Дети ночных цветов. Том I

Дети ночных цветов 1

Скачать ознакомительный фрагмент

ТОМ ПЕРВЫЙ

Глава первая

Дверь была черной, такой же черной, как и дверной проем за ней. И ручка. Дверная ручка, к которой тянется хрупкая детская рука. Тонкие пальцы. Белая кожа. И больше ничего. Лишь мрак, дверь и рука ребенка, которая рано или поздно дотянется до дверной ручки и откроет эту черную дверь в ночь, в пустоту, в смерть… И пусть Сэнди О’Хара знала, что все это сон, легче ей от этого не становилось. Ведь это не был единичный сон – ночной, покрытый потом кошмар, который можно забыть спустя неделю или месяц. Нет, кто-то поставил сон на конвейер, заставляя его повторяться. Снова и снова. Дверь, мрак, рука ребенка. Дверь, мрак, рука ребенка… И так каждую среду каждой недели каждого месяца. И с каждым новым разом рука ребенка находилась все ближе и ближе к дверной ручке.

Сначала Сэнди не замечала этого – был только страх. Но потом страх притупился, позволил заметить то, что было оставлено без внимания прежде. Рука приближается, собираясь открыть черную дверь!

А что потом? Что будет, когда дверь откроется? Что может находиться в этой черной непроглядной тьме? Смерть? Но сон ведь не может убить! А если может? А если это вообще не сон? Но что тогда?

Сэнди споткнулась и уронила поднос с едой. Загремела разбившаяся посуда. «Вторник. Сегодня вторник, – сказала себе Сэнди, заставляя себя успокоиться. – Сон будет завтра, в среду, не во вторник. Не сегодня». Она стояла и смотрела, как густой кетчуп вытекает из разбитой бутылки на пол, расползается красным пятном. Рыжий кот выбрался из-под стола и деловито подошел к остаткам еды. Он принюхался, выбрал самые сочные куски жаркого и неспеша начал есть.

- Сэнди! – крикнул хозяин закусочной Грегори Палермо. – Какого черта ты делаешь?

- Я… – Сэнди моргнула, испуганно огляделась, словно не понимая, где находится. – Простите, мистер Палермо, – прошептала она. – Я просто... Просто...

- Просто растяпа! – он раздраженно поджал губы. – И не стой как истукан! Давай приберись здесь и принеси клиенту новый заказ.

- Хорошо, мистер Палермо. Я все так и сделаю, мистер Палермо. Я...

- Двигайся! – рявкнул он, заставив посетителей замолчать. – Простите, – сказал им Палермо. – Все нормально. Вас это не касается. Продолжайте есть, – он встретился взглядом с черноволосым мальчишкой лет шести и попытался улыбнуться. Мальчишка в ответ высунул язык и выпучил глаза. Палермо притворился, что не заметил этого.

Он прошел мимо Сэнди, словно ее и не было. Рыжий кот мяукнул и побежал следом за своим хозяином.

- Извините, – сказала Сэнди, желая, чтобы посетители быстрее вернулись к прерванной трапезе и перестали смотреть на нее.

Черноволосый мальчишка продолжал корчить рожицы, но делал это уже просто так. Сэнди опустилась на колени и начала собирать на поднос разбившуюся посуду и остатки еды.

Стэнли Донован поднялся из-за стола и, пользуясь случаем, начал пробираться к выходу.

- Эй, парень! – заорал на него повар. – Куда это ты собрался?!

- Кто? Я? – Донован изобразил удивление, растерянно хлопнул глазами, посмотрел на повара.

- Ты забыл заплатить! – повар указал на столик, за которым сидел Донован.

- Я? – Донован огляделся по сторонам. – Вовсе нет, – нашелся он. – Я просто хотел помочь девушке убрать с пола разбитую посуду.

- Ну-ну… – протянул повар, прижал указательный и средний пальцы чуть ниже своих глаз, затем, оставив указательный, направил его на Донована. – Я наблюдаю за тобой, парень, – прошептал он.

