Демон. Глава 8.2


Демон

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая

Запрокинув голову, племянник Таисии Савиной Назар смотрел на серый, промокший от недавних косых дождей особняк Мольбрантов — одинокий, монолитный, мертвый. Назар помнил его другим — светящимся жизнью и многообразием лиц. Дорогие машины, красивые женщины… Помнил Назар и приемного сына Мольбрантов. Высокий, темнокожий, с крепкой мускулатурой уже в юности. Он учился на дому и всегда держался обособлено, выбирая друзей одного с ним круга. Сейчас Назар понимал и не осуждал его за эту избирательность. Мольбранты были богатыми иностранцами, в их доме всегда гостило много людей, их дети (как приемные, так и родные) были избалованы вниманием и материальными благами. Они искали таких же, как они — познавших любовь и прелести жизни. Такие, как Назар были не интересны им — слишком простые, слишком бедные. Назар слышал разные истории о доме Мольбрантов. От кроваво-ужасных до сексуально-извращенных.

— Господь все видит, — говорила Назару его мать.

Тогда в юности он не слушал ее, мечтая хотя бы на одну ночь оказаться в шкуре одного из Мольбрантов, чтобы вкусить любовь какой-нибудь красотки. О чем еще мог мечтать подросток, кроме дома, где сбываются фантазии.

— Господь все видит, — эти слова матери Назар вспомнил три года назад, когда в особняке Мольбрантов раздались ружейные выстрелы.

Трагедия заставила отбросить мечты и зависть, связанные с этим местом. Теперь это был дом смерти и страха. Дом страданий и кошмарных ночей. Дом, где разверзся сам ад и забрал в свое лоно верных слуг.

История облетела город, заставив содрогнуться всех, кто близко знал Мольбрантов. Они закрывали свои двери на засовы, усиливали охрану, боясь, что подобное может случиться и с ними. В их глазах был страх за свою жизнь. Каждый, кто когда-то был в доме Мольбрантов, притих, затаился, уехал из города подальше от назойливых расспросов и людской молвы…

— Страшно, правда? — Ульяна Флегонова взяла Назара за руку.

Они были знакомы не больше часа. Дед Ульяны и тетка Назара, представившие их друг другу, остались в теплой сторожке. Молодежь мудро решила, что старикам нужно побыть вдвоем и вспомнить молодость.

— Ты уверена, что туда стоит ходить? — Назар подозрительно смотрел на особняк.

— Почему нет?

— Разве ты не слышала о том, что там случилось?

— Это было давно. К тому же я уже ходила в этот дом и, как видишь, жива.

— Никогда не понимал подобного интереса.

— Поэтому ты пришел сегодня со своей теткой?

— Что значит «поэтому»?

— Потому что ты всего боишься. Посмотри на себя! Тебе двадцать три года, а ты все еще ходишь в гости со своей теткой, чтобы она познакомила тебя с внучкой своего бывшего любовника.

— Ты думаешь, они были любовниками?

— А ты так не думаешь?

— Я не знаю. Может быть, между ними была просто дружба?

— Дружба? — Ульяна весело засмеялась. — А ты забавный! Дружба! — она снова потянула его в сторону дома. — Пойдем. Дождь начинается. Ты уже слишком большой, чтобы бояться мертвецов.

— Я и не боюсь, — соврал Назар.


Смерть всегда пугала его. В детстве он боялся, что родители умрут, оставив его одного, что все, кого он любит, угаснут, а он останется. Потом он понял, что и сам умрет. Осознание этого повергло его в шок, и он даже заболел, подхватив какую-то вирусную инфекцию, свирепствовавшую в тот год. Его положили в больницу, и три недели, проведенные там, показались ему самыми одинокими в жизни. Он видел, как в соседней палате умер ребенок примерно его лет, девочка. Она была некрасивой, такой же, как и он, и, возможно, именно поэтому Назар проникся к ней теплыми чувствами. Он навещал ее, приносил конфеты, которые она не ела, и подолгу стоял возле ее постели, пока медсестры не отправляли его обратно в свою палату.

