чтобы Бесков освободил ее. Разве мог прокурор отказать ему? За проступки надо платить, какими бы старыми они ни были. Оставался вопрос, откуда Джанибеков узнал про эти проступки и почему стал помогать Антонине.

Они не были родственниками, между ними никогда не было ни любовных, ни дружеских отношений. Скорее всего, Давид Джанибеков не знал Антонину Палееву лично. Ее дядя некогда обладал определенным авторитетом, но он уже давно отошел от дел. Возможно, всему виной был охранник, который изнасиловал ее. О нем Филипп Бесков знал меньше всего. Но зачем Давиду Джанибекову вступаться за него? Что может быть между прокурором и охранником, который без зазрения совести изнасиловал заключенную? Да ему самому место в тюрьме.

Мысли Бескова снова вернулись к разговору, состоявшемуся между ним и Джанибековым. Давид Демидович был хитер. Очень хитер. Он припер его к стенке, давая понять, что знает о нем намного больше, чем тот может себе представить. Откуда у него была эта информация? Или Джанибеков уже давно собирал ее? Нужно было делать то же самое, в таком случае можно было найти достойный контраргумент, а так он всего лишь безвольно согласился. Если так пойдет дальше, он окажется в прямой зависимости от своего коллеги. Ему придется исполнять любую прихоть Давида Демидовича. Из этого капкана нужно срочно выбираться. Джанибеков не идеален и при желании можно найти и его грехи. Тем более что у него есть сестра. Судья Кира Джанибекова. Грязное судейское белье всегда хранит пару секретов, которыми можно воспользоваться, так же, как и белье прокуроров.

Филипп Бесков вспомнил сына. Сколько хлопот доставил ему этот бездельник. У него могло быть все: карьера, деньги, работа, а что сделал он? Ничего. Спустил в унитаз свое будущее, доставив отцу немало хлопот и до сих пор продолжая их доставлять. Это была слабая сторона прокурора. Но почему Давид Джанибеков не воспользовался ей? Было куда проще найти проступки сына, чем искать проступки отца. Значит, Джанибеков уже давно копает под него. Но почему? И зачем выдал себя ради женщины, которую не знает?

Филипп Бесков понимал, что для серьезных выводов ему не хватает информации. Нужно встретиться с Анатолием Крутовым, пусть он узнает, кто такой охранник, изнасиловавший Антонину, и как он связан с Давидом Джанибековым. Второй вопрос, который мучил Бескова, — что предпримет теперь сама Антонина. Изучив дело этой женщины, он знал, что она не будет сидеть сложа руки. Яростнее всего сражается умирающий зверь. Филипп Константинович знал это по примеру с Петром Лесковым. Их вражда закончилась победой Бескова, но был момент, когда прокурор сильно сомневался в своем успехе. Не будь Лесков столь болтлив, неизвестно, кто бы из них праздновал победу.

Филипп Бесков снова провел своей огрубевшей ладонью по волосам Веры. Его победа над Лесковым в какой-то степени принадлежала и этой женщине. Она сообщила ему многое из того, что помогло упрятать бывшего судью за решетку. Она предала свою сестру, которой доверял Петр Лесков, ради свободы своего отца. Безусловно, Вера была сильной женщиной. Именно такой тип и любил Филипп Бесков. Сильная, хитрая, умная. Любил и никогда не доверял им. Именно поэтому он все еще держал судьбу ее отца в своих руках. Один намек на предательство, и он снова отправит его в тюрьму, заслуженно отправит. Филипп Бесков понимал, что играть с Верой в эти игры весьма опасно, но и отпускать ее он не хотел, зная, что не сможет найти другой такой женщины, а если и найдет, то жизнь с ней не станет менее опасной, чем жизнь с Верой, которую он уже изучил, поставив в зависимость.

Мысли прокурора снова вернулись к Петру Лескову. Бывший судья был на свободе. Несмотря на все старания, старый лис сумел выпутаться и из этой ситуации. Безусловно, он был зол, безусловно, жаждал мщения. Но он был один. Филипп Бесков постарался, чтобы у Лескова не осталось больше друзей. Кто-то из них испугался, кто-то потерял интерес к бывшему судье, когда тот лишился своего положения, кто-то просто счел дружбу с ним не достаточным поводом для того, чтобы жертвовать ради нее своим благополучием. Так что Петр Леонидович Лесков был один. Но он не был глуп, поэтому не стоило списывать его со счетов.

Бесков выключил ночник и притянул к себе Веру. Ему нравилось засыпать, чувствуя тяжесть ее головы на своей груди, слыша ее дыхание, зная, что она принадлежит только ему.


* * *

Тимур лежал на кровати поверх влажных простыней. Алена, девушка, с которой он жил последние несколько месяцев, засыпала, начиная тихо посапывать. Тимур знал, почему она живет с ним. Не будь его отец прокурором, не было бы сейчас ни Алены, ни всего того, что она привнесла в его жизнь. Квартира, машина, деньги — все, что сейчас окружало его, было всего лишь выгодным капиталовложением — в него, в Тимура, чтобы он изредка просил своего отца о некоторых незначительных одолжениях для отца Алены. Тело Алены тоже было частью этого капиталовложения. Возможно, самой незначительной частью. Для Тимура оно не значило ровным счетом ничего. Он пресытился им в первые дни знакомства. Сейчас Алена больше раздражала его, нежели вызывала симпатию.

