Демон. Глава 7.2


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая

Анжела Блонская всегда считала, что женщина должна быть женщиной, а мужчина — тем, кто заботится о женщине, платит за ее красоту и нежность. Когда-то в ее жизни так и было, но те времена прошли. Сначала ушел брат — исчез при таинственных обстоятельствах, следом ушел мужчина, который о ней заботился. Как результат — увольнение с работы, где ее держали, потому что брат был дружен с начальством, и отсутствие денег, которыми обеспечивал ее мужчина, деливший с ней постель. Эти обстоятельства вынудили Анжелу сменить жилье и сузить круг своих потребностей.

Косметика стала дешевле, о новой одежде пришлось забыть. Анжела пыталась найти новую работу, но либо ее не устраивала оплата, либо она не устраивала работодателей. Результатом послужил еще один переезд и еще туже затянутый ремень на поясе финансовых расходов.

Больше года Анжела тратила то, что осталось от прошлой жизни. Сначала она продала часть мебели, решив, что новая квартира слишком мала для большинства вещей, затем продала часть своей одежды, украшений. Когда Анжеле пришлось переезжать в третий раз, она поняла, что так больше продолжаться не может. Ей срочно нужны работа и мужчина, который станет о ней заботиться. По странному стечению обстоятельств работа наконец-то нашлась, и нашелся мужчина.

Анжела устроилась секретаршей в небольшой офис, а любовником стал ее начальник. Счастье продолжалось до тех пор, пока об отношениях на стороне не узнала жена начальника. Она поставила его перед выбором: либо она — его жена, либо любовница. Он, конечно, выбрал жену. Так Анжела в очередной раз осталась без работы и без средств к существованию.

В какой-то момент она задумалась о самоубийстве, но это был только момент. Слезы и бутылка дешевого вина исцелили ее от желания совершить суицид. Одев свое лучшее платье и собрав оставшиеся деньги, Анжела решила продолжить свое исцеление где-нибудь в более людном и приличном месте, нежели ее квартира, где не было даже ванной.

Она вошла в двери заполненного людьми бара и, расположившись у стойки, заказала себе выпить. Сегодня ей хотелось напиться и заняться любовью. Оба ее желания сбылись. Она проснулась в квартире еще более убогой, чем та, в которой жила сама. Лежавший рядом мужчина был некрасив. Его лицо хранило память о пережитой экземе, а спина была сплошь покрыта гнойными чирьями. Он открыл глаза и погладил Анжелу по щеке. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся ей в ответ, демонстрируя свои белоснежные зубы. Анжеле понравилась его улыбка, понравилось, как он касается ее тела, как смотрит на нее.

Позже Семен приготовил кофе. Они сидели на кухне, и он не переставая говорил Анжеле о том, какая она красивая. Они расстались, договорившись встретиться снова. В день назначенной встречи Анжела купила новый бритвенный станок, нагрела ведро воды, и вымылась на своей кухне, послав ко всем чертям соседей с нижнего этажа вместе с их недовольством. У нее по-прежнему оставалось несколько приличных платьев и несколько пар обуви, но она почему-то решила, что Семен не тот человек, который оценит шик. Ее выбор пал на голубые джинсы и серую блузку.

Семен встретил ее в назначенное время, сказав, что она выглядит великолепно, отвел в дешевый бар, угостил пивом и жареным картофелем, привел к себе домой и, раздев, уложил на кровать. После он заговорил о любви. Несколько месяцев они продолжали встречаться, затем решили съехаться.

Семен рано уходил на работу, возвращался поздно. Анжела стирала его белье, готовила еду и убиралась по дому. Вскоре он помог ей устроиться на работу. Это было совершенно не то, чего хотела Анжела, но теперь у нее появились личные деньги. Она завела друзей — таких же, как Семен. Завела любовника. Это вышло совершенно случайно, и даже когда Семен выгнал ее из дома, она не смогла объяснить себе, как такое могло случиться. Ей пришлось продать оставшиеся вещи, которые имели хоть какую-то ценность, и снять себе комнату. Увольнение с работы тоже не заставило себя долго ждать. Анжела была уверена, что это произошло не без участия Семена, но зная за собой вину, посчитала, что он имеет право на подобную месть.