Донован заставил себя улыбнуться, притворился, что не понимает, почему повар прицепился к нему, и опустился на корточки.

- Давай помогу, – сказал он Сэнди, и, не дожидаясь ее согласия, начал собирать осколки.

- Не нужно, – попыталась остановить его Сэнди.

- Еще как нужно, – Донован встретился с ней взглядом и улыбнулся.

У него было худое, обветренное лицо, русые, выгоревшие на солнце волосы. И глаза... Глаза особенно понравились Сэнди. Чистые, небесно-голубого цвета, словно в них поселилась частица самого неба.

- Что-то не так? – спросил Донован. – Если вы думаете, что я делаю это для того, чтобы заплатить за обед, то...

- То я ошибаюсь? – помогла ему Сэнди и широко улыбнулась. – Верно?

- Верно, – Донован улыбнулся в ответ.

Зубы у него были ровными и белыми. «Совсем не похожи на зубы бродяги, – подумала Сэнди. – Вот только походный рюкзак за его плечами, пыльная одежда, светлая недельная щетина…»

- Давай я принесу тебе кофе, – сказала Сэнди, когда с уборкой было покончено, увидела сомнения на лице нового знакомого и предупредительно взмахнула рукой. – Не переживай. Это будет за счет заведения.

- Ну раз так… – Донован покосился на мускулистого чернокожего повара. Сэнди проследила за его взглядом.

- Если тебе нечем заплатить за обед... – начала она, но Донован прервал ее, нетерпеливо отмахнувшись. – Ну извини, если ошиблась, – Сэнди обиженно пожала плечами.

Донован поджал узкие губы, снова посмотрел на повара. Что ж, похоже, сегодня удача оставила его. Он влип, попался. Донован выгреб из карманов мелочь, которая у него была. Нет, этого определенно не хватит, чтобы заплатить за обед. И еще этот повар!

- Подожди! – позвал Донован Сэнди. Она обернулась, посмотрела на него, терпеливо подняв брови. – Я потерял бумажник и… – Донован замолчал, увидев, что Сэнди улыбается. – И если бы я мог как-то отработать свой обед… – Донован снова замолчал. Сэнди смотрела на него, продолжая улыбаться. Он обиделся, всерьез обдумывая возможность сбежать, но повар наблюдал за ним. Поэтому оставалось только ждать. – Так ты поможешь мне или нет?

- Ну, если ты умеешь мыть посуду и выносить мусор, то, думаю, да.

- Отлично, – Донован решительно поднялся.

Повар вышел, чтобы загородить ему путь к выходу.

- Расслабься, – улыбаясь, сказал ему Донован. – Покажи лучше, что нужно мыть и где убираться. – Донован замолчал.

Повар пытливо смотрел на Сэнди.

- Ну это же лучше, чем если бы он просто сбежал?! – всплеснула она руками.

Повар прищурился, смерил Донована пытливым взглядом.

- Что ж, пусть будет уборка мусора, – он указал бродяге на коридор к черному ходу.

Донован взвалил на плечо рюкзак, прошел мимо туалетов.

- Стой! – крикнул ему повар. Донован обернулся. Повар бросил ему халат. – Оставь свои вещи здесь, а после иди во двор и наведи там порядок.

- Обойдусь и без халата, – попытался возразить Донован.

- Нет, ты не понял, – повар выхватил у него из рук рюкзак. – Я хочу, чтобы ты надел халат не для того, чтобы сохранить чистоту. Я хочу, чтобы ты оставил все свои вещи здесь и работал только в этом халате, чтобы вдруг тебе в голову не пришла идея бросить работу и сбежать.

- Это глупо, – попытался возразить Донован.

- Не глупее, чем стоять и следить за тобой, пока ты работаешь. – Повар открыл шкаф и бросил в него рюкзак Донована. – Давай, парень, снимай свои шмотки.