Тимур ткнул недокуренную сигарету в пепельницу. Раскаленный уголь зашипел, прожигая латекс использованного презерватива. Запахло горелой резиной и чем-то сладким. Запах был резким, но он нравился Тимуру, напоминая о наркотиках и квартирах, где ему всегда будут рады.

Заснув, Алена начала храпеть. Решив, что это достаточный повод для того, чтобы уйти, Тимур оделся и, взяв ключи от машины Алены, вышел на улицу. Сейчас ему больше всего хотелось оказаться в компании старых добрых друзей, которые всегда знают, чем порадовать его.

Рашид встретил Тимура широкой улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. Никто не умел делать уколы так, как этот парень.

Когда-то давно Филипп Бесков, узнав о новых друзьях сына, хотел оградить его от этой пагубной компании, упрятав их за решетку, но те времена остались в далеком прошлом. Теперь закон зачастую обходил стороной это злачное место, понимая, что здесь может оказаться сын прокурора. Все знали об этом, знал об этом и Рашид, поэтому Тимур был самым желанным гостем в его доме — обитель порока, как называл свой дом Рашид в моменты, когда чувствовал себя непревзойденным философом.

В чем-то он был прав. Здесь в его доме помимо наркоманов, шлюх и прочих отбросов общества собирались и самые порочные существа мира теней. Обитель порока служила раем для примитивных азолей. Иногда они скапливались тут десятками. Они тянули в этот дом своих хозяев, обещая буйство плоти и избавление от проблем…

Тимур проснулся поздним утром. Пропахшая сигаретным дымом и потными телами комната в лучах пробивавшегося сквозь грязные стекла солнца выглядела удручающе, несмотря на то, что еще пару часов назад это было лучшее место на всем земном шаре. Сейчас, глядя на лежавшую рядом прыщавую девушку, Тимур смутно вспоминал, что ночью она казалась ему самой красивой из всех, кого он когда-либо знал. Он боготворил ее. Она была такой молодой и такой красивой. Но часы пробили полночь, и принцесса снова стала дурнушкой.

Тимур выругался и начал одеваться.


* * *

Маргарита Зинченко сразу поняла, что Олег Гамзулин ей симпатичен. Он был прагматиком, а это она всегда ценила в людях.

— Я хочу поговорить о Кетове, — сказала Маргарита. — Я его сестра… Двоюродная.

— Кетов умер, — сухо бросил Олег.

— Я знаю, — Маргарита смущенно опустила глаза, пытаясь подобрать нужные слова. — Просто…

— Просто что-то не дает тебе покоя? — помог Олег.

— Наверно, — Маргарита согласно кивнула. — Просто что-то не дает мне покоя, — она нахмурила брови, понимая, что знакома с Гамзулиным всего пару минут. — Ты был его другом, ведь так? Почему он ушел?

— Иногда я спрашиваю себя о том же.

— И что?

— Какое теперь это имеет значение?

— Ты прав, теперь уже никакого. Для Димы. Меня просто не покидает странное чувство чего-то незавершенного. Словно он оставил какое-то дело незаконченным.

— Дмитрий много дел оставил незаконченными.

— Ты говоришь о его письмах?

— Откуда ты знаешь?

Маргарита промедлила с ответом, вспоминая, что Анатолий Крутов просил ее не говорить о нем Олегу.

— Мне сказала Ольга, — соврала она.

— Ольга?

— Да. С ней сейчас живет Алан Фазылов. Так вот Дмитрий оставил ему письмо.

— И что было в том письме?

— Я не знаю.

— Ольга тебе не сказала?

— Я не хотела с ней общаться. Она едва похоронила Диму, а уже живет с другим мужчиной.

— Тебе это не по душе?

— Нет.

— Мне тоже.


— Так Дмитрий ни о чем тебе не говорил? Не просил ничего сделать после его смерти?

— Сделать для кого?

— Ну, не знаю. Для Вероники Полетаевой, например?

— Кто такая Вероника Полетаева?

— Девушка, в которую был влюблен Дима. Ты разве не знаешь о ней?

— Нет.

— Дмитрий ничего тебе не рассказывал?

— У Дмитрия было много секретов.

— Это я уже поняла.

— Так кто такая Вероника?

— Он был в нее влюблен.

— Дмитрий во многих был влюблен.

— Не многие растили его ребенка.

— Откуда ты это знаешь?

— Дмитрий рассказал мне, — снова соврала Маргарита. — Скажи, он точно не просил тебя ни о чем?

— Если и просил, то это касается не Вероники.

— А кого?

— Ты ее не знаешь.

— У нее тоже был роман с Димой?

— Нет. С Антониной они были просто друзьями.

— Должно быть, очень близкими.

— Должно быть.

Они замолчали. Находившийся рядом с Маргаритой ангел безучастно смотрел в немигающие глаза демона, застывшего за спиной Олега Гамзулина. Еще совсем недавно они вместе бок о бок шли в длинной процессии позади Дмитрия Кетова. Теперь они были свободны, но эта свобода не была полной. Их словно тянуло друг другу.

— Странное чувство, — подметила Маргарита. — Как будто что-то должно случиться. Что-то неизбежное. Очень скоро.

Глава пятая


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web