Последующие полгода оказались самым тяжелым этапом в ее жизни. Работы не было, продавать было нечего. Вероятно, именно поэтому, когда ей представилась возможность устроиться швеей на подпольную фабрику, она согласилась.

Это было странное место, затерянное в лабиринте подземных коммуникаций. В цеху работали только женщины, в основном нелегалы, которым платили так мало, что они приходили сюда, скорее, от безысходности, нежели в надежде заработать. Одежда, которую они шили, была дешевой подделкой популярных брендов, оригиналы которых когда-то носила Анжела. Теперь ей казалось, что это было совсем давно. Жизнь превратилась в нескончаемый бег по грязным коридорам, усеянным бездомными и разрываемым стрекотом швейных машин.

«Хуже уже не будет», — говорила себе Анжела. О том, какой была ее жизнь три года назад, она уже не вспоминала. Иногда ей начинало казаться, что все это она себе придумала: брата, мужчину, который дарил драгоценности, престижную работу, дорогие наряды, банкетные залы, походы в театр. Анжела готова была признать, что ничего этого не было, забыть мираж, вычеркнуть из памяти, если бы однажды ей не напомнили о прошлом.


Пожилой мужчина вошел в их цех, показав недовольному управляющему свое удостоверение. Почуяв недоброе, многие женщины опустили глаза, делая вид, что поглощены работой. Но сегодня служитель правопорядка искал лишь одну из них — Анжелу Блонскую.

— Меня зовут Андрей Макаров, — представился он, когда они с Анжелой покинули цех, оставив за закрытой дверью невыносимый стрекот швейных машинок. — Я расследую дело Мольбрантов. Мы можем поговорить о вашем брате?

— О моем брате?

— Натан Блонский. Он же ваш брат, не так ли?

— Он пропал, — голос Анжелы дрогнул, но причиной был вовсе не факт исчезновения брата, причина была в том, что она вспомнила отрывки из своей прошлой жизни и ужаснулась тому, что окружало ее сейчас.

— Вы взволнованы? — тут же отметил Макаров.

— Немного.

— Могу я узнать причину?

— Просто за эти три года многое изменилось. Не в лучшую сторону изменилось. Понимаете?

— Я слышал, вы были дружны с братом. Разве он не помогает вам сейчас?

— Я уже сказала, что ничего не слышала о нем с тех пор, как он исчез.

— А дом Мольбрантов?

— Причем тут дом?

— Вы когда-нибудь бывали там?

— Да.

— А ваш брат?

— Мы были там вместе с ним и его женой.

— Сейчас там никто не живет. После того что там случилось, никто не живет.

— Да, я слышала об этом.

— В том доме произошли страшные события, Анжела Борисовна. И ваш брат по сей день остается главным подозреваемым.

— Я не хочу вспоминать об этом.

— Погибли люди, а их убийца на свободе.

— Я была там лишь однажды и ничего не знаю о том, что произошло после.

— Тогда расскажите мне о том, что вы знаете.

— Не о чем рассказывать.

— Я читал ваши показания. Вы говорили, что в ту ночь вас отвез домой Дидье Мольбрант.

— Что это меняет?

— Он был единственным, кого не тронул убийца.

— И что?

— Вы скажите.

— Что сказать?

— Вы были любовниками?

— Нет, но я рада, что он выжил.

— А ваш брат? Он знал о ваших отношениях с Дидье Мольбрантом?

— Не было никаких отношений. Он просто подвез меня домой. Больше я его никогда не видела.

— Ночью? Домой? — Макаров устало улыбнулся.

— Мы не были любовниками, — начала злиться Блонская. — Это просто случайность. Я была пьяна, искала одного мужчину. Почти все спали, а Мольбрант… Он просто был один в ту ночь, понимаете? Один в том чертовом доме…

— И это все?