- Черт. Идиотизм. – Донован огляделся, снял рубашку, стянул через голову футболку, взъерошив сальные волосы.

- Брюки тоже снимай, – поторопил его повар.

- Ну уж это слишком!

- Ботинки можешь оставить.

- Отвернись! – цыкнул Донован на Сэнди.

- Было бы на что смотреть! – скривилась она. Донован надел халат, чувствуя себя полным идиотом.

- Покажи ему двор, – велел повар Сэнди, и Донован заметил, как они заговорщически переглянулись.

- Ну конечно! – скривился он, когда Сэнди вывела его во двор. – Вы что, спятили, решив, что я буду убирать все это?! Отсюда вообще хоть когда-то увозили мусор?

- Нет, – Сэнди молча смотрела на груды полиэтиленовых пакетов.

Сколько лет существовала эта закусочная? Тридцать? Сорок лет? Что ж, некоторый мусор здесь может претендовать на роль антиквариата. По крайней мере, тот, что не растащили птицы и собаки.

- Я не стану убираться здесь, – решительно заявил Донован. Он посмотрел на Сэнди, но она выглядела беспристрастной. – Да ни один обед, пусть даже в самом «Империале», не стоит и десятой доли того, что нужно платить за эту работу! – Донован огляделся. – Нет, хватит с меня. Давайте лучше я вымою посуду и мы разойдемся. – Он услышал, как хлопнула входная дверь, и обернулся.

Вместо повара на ступенях стоял Грегори Палермо. Он молчал, меряя то Донована, то груды мусора оценивающим взглядом. Что ж, когда-то все равно нужно будет избавляться от всего этого, так почему бы не сделать это сейчас?

- А если я тебе доплачу? – спросил Палермо, останавливая взгляд на Доноване.

- Доплатите? – недоверчиво переспросил перекати-поле.

- Да, – Палермо нетерпеливо пожал плечами. – Три сотни тебе будет достаточно?

- Три сотни?

- Плюс еда, плюс комната в отеле, пока ты работаешь здесь.

- Бесплатно?

- Конечно, бесплатно! А когда закончишь, я проверю все и выдам тебе обещанные три сотни.

- Звучит неплохо. – Донован недоверчиво посмотрел на груды мусора, перевел взгляд на Сэнди. – Как думаешь?

- По-моему, справедливо, – сказала Сэнди.

- По-моему, тоже.

- Ну вот и отлично! – Палермо радостно улыбнулся. – Объясни ему, как мы здесь работаем, Сэнди, а потом возвращайся к клиентам. У этого парня впереди еще долгий день!

- Стэнли, – сказал Донован.

- Что?

- Меня зовут Стэнли Донован.

- Отлично, – кивнул Палермо. – Мусор будешь складывать в контейнеры у дороги. Вечером я позвоню Брюсу Кромеру, и он заедет с утра. Погрузишь все в его машину, – Палермо неожиданно прищурился. – Как думаешь, сколько грузовиков нам придется увезти? Десять? Двадцать?

- Посмотрим, – хмуро сказал Донован.

- Да, – закивал Палермо. – Посмотрим. – Он повернулся к Сэнди и хитро подмигнул ей. – Приглядывай за ним, сладенькая.

- Сладенькая?! – опешила Сэнди. Нет, за последний год она так и не смогла привыкнуть к манерам Палермо.

- Конфетка! – расплылся в сальной улыбке управляющий, перевел взгляд на Донована. – Ты, парень, тоже присматривай за ней. Понимаешь, о чем я?

- Нет. Не понимаю, – честно признался Донован. – И, мистер Палермо… – остановил он управляющего за мгновение до того, как он ушел.

- Да? – Палермо обернулся, открыв дверь в закусочную.

- Называйте меня Стэнли, мистер Палермо. Не парень.