Ему было восемь лет, и он думал, что когда он и эта девочка поправятся и станут взрослыми, то непременно поженятся и у них родятся двое детей. Мальчик будет похож на него, такой же худенький с темно-русыми волосами и задранным вверх носом, а девочка на мать — рыжая и вся в веснушках. Это была его первая детская любовь и первая мечта, но девочка, которую он навещал, умерла, оставив его одного. В ту ночь Назар лежал в кровати, боясь заснуть и умереть во сне, как та девочка. С тех пор он панически боялся смерти. Своей, близких, чужих людей — неважно. Его пугали даже некрологи в газетах. Он знал — смерть идет за ним по пятам. Она окружает его, подбирается со всех сторон, забирая родных и друзей, смотрит на него с глянцевых журналов, смеется с экрана телевизора.

Назар никогда никому не рассказывал о своих страхах. Он боролся с ними сам. Боролся, как мог. Занимался спортом, меньше смотрел телевизор, из журналов читал либо те, что носили эротический характер, либо те, где печатались анекдоты и веселые истории. Он даже выбрал себе специальность, которая меньше всего напоминала о смерти. Никакой политики, никаких судов, охраны порядка и пожаров. Менеджер по продажам — это, по его мнению, было меньшим из всех зол.

Он работал в небольшом магазине, продавая мужскую одежду, и не мечтал о карьерном росте и богатстве, потому что богатство — тоже дорога к смерти. Зависть, излишества, романы с чужими женами — Назар избегал всего, что вызывало в нем страх смерти. Он научился жить с этим страхом, обманывать его. Тренажерный зал, работа, дом, любимая девушка. Иногда он был даже счастлив, запирая себя в этих четырех стенах. Иногда страхи оставляли его на несколько дней, позволяя надеяться, что они больше не вернутся, но они всегда возвращались. Порой во снах, заставляя просыпаться в холодном поту и прилипших к телу простынях, порой в шепоте за его спиной, в спрятанных слезах тех, кто оплакивал потерю близких.

Сегодня страх смерти снова вернулся. Дав передышку в несколько дней, он пришел в образе дома Мольбрантов. Назар стоял возле его дверей и, лихорадочно соображая, пытался вспомнить хоть что-то, способное обмануть этот страх. И он вспомнил. Вспомнил истории, которые были связаны с домом Мольбрантов до того, как здесь произошла трагедия. Когда-то про этот дом говорили, что здесь господствует власть тела. Об этом Назар и сказал Ульяне.


— Власть тела? — переспросила она, открывая дверь. — Что это значит?

— Говорили, что весь этот дом пропитан сексом.

— Сексом? — Они вошли внутрь. — По-моему, сейчас здесь только пыль.

— И сырость.

— Как в могиле.

— Я бы так не сказал.

— А как бы ты сказал? — Ульяна отпустила его руку, забрав с собой тепло своей ладони. — Оглянись вокруг. Разве здесь что-то напоминает о сексе? Кроме меня, конечно.

— Я не знаю. — Огромная гостиная вызывала у Назара чувство, близкое к агорафобии. — По-моему, это просто большой пустой дом.

— Не спеши с выводами, ведь здесь погибло много людей.

— Я не верю в призраков, если ты об этом.

— Но в людей-то ты веришь?

— В людей верю.

— А знаешь, что в этом доме выжил только один человек?

— Что-то слышал.

— Это был приемный сын Мольбрантов. Темнокожий парень с телом атлета. Как ты думаешь, у него были причины, чтобы совершить все это?

— Я не знаю.

— Убийца все еще не найден.

— И что?

— Может быть, это Мольбрант?

— Если тебе так интересно, найди его и спроси.

— Я уже спрашивала.

— Спрашивала?!

— Да. Мы стояли с ним в этом доме, как сейчас с тобой. Вокруг было темно. Тот же запах. И знаешь, что он ответил мне?

— Что он не убийца?

— Верно.

— И ты поверила ему?

— Нет.

— Зачем же тогда ты пришла с ним в этот дом?

— Мне было страшно. Ты никогда не замечал, что страх вызывает желание? Особенно здесь в этом доме, где пролито столько крови и спермы… Находиться с человеком, который, может быть, совершил все эти зверские убийства. Чувствовать его близость, слышать его дыхание, смотреть в его глаза, играть со смертью… Если, конечно, ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — сказал Назар, дрогнувшим от волнения голосом.