— Да, это все.

— А тот мужчина, которого вы искали… Иностранец… В отчетах нет его имени.

— Дерек. Больше я ничего о нем не знаю.

— Как вы думаете, он мог иметь отношение к трагедии, которая случилась в этом доме?

— Думаю, что если вы станете подозревать каждого человека, который приходил в особняк Мольбрантов, то вам жизни не хватит, чтобы проверить всех.

— Это просто моя работа, — примирительно сказал Макаров.


Он закурил, задал еще пару вопросов и ушел. Анжела осталась одна, прижалась спиной к холодной стене, стараясь не слушать стрекот швейных машинок, напоминавший о рабочем месте, не замечать бездомных, крыс, сырость, грязь. Разве это не ад, в который она загнала себя при жизни? Мерзко и тошно. Все, абсолютно все. Она сама себе была противна.

Тошнота подкатила к горлу, сдавливая дыхание. «У меня была другая жизнь, — сказала себе Анжела. — Жизнь, а не это существование». Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Голова гудела, и сквозь этот гул, напоминавший стрекот швейных машинок, Блонская услышала музыку. Сначала это были просто далекие бессвязные куплеты, затем к ним добавился хриплый, едва различимый голос. Анжела не могла разобрать слов, но голос ей нравился.

Она недоверчиво открыла глаза, огляделась. Разве может кто-то петь в подобном месте? Но нет, стихший на мгновение голос, зазвучал снова. Забыв о работе, Анжела пошла на него. Чем ближе подходила она к источнику, тем разборчивее становились слова. Эта песня не несла смысла. Певец просто подбирал мотив. Иногда он прерывался, меняя гитарные аккорды. Это был мужчина. Блонская остановилась в нескольких шагах от него. Если бы не чудесный голос и черный цвет кожи, она бы решила, что это очередной бездомный. Мервик притих, только осторожно перебирал пальцами струны. Его широкие ноздри раздулись, жадно втягивая воздух.

— Женщина? — спросил он Анжелу, снова принюхался и заявил уже уверено. — Женщина.

— Я услышала твою песню.

— Она еще не готова, — он нахмурился.

Блонская вглядывалась в его глаза, но они смотрели мимо нее.

— Ты слепой? — устало спросила она.

— Как эти стены.

— А я работаю швеей. Здесь недалеко.

— Швеей? — Мервик думал об этом несколько долгих секунд, затем кивнул, спросил об управляющем из швейного цеха, о девушках, которые остаются в его кабинете на обеденный перерыв.

— Я не занимаюсь этим, — сказала Анжела.

— Ты не красива?

— Скорее, наоборот.

— Гордая?

— Да где уж там с такой жизнью!

— Ты знала другую?

— Когда-то раньше.

— Почему же не вернешься?

— Некуда возвращаться.

— Значит, нужно идти дальше.

— Я и иду, — Анжела тихо выругалась, решила сменить тему разговора. — А ты что делаешь в этом месте?

— То же, что и ты.

— Я здесь работаю.

— Нет. Ты слушаешь песни, которые я пою.

— Ты выбрал неудачное место. Сомневаюсь, что здесь ты заработаешь популярность.

— Амалия говорит то же самое.

— Кто такая Амалия?

— Одна девушка… — Мервик тяжело вздохнул. — Почти такая же, как ты.

— Ты меня совершенно не знаешь.

— Я уже знаю достаточно, чтобы сделать вывод.

— И какой же вывод ты сделал?

— Тебе не место здесь так же, как и мне.

— Иногда я тоже так думаю, вот только выход найти не могу.

— Я могу помочь, — Мервик вытянул руку, указывая в даль коридора, погруженную в полумрак. — Он прямо там за той дверью?

— Я уже знаю один выход из этого подвала.

— Значит, тебе не нужна моя помощь?

— Что ты можешь?

— Вопрос не в том, что я могу, а в том, чего хочешь ты.

— Не говори загадками, старик.

— Ты хочешь изменить свою жизнь или нет?