- Стэнли? – Палермо нахмурился, окинул Донована внимательным взглядом. – Сколько тебе лет?

- Двадцать девять.

- Что ж, похоже, для парня ты действительно староват. – Палермо сморщился, словно съел что-то крайне невкусное. – Хотя Стэнли тоже мне не нравится. Больше подходит для ребенка. Тебе так не кажется?

- Нет.

- А вот мне кажется.

- Ну тогда Донован.

- Просто Донован или лучше мистер Донован? – продолжил издеваться Палермо.

- Можно просто Донован.

- Хорошо. Обещаю, что подумаю об этом в свободное время, парень. – Палермо перешагнул через порог и захлопнул за собой дверь быстрее, чем Донован нашелся, что сказать.

- Не обращай на него внимания, – посоветовала Сэнди, видя, что Донован все еще пытается определиться, как вести себя дальше. – Он не такой, каким хочет казаться.

- Ты так думаешь? – Донован смотрел на закрытую дверь.

- Я здесь почти год, и, несмотря на все сальности, что приходится выслушивать, Палермо еще ни разу не зашел дальше сальностей и ребяческих намеков.

- Надеюсь, что все действительно так. – Донован отвернулся от двери.

- Все именно так, – заверила его Сэнди. Она улыбнулась и сделала шаг вперед, желая получше рассмотреть глаза своего нового друга. – Ну а ты? Что тебя занесло сюда? – Сэнди увидела, как Донован пожал худыми плечами. – Значит, просто перекати-поле?

- Можно и так сказать, – Донован улыбнулся. Жесткие черты обветренного лица смягчились.

- А ты симпатичный, – честно призналась Сэнди.

- Вот как? Что ж, похоже, это заразно.

- Заразно?

- Сальность вашего менеджера. Смотри, если через неделю я начну называть тебя «сладенькая» или «конфетка», то нужно будет объявлять карантин, чтобы это заражение не распространилось на всю страну.

- Через неделю тебе будет уже наплевать на остальную страну.

- Что ж, представляю, что с тобой случилось здесь за год!

- О, не переоценивай себя! Ты даже близко не представляешь!

- Думаешь?

- Уверена! – Сэнди рассмеялась. – А если честно, то я даже рада, что ты останешься здесь на время. Хоть какое-то разнообразие.

- Да уж… – Донован обернулся и посмотрел на груды мусора. – Целая колонна грузовиков разнообразия.

- Ты справишься.

- А куда мне деваться? – Донован снова улыбнулся. – Кстати, раз уж у нас с Палермо договор, то, может, ты поговоришь с поваром, чтобы он вернул мне мою одежду?

- Сам поговори. – Сэнди хитро прищурилась. – И не бойся его. Патер не такой злой, как кажется. – Она замолчала, увидев улыбку на лице Донована. – Что?

- Да тебя послушать, так здесь все не такие как кажутся.

- Ну, не все...

- А ты? – Донован подошел к Сэнди вплотную. – Ты тоже не такая, как кажешься на первый взгляд?

- Я хуже, – не задумываясь сказала Сэнди. – Намного хуже. – Она прищурилась.

- Это значит, что я могу рассчитывать на вечернее свидание? – спросил Донован.

- Свидание? – Сэнди задумчиво поджала губы, затем сложила бантиком. – Принимайся лучше за работу, пилигрим.

- Как скажешь, сладенькая, – расплылся в улыбке Донован. Сэнди наградила его гневным взглядом. – Либо Пилигрим и Сладенькая, либо Стэнли и Сэнди, – пожал плечами Донован.

- Пусть лучше будет Стэнли и Сэнди.

- Хорошо, – Донован еще раз улыбнулся, но Сэнди на этот раз не ответила улыбкой на улыбку.

Несколько секунд она смотрела ему в глаза, пытаясь понять, нравится ей новый знакомый или нет. «Да, - думала она, - такое иногда случается. Встречаешь человека, думаешь, что он может стать твоим другом, а потом вдруг понимаешь, что это была ошибка. Главное понять это раньше, чем завяжется дружба или близкие отношения».