Слова Ульяны тронули его за живое. В них был смысл. Играть со смертью, не прячась от нее, а глядя ей в глаза. Не бежать, а догонять ее, балансируя на грани.

— Хочешь посмотреть, где произошло первое убийство?

— Я не знаю.

— Ты боишься?

— Возможно.

— Тогда тебе обязательно надо посмотреть.

— Зачем?

— Чтобы узнать, каково это, — она снова взяла его за руку. — Не бойся. Я буду рядом, — они подошли к дверям одной из спален. — Поверни ручку. Она не закрыта. — Назар засомневался. — Прикоснись к ней, — в темноте глаза Ульяны вспыхнули нездоровым блеском. — Тебе это понравится. Это то же, что впервые потрогать женскую грудь. — Влажная ладонь Назара соприкоснулась с холодной сталью. — Чувствуешь что-нибудь?

— Нет.

— Тогда открой ее. Три года назад на кровати, что стоит за этой дверью, лежала мертвая женщина. Возможно, она не успела даже закричать. Просто открыла глаза и увидела того, кто пришел ее убить…

— Сейчас здесь никого нет, — сказал Назар, решительно открыв дверь.

— Кроме нас.

— Кроме нас.

— Хочешь посмотреть еще одну комнату?

— Да.

Они обошли первый этаж, поднялись на второй.


— Эта дверь в комнату Мольбранта, — сказала Ульяна, останавливая руку Назара. — За ней нет смерти.

— Смерть могла жить в этой комнате.

— В голове Мольбранта?

— Можно и так сказать, — Назар повернул ручку и открыл дверь. — Ты заходила сюда с Мольбрантом?

— Мы провели здесь больше всего времени.

— Вы занимались сексом?

— Почему ты так решил?

— Не знаю. Ты же сама сказала, что страх возбуждает.

— А что скажешь об этом ты? Ты все еще боишься?

Назар не ответил. Он пересек комнату и сел на кровать. Простыни под его ладонями, казалось, все еще хранили тепло человеческих тел.

— Я смотрела ему в глаза.

— Кому?

— Мольбранту, — Ульяна закрыла дверь. — Я смотрела в глаза своего страха, — она подошла к окну. — Они были такими же темными, как эта ночь.

Воспоминания разогрели ее плоть. Чье-то теплое дыхание прикоснулось к затылку.

— У тебя нет ощущения, что мы здесь не одни? — спросила Ульяна.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве ты не чувствуешь? Тепло. Кто-то смотрит на нас. Кто-то знает, что мы здесь.

Узник отошел от окна, изучая нового гостя, которого привела к нему Ульяна. Его внимательный взгляд уперся Назару в затылок, вызывая жжение. Узник видел его жизнь. Видел его желания и страхи. Особенно страхи. Они нравились ему. Страхи увидеть смерть близких, друзей, свою собственную. Кто, как не смерть, могла научить ценить жизнь.

— Здесь теплее, чем в остальном доме, — сказал Назар, массируя свой зудевший затылок.

— Не ты один это заметил.

— Как ты думаешь, что это?

— Я не знаю, но оно здесь. Оно смотрит на нас.

— Не говори ерунды, — Назар боязливо передернул плечами.

— Иногда мне кажется, что этот дом живой. Дом, который впитал в себя так много секса и смерти.

Ульяна все еще вглядывалась в расползающуюся за окном ночь. Стекло, запотевшее от ее теплого дыхания, стало матовым, преломляя стройность высоких деревьев и всего, что было под ними. Ульяна бездумно изучала знакомые очертания, искаженные оптическим обманом, и оставшийся за окном мир начинал казаться ей менее реальным, чем то, что было в этой комнате.

— Ты знал, что французы называют оргазм маленькой смертью? — спросила Ульяна. — Мне рассказал об этом Мольбрант, когда мы были здесь…

Она вздрогнула, чувствуя тепло, окутавшее тело. Оно напоминало ей дыхание ее первого мальчика, который робко грел ей руки, мечтая получить в благодарность поцелуй, только сейчас у этого дыхания не было робости. Возможно, его владелец не знал, что значит это чувство.