— Спрашиваешь!

— Тогда надень лучшее платье и приходи сюда. Я отведу тебя к людям, которые смогут оценить твою красоту.

— И что я должна буду делать?

— Быть собой, — Мервик улыбнулся и снова начал играть.


Блонская смотрела на него, пытаясь решить, сумасшедший он или просто чудак. Судя по словам, которые он подбирал к своей песне, она готова была поверить в первое. Единственным, что ее по-прежнему завораживало, был его голос. Прижавшись к стене, Анжела слушала песню Мервика, вспоминая свою прежнюю жизнь и сравнивая с жизнью, которая была у нее сейчас.

— Пустота, — прошептала Анжела. — Все это просто пустота.

Голос Мервика выхватил это слово и вплел его в свою песню. Мотив изменился. Изменилась и музыка, но Блонская не слышала этого. Погруженная в свои мысли, она неспешно возвращалась на рабочее место.

— О, как же ты изысканно пуста, — пел Мервик, и слова его предназначались для холодных стен да голодных крыс, сновавших по грязным коридорам в поисках пищи.

Твои глаза, твое очарование…

Чтоб на тебя смотрели — вот твое призвание,

Лишь облик, но пуста душа.

Глаза большие, как глубокий омут,

Смотрите дальше, вглубь, за созерцание,

Что видно там? Лишь разочарование.

И каждый только внешность твою помнит,

Улыбку, тело — щедрый дар творца.

Ты притягательна в ночи, но утром пустоту лишь даришь.

Уходят все и думают прощаясь: «Знаешь,

О, как же ты изысканно пуста!»

Последние строчки песни, в смысл которой совершенно не вслушивалась Анжела, утонули в стрекоте швейных машинок. Он ворвался в сознание тяготой рабочего дня и безысходностью, в которой она пыталась разглядеть просвет. Работавшая рядом девушка выскользнула из кабинета управляющего и, опустив голову, направилась к выходу. Через четверть часа она вернулась, заняла свое рабочее место. Эта девушка работала здесь дольше всех, и Анжела, видя, как часто она заходит в кабинет к управляющему, знала почему. Гульнар, так звали эту девушку, была молода и красива. Иногда Анжела разглядывала ее гладкую бледную кожу и завидовала ее свежести. Однако она не могла понять, как можно тратить свою красоту, расплачиваясь своим телом за право работать здесь, в этом проклятом месте, где даже крысы дохнут от голода.


Когда рабочий день подходил к концу, управляющий подошел к Блонской и спросил, зачем приходил Макаров.

— Он искал моего брата, — сказала она.

— Мне не нужны проблемы, — управляющий положил руку на ее плечо. — Если хочешь работать здесь, то подобное больше не должно повториться.

— Я поняла.

— Это хорошо, что ты меня понимаешь, — он сильнее сжал ее плечо и велел на следующий день прийти на работу на полчаса раньше. — Мне есть что сказать тебе с глазу на глаз. Мы же понимаем друг друга, верно?

Анжела проводила его ненавидящим взглядом и вернулась к работе.

— Вижу, этот ублюдок и до тебя добрался? — спросила Гульнар, когда рабочий день закончился.

— Пока еще нет, — Блонская устало улыбнулась.

— И не сдавайся! Ничего он тебе не сделает.

— Почему бы тебе самой не поступить так же?

— Со мной все сложно, — она махнула рукой. — Долгая история.

Они покинули цех.

— Сегодня я встретила здесь одного чернокожего… — сказала Анжела.

— Мервика?

— Кажется так.

— Тебе тоже понравилось, как он поет?

— Очень. Ты не знаешь, кто он?

— Думаю, никто не знает.

— Сегодня он уверял меня, что способен сделать мою жизнь лучше.

— Он многим это обещает, — Гульнар окинула Анжелу внимательным взглядом. — Ты говорила ему о том, что красива?

— Он сам спросил меня.