- Что-то не так? – растерянно спросил ее Донован. Сэнди вздрогнула, отвела взгляд, качнула головой. – Просто ты так на меня смотришь...

- Ничего серьезного, – спешно сказала Сэнди. – Просто пытаюсь понять, станем друзьями или нет. Не принимай на свой счет. Я просто... Просто иногда у меня бывают заскоки и все такое... В общем, я не самый хороший друг, если ты, конечно, понимаешь, что такое дружба.

- Не переживай, – Донован улыбнулся, но на этот раз более сдержанно. – Из меня тоже друг неважный, так что...

- Так что посмотрим.

- Да, – согласился он. – Посмотрим, – он проводил Сэнди взглядом до двери, ожидая, что она обернется, но она не обернулась.

«Девчонка, – подумал Донован. – Глупая девчонка, которой еще только предстоит стать женщиной».

Он улыбнулся, вспомнив оставшуюся в Чикаго Марлу Старк. Не женщина, а кремень: крепкий и неприступный. Попробуйте столкнуться с ней и увидите, как полетят искры. Кажется, она часто говорила ему, что он просто глупый мальчишка, которому еще только предстоит стать мужчиной. Донован подавил усталый вздох. «Все в прошлом, – сказал он себе. – Теперь только настоящее».

Донован смерил безрадостным взглядом груды мусора. Думал ли он еще пару лет назад, что закончит свои дни, убирая мусор в закусочной штата Невада? Да он бы высмеял любого, кто осмелился предположить такое! Если он и окажется в этих краях, то исключительно направляясь в Вегас, чтобы немного отдохнуть от успешной карьеры. Но карьера не удалась. Журналист из Донована вышел третьего сорта, да и как человек он оказался не подарок: вспыльчивый характер, чрезмерные амбиции, завышенная самооценка.

- Что позволяет тебе считать себя таким исключительным? – спросила его как-то Марла. Она была одного с ним возраста, но иногда Доновану казалось, что между ними как минимум лет десять разницы.

«Разве может быть человек до тридцати таким усталым от жизни?» – думал он, наблюдая за тем, как спит Марла. Была ли она красивой женщиной? Конечно. Но вот что заставляло людей считать ее красивой, Донован так и не смог понять. У некоторых людей невозможно выделять что-то в отдельности. У кого-то красивые глаза, у кого-то губы, у кого-то фигура, а кто-то просто красив, потому что красив. Эти люди подобны пазлу, на который бесполезно смотреть, пытаясь увидеть картинку, пока он разобран. Вот такой была Марла – обладательница необъяснимой, целостной красоты. Любил ли ее Донован? Возможно, где-то посередине линии, отведенной их совместной жизни. Сначала он просто хотел обладать этой красотой, затем была любовь и привязанность, и в итоге наступило безразличие. «Невозможно открыть одну и ту же землю дважды, – думал Донован. – Рано или поздно радость от новизны притупится и станет обыденностью».

Иногда он смотрел на Марлу и спрашивал себя, когда же она поймет то же самое, что понял он – когда же она признает, что они устали друг от друга? Но Марла не понимала. «Может быть, у женщин это происходит как-то иначе? – думал Донован. – Или, может быть, это просто с Марлой что-то не так? Или со мной? Или с НАМИ?» Последнее показалось Доновану не лишенным смысла. Может быть, им не хватает ребенка? Почему бы и нет? Рано или поздно он получит Пулитцеровскую премию, состарится, и дети, а лучше внуки, будут не лишними.

- Ты спятил? – спросила его Марла, но злости или недоумения в ее голосе Донован не услышал.

- Почему бы и нет? – спросил он, пожимая плечами. Марла долго смотрела на него, затем тоже пожала плечами...