— Сколько раз ты заглядывал в глаза своей маленькой смерти, Назар?

Ульяне нравилась эта игра. Она волновала, возбуждала ее. Узник обнял Ульяну, позволяя увидеть мысли Назара — холодные, пропахшие смертью. Ульяна снова вздрогнула.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Назар, — тихо сказала она.

— Что?

— Ты боишься смерти.

— Я… Как ты узнала?

— Думаю, мне показал это дом.


Узник проник в ее мысли, перестав скрывать себя.

— Думаю, мы нравимся ему, — сказала Ульяна. — Ты и я. Он хочет сделать нас своей частью, — она отошла от окна. — Твои мысли, Назар... Они такие холодные. В них так много страха, — Ульяна коснулась его плеча, чувствуя крепость натренированного тела. — Думаю, дом может научить тебя не бояться. — Теперь ее рука изучала его грудную клетку. — Но для этого тебе придется заглянуть в глаза своему страху. — Ей нравилась растерянность Назара, его робость. — Скажи мне, хочешь ли ты этого? — Его мысли были такими чистыми, такими ясными, словно она знала его всю жизнь. — Хочешь ли ты увидеть свой страх?

Ульяна скинула на пол куртку и расстегнула кофту. Теплое дыхание узника обжигало тело, застилая глаза вожделением, — этого было достаточно, чтобы подчинить разум.

— Твоя маленькая смерть, Назар, — сказал узник устами Ульяны. — Она ждет тебя.

Они легли на кровать. Назар наклонился к Ульяне, собираясь поцеловать.

— Мы здесь не для этого, — остановила она его. — Мне нужен твой ремень.

— Что?

— Сними свой чертов ремень и дай его мне.

— Что ты делаешь? — растерянно спросил Назар, видя, как она затягивает петлю на своей шее.

— Вот она твоя маленькая смерть, Назар! Вот он твой страх.

Ульяна вложила в его руки конец ремня. Узник проник в его мысли и показал, что нужно делать. Ульяна захрипела, чувствуя, как грубая кожа сдавливает шею. Кроваво-красная пелена застлала глаза. Горячее дыхание, наполнявшее низ живота, проникло глубже. Оно коснулось легких, заполнило их, обжигая огнем. Ульяна попыталась вскрикнуть, но крик застрял в сдавленном горле. В ушах загудело. Напрягся каждый мускул. Вцепившись руками в простыни, она выгнула спину, снова пытаясь закричать. Крик вырвался потоком слез из неестественно выпученных глаз.

Назар видел ее взгляд. Видел, как эти глаза смотрят на него. И видел мысли Ульяны, которые показывал ему узник — холодные и липкие, как сама смерть. Назар слился с ней, стал одним целым. Холод заполнил его тело. Он увидел себя мертвым, задушенным своими собственными руками. Ни мыслей, ни чувств. Только холодная пустота безбрежного океана одиночества. Это и был его самый большой страх. Он встретился с ним, заглянул в него и позволил ему заглянуть в себя.

Наваждение длилось не дольше мгновения, но Назару показалось, что прошла целая вечность. Затем холод отступил, сменился жаром, огнем. Он распространился подобно взрыву, заставив содрогнуться каждый клочок его тленной плоти, каждую клетку. То же испытала и Ульяна. Она стояла на краю этой бездонной пропасти вместе с Назаром, и он держал ее жизнь в своих руках. Такую хрупкую. Такую беззащитную.

Ремень, сдавивший ей шею, разжался, позволяя сделать вдох. Это был вдох боли и радости, страданий и наслаждений, слез и улыбок. Это был вдох, олицетворяющий жизнь. Тонкие губы узника коснулись сухих губ Ульяны. Она почувствовала это. Приоткрыла рот, надеясь на поцелуй, но ощутила лишь его дыхание. В бессилии она застонала, стягивая с шеи ремень. Реальность медленно возвращалась к ней. Реальность этой комнаты, этой кровати. Реальность, которая секунду назад казалась ей вымыслом, таким же, как тот мир, что шумел за окном листвой.

Ульяна с трудом проглотила скопившуюся слюну и зашлась кашлем.

Глава третья


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web