— Значит, говорила. Если бы сказала, что ты уродина, он бы не сделал тебе это предложение, — Гульнар заговорщически обняла Блонскую за плечи. — Я тебе вот что скажу. До тебя здесь работала одна девушка, кажется, ее звали Марина. Настоящая красавица. Наш управляющий частенько вызывал ее в свой кабинет. Но однажды Мервик сделал ей предложение. Велел надеть самое лучшее платье и прийти к нему, чтобы он познакомил ее с теми, кто оценит ее красоту.

— И что?

— А то, что я встретила ее через пару месяцев. Я подрабатываю вечером уборщицей в одном ресторане. Сразу скажу, что ресторан этот очень дорогой, и нам не стоит мечтать, чтобы сходить туда. Так вот Марина была там. Ее платье было просто шикарным. Мужчина, ухаживавший за ней, — настоящим красавцем. Мне даже удалось поговорить с ней. И знаешь, что она сказала? Что ключом ко всему этому счастью был Мервик. Он не сумасшедший. Он действительно может сделать твою жизнь лучше. Когда-то я не поверила ему и теперь жалею. Не повторяй моей ошибки.

— Думаешь, стоит попробовать?

— Не сомневаюсь! — всплеснула руками Гульнар. — Если, конечно, ты не питаешь чувств к нашему управляющему, чтобы с радостью лечь под него завтра утром.

— Этого не будет, — заверила ее Блонская.

Весь оставшийся день она думала об этом разговоре. Сначала это были просто мысли, затем воспоминания о жизни, которая была у нее три года назад, грусть, тоска.


Анжела отставила тарелку с едой, потеряв аппетит. Она никогда не понимала эту жизнь. Не понимала людей, которые копошились рядом с ней в последние годы. Все это было чуждо ей. Люди, жившие рядом, находили счастье в этом существовании, она же видела только разочарование.

Встав из-за стола, Блонская подошла к зеркалу. Она уже давно перестала следить за собой. Не было времени и денег. Разве она все еще красива? Разве можно думать о красоте, когда вокруг одна грязь? Анжела всегда любила свою внешность — дар, которым наградила ее природа. Ей нравилось хорошо выглядеть, красиво одеваться. Нравилось, когда мужчины делали ей комплименты. О, как же давно это было! Анжела открыла шкаф. Выбирать было не из чего. У нее осталось одно нормальное платье, пара чулок, да пара туфель. Лишь это напоминало ей о прошлой жизни. Вся остальная одежда относилась к жизни нынешней. Блонская достала платье, натянула чулки, надела туфли.

Она долго вертелась перед зеркалом, пытаясь вспомнить, как раньше стояла, ходила, вспомнить забытые жесты, мимику. Спустя полтора часа Анжела была уверена в одном — она не соврала Мервику. Она действительно все еще была красива. Волосы можно вымыть, лицу уделить чуть больше внимания и солнечного света, лишний вес тоже можно сбросить, тем более что под одеждой это совершенно незаметно. Анжела улыбнулась. С зеркальной глади на нее смотрело прошлое, ее жизнь. Лучшая жизнь.

Слезы навернулись на глаза. Блонская упала на кровать, уткнулась лицом в подушку. Засыпая, она думала о прошлом, о своем брате, о Дереке…

Именно из-за Дерека она пришла в дом Мольбрантов. Этот мужчина заполнял все мысли, обострял все чувства. Он был для нее всем, оставаясь в то же время чем-то недосягаемым, словно самая желанная фантазия, за которой можно бежать хоть на край света. Она ловила каждый его взгляд, каждое дыхание. Ее кожа изнывала от желания ощутить на себе прикосновение его рук, почувствовать, как его пальцы скользят по ней, и дрожать от этих прикосновений. Дрожать и таять. Снова и снова. Он сводил ее с ума, манил за собой, заставляя бессонными ночами мечтать о близости.