Донован тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Кто-то наблюдал за ним. Донован чувствовал этот пристальный взгляд на своей спине. Он резко обернулся, но не увидел ничего, кроме уходящей за горизонт пустыни. Донован вышел со двора и заглянул за угол дома – ничего, кроме уродливого одноэтажного здания отеля, скрючившегося, подобно гигантскому червю, выбравшемуся из недр земли. Даже цвет отеля до отвращения напоминал цвет земляного червя.

- Хватит пялиться, - сказал Донован, обращаясь к черным окнам отеля.

На мгновение ему показалось, что время остановилось. Точно такое же он пережил, когда редактор «Требьюн» сказал ему, что о повышении можно забыть. «Как это – забыть?» – думал Донован, но так и не мог понять, что все это значит. Вроде не шутка и не сон. Но что-то не так. Тогда редактор смотрел на него и терпеливо ждал. Теперь на него так же смотрел странный, похожий на червя отель.

Донован резко обернулся, снова почувствовав, что кто-то наблюдает за ним. Черная кошка, выгнув спину, смотрела на него с груды мусорных пакетов. Худая, с большими зелеными глазами.

- Пошла прочь! – цыкнул на нее Донован. Кошка мяукнула, спрыгнула на землю и лениво потянулась. – Пошла прочь от моего мусора! – Донован безрадостно рассмеялся. Кошка снова мяукнула. – Я сказал, пошла... – Донован замолчал, обернулся. Высокая девушка с длинными черными волосами до ягодиц смотрела мимо него на черную кошку.

- Джейд. Девочка! – девушка присела на корточки и поманила к себе черную кошку.

Черные волосы девушки почти достали земли. Донован обернулся. Кошка прошмыгнула у него под ногами, ткнулась мордочкой в руку хозяйке и довольно замурлыкала.

- Умница, – девушка погладила своего питомца, посмотрела на Донована и неожиданно улыбнулась. – Вы новый работник? – спросила она.

Донован пожал плечами.

- В каком-то роде.

- Ах, теперь это так называется? – девушка поднялась.

Донован попытался определить, сколько ей лет, но так и не смог. Может быть, двадцать. Может быть, чуть за тридцать. Такие женщины иногда встречаются: одни, как Марла Старк, красивы в своей целостности, и невозможно выделить какую-то их отдельную часть, другие либо рано взрослеют, либо поздно стареют, что не позволяет точно определить их возраст.

Девушка улыбнулась Доновану и, развернувшись, пошла к отелю. Черная кошка засеменила следом.

- Подождите! – крикнул Донован.

Девушка остановилась. Черная кошка остановилась. Девушка обернулась. Черная кошка обернулась. Донован отметил, что глаза девушки почти того же цвета, что и глаза кошки – ярко-зеленые. Девушка молчала, награждая Донована вопросительным взглядом.

- Вы живете в отеле? – спросил Донован первое, что пришло в голову.

- Хотите напроситься на ужин? – неожиданно оживилась девушка. Кокетство придало ей очаровательный вид духовной зрелости и плотской юности. Донован прищурился, ожидая подвоха. Зачем он вообще окликнул ее?!

- Говорите, на ужин? – Донован осмотрел девушку с головы до ног. Легкое платье чуть ниже колен было почти прозрачным. Босые ноги. Кожа гладкая и смуглая. – А это возможно?

- Сомневаюсь, – девушка улыбнулась.

- Я так и подумал, – Донован притворно зевнул. – Ну хоть имя твое можно узнать?

- Имя? – девушка задумчиво поджала губы. – Имя, пожалуй, можно. – Она встретилась с Донованом взглядом.

- И? – поторопил он.

- Ах! – девушка рассмеялась. – Я Гермина.

- Я Стэнли, – Донован улыбнулся.

- Я знаю, – сказала Гермина.

- Знаешь? Откуда?

- Слышала, как ты разговаривал с Сэнди.