Ради этого она пришла вместе с братом в особняк Мольбрантов. Вокруг было много людей, но ей нужен был только один-единственный. Иногда он стоял совсем рядом, иногда терялся в многообразии лиц. Порой Блонская видела, как он разговаривает с какой-нибудь девушкой, флиртует с ней, и страх застилал ее глаза. Что если он забудет о ней? Что если, разбудив в ней сжигавший ее ночами вулкан, оставит неудовлетворенной? Но потом Анжела встречалась с ним взглядом, и его темные глаза убеждали ее, что он помнит о ней и знает о ее страсти. «Когда же?!» — мысленно торопила его Блонская, пытаясь затушить бушевавший в ней огонь вином, но от этого страсть становилась еще безудержней.

Ближе к ночи она уже была достаточно пьяна и нетерпелива, с трудом сдерживаясь от желания самой подойти к нему и увести в одну из комнат для гостей. Он был так близок, так доступен. Сидел рядом, говорил с другими. Иногда он что-то шептал ей на ухо, и она чувствовала его дыхание. Такое теплое, такое желанное. Анжела видела, как Мария Блонская флиртует с каким-то мужчиной, но какое ей было дело до жены брата, тем более что и он, должно быть, где-то мило беседовал с какой-нибудь красоткой. Анжела хотела лишь одного — Дерека. Ждала намека, взгляда, чтобы последовать за ним.

— Ты все еще хочешь этого? — спросил он ближе к полуночи.

Сердце вздрогнуло, замерло. Анжела шла за ним, чувствуя, как мир уходит из-под ног. Шла в комнату для гостей, где их ждали пара мужчин и девушка, с которой Дерек флиртовал чаще, чем с другими. Она была обнажена по пояс и мужчины ласкали ее грудь.

— Подойди к ней, — услышала Блонская голос Дерека, вздрогнула, почувствовав его руки на своих плечах. — Разве ты не видишь, она зовет тебя?

— Ты, правда, этого хочешь? — Анжела обернулась, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Больше всего на свете, — сказал он.

Разве могла она отказать? Разве хотела?


Свет в комнате погас, мир закружился в безумном хороводе. «Сейчас, — говорила себе Блонская, — еще немного и он прикоснется ко мне, возьмет за руку и уведет на соседнюю кровать». Ее сознание еще ждало Дерека, а тело уже готово было отдаться другому. Другим. Иногда ей казалось, что она чувствует его внутри себя. Разве может кто-то другой доставлять ей такое удовольствие? Она протягивала руку, трогала мужское лицо, пытаясь определить его черты, прислушивалась к голосу, к дыханию. Страсть захлестывала разгоряченное тело. Иногда Анжела вспоминала, что нужно отыскать его — того единственного, желанного. Она целовала чьи-то губы, пытаясь понять, кому они принадлежат, но потом снова забывала обо всем, придаваясь любовным играм.

Когда все закончилось и кто-то включил свет, Блонская поняла, что Дерека в комнате нет. Ее сознание заныло от разочарования. Гнев, стыд, обида — все смешалось в ней. Усталое тело отдавалось приятной болью, а сознание сгорало от неудовлетворенной страсти…

Но Дерек ушел, растворился в темноте. Никогда больше она не видела его. Злилась вначале, затем пыталась найти, но потом все как-то закрутилось, и мир выскользнул из рук. Мир, который она знала и любила. Теперь осталась жалкая пародия.

Блонская проснулась утром, чувствуя перемену. Неужели еще вечером она всерьез думала о том, чтобы уступить управляющему и сохранить свою работу швеи? Не нужна ей эта работа такой ценой. Вообще не нужна. У нее есть Мервик. Гульнар говорила, что он уже помог одной девушке, почему бы и ей не попытать счастья?

Анжела оделась, сходила в магазин, купила немного фруктов, дешевую помаду, тональный крем и новый бритвенный станок. Искушение купить духи было сильным, но на хорошие у нее не хватало денег, а дешевые не вызовут ничего кроме разочарования. Уж это-то она знала из своей прошлой жизни. Несколько часов Анжела приводила свое тело в порядок. В результате оставшись довольной той, кого увидела в зеркале, она надела свое единственное платье и отправилась к Мервику. Проходя мимо двери в швейный цех, где еще совсем недавно работала, она решила, что когда-нибудь это станет ее прошлым, о котором она забудет.

— Узнаю твой запах, — расплылся Мервик в желтозубой улыбке. — Пришла послушать мои песни?

— Ты говорил, что можешь помочь мне наладить жизнь.

— Я говорил, что могу показать тебе путь, а решать идти по нему или нет, будешь ты сама.

— Я уже решила.

— Поэтому ты ушла с работы?

— Откуда ты знаешь?

— Здесь много крыс. Никто лучше их не разносит сплетни.

— Понятно. Мне рассказали про девушку по имени Марина. Говорят, ты помог ей.

— Опять крысы…

— Ты помнишь ее или нет?

— Конечно, помню. Так же, как и ты, она приходила послушать мои песни. Я даже сочинил одну из них специально для нее.

— Мне рассказала о ней Гульнар.

— Это та, что работала с тобой?

— Да. Она сказала, что ты и ей предлагал, но она отказалась.

— Ничего я ей не предлагал, — недовольно заворчал Мервик. — Ее место за швейной машинкой — не больше.

— Почему? Она тоже красива, может быть, даже красивее меня… По крайней мере, моложе — уж точно.

— Она это не ты.

— Почему?


— Потому что ее место здесь, в этом подвале. Она не знает ничего, кроме этого подвала и будет хороша только в этом подвале.

— Странно. Она не показалась мне глупой… Ты знаешь нашего управляющего?

— Я знаю о том, чего он хотел от тебя.

— Откуда?

— У меня есть уши.

— У меня они тоже есть.

— Но ты доверяешь глазам, — Мервик причмокнул языком. — Поэтому ты не слышишь того, что слышу я.

— И что же ты слышишь?

— Сегодня утром Гульнар привела сюда подругу. Они разговаривали о тебе и об управляющем. Гульнар говорила, что ты не придешь, и у подруги будет шанс получить твое рабочее место.

— Мне это уже неинтересно.

— Мне тоже. Вот крысы, которые грызут крыс, это куда интереснее. Помоги мне подняться, — он протянул руку. — Значит, ты решила начать новую жизнь?

— Скорее, вернуться к прошлой.

— К прошлой? Это уже интересней. Обещай, что расскажешь мне об этом.

— Когда-нибудь.

Они подошли к закрытой железной двери в конце темного коридора. Высокий атлет с каменным лицом преградил им дорогу. Его взгляд недоверчиво мерил Блонскую. Она выпрямила плечи в какой-то момент, хотела даже отстраниться от Мервика, показать, что она не с ним.

— Нас ждут, — прохрипел Мервик, крепче сжимая ее плечо, словно прочитав мысли.

Они прошли в открытую дверь, оказавшись в прямоугольном помещении с низким потолком и несколькими железными дверями. Если бы не разговор с Гульнар о Марине и охранник на входе Блонская решила бы, что Мервик дурачит ее. Она и сейчас с трудом верила в его слова.

— Нам туда, — сказал Мервик, указывая рукой на одну из дверей.

— А ты неплохо ориентируешься для слепого.

— Я здесь живу. Не забывай, это мой мир.

Он открыл дверь. Яркий свет ослепил глаза. Сначала Анжела смогла разглядеть кожаный диван, стол, барную стойку, тумбы. Последним был мужчина. Он стоял посреди комнаты и улыбаясь смотрел на нее черными как ночь глазами. Анжела вздрогнула. Неужели прошлое всегда было так близко? Она не верила тому, что видит. Стоявший напротив нее мужчина не мог быть тем, кого так страстно она желала когда-то, не мог быть тем, кто сводил ее с ума одним своим видом, тем, ради близости с которым, она была готова на все. Не мог, но, тем не менее, был именно им.

— Дерек! — выдохнула Блонская, и сердце ее готово было выпрыгнуть из груди и, упав к ногам, разлететься на мелкие осколки.

Глава третья


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web