- Вот как… - Донован опустил глаза и посмотрел на кошку. Питомец жалобно мяукнул и спрятался за ноги хозяйки. – Кажется, я пугаю ее, – сказал Донован.

- Ну это же всего лишь кошка! – рассмеялась Гермина. Донован пожал плечами.

- Просто пытаюсь поддержать разговор.

- А как же работа?

- Успею, – Донован цеплялся за разговор, не желая, чтобы он прекращался.

- Тогда, может быть, работа есть у меня, – уклончиво сказала Гермина.

Она снова повернулась к Доновану спиной и направилась в отель. На полдороги она обернулась и помахала Доновану рукой. Донован помахал в ответ.

- Хоть бы кошку оставила для компании, – буркнул он, заставляя себя приниматься за работу.

Он выбрал пару самых свежих пакетов и отнес их к наполовину заполненным контейнерам. «К вечеру я их заполню». Он посмотрел на окна закусочной, из-за которых за ним наблюдала пожилая пара. Сморщенная от прожитых лет брюнетка пила из высокого стакана коктейль, то и дело обхватывая соломинку накрашенными губами так, словно ей было не около семидесяти, а лет двадцать, а то и меньше. Донован встретился с ней взглядом, и старуха подмигнула. Донован вымучил дружелюбную улыбку. Старуха жадно присосалась к соломинке, продолжая смотреть на Донована, пока он не отвернулся.

- Ух! – проворчал Донован, направляясь к грудам мусора. – Знойная штучка! – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Надеюсь, они заканчивают обедать и не собираются остаться.

Донован взял два свежих пакета. В одном из пакетов кто-то зашевелился. Из прогрызенной в полиэтилене дыры выскользнула мышь и спряталась под другими пакетами с мусором.

- Только не говори, что это был твой дом! – попытался поднять себе настроение Донован разговором с мышью. Мышь не ответила.

Донован огляделся и безрадостно рассмеялся.

- Скоро начну разговаривать с дорожными столбами и кактусами, – проворчал он себе под нос, стараясь не думать о монотонности своей работы.

Солнце начало припекать, и Донован давно бы снял халат, если бы не старуха в кафе. Она наблюдала за ним, словно обещанное в Вегасе шоу начиналось уже здесь, в этом кафе. И главным исполнителем был Донован. Не хватало лишь аплодисментов.

- Эй, Пилигрим! – позвал его повар, выходя на задний двор.

Донован поднял залитую потом голову, надеясь, что повар предложит ему холодной воды или пива, но вместо этого повар протянул ему лопату и грабли.

- Думаю, тебе это пригодится, – сказал повар. – Будешь собирать старый мусор в пакеты.

- Зачем в пакеты?

- Хочешь носить эту гниль руками?

- Нет.

- Я так и думал, – повар расплылся в довольной улыбке, прислонил к стене лопату и грабли, вернулся в закусочную.

- Думал он! – хмыкнул Донован, показывая закрывшейся двери средний палец.

Неожиданно дверь открылась, на пороге снова появился чернокожий повар, увидел предназначенный ему жест и разочарованно покачал головой.

- Хотел предложить тебе холодного пива, но вижу, что лучше этого не делать, – сказал он. Дверь снова закрылась.

- Черт! – буркнул Донован, отчитывая себя за несдержанность. Он посмотрел на дверь, надеясь, что повар снова выглянет, но дверь оставалась закрытой.

Донован вытер мокрое от пота лицо и взял еще два пакета с мусором. Сначала эти пакеты казались ему легкими, но на двадцатый заход он понял, что это не так. «Вот если бы можно было как-то подогнать грузовик прямо сюда…» Донован потратил четверть часа, пытаясь придумать какой-нибудь подъезд к мусорным кучам, но так и не нашел решения.

Вернувшись к работе, он попытался считать перенесенные мешки с мусором, чтобы хоть как-то разнообразить рутину, но не прошло и получаса, как Донован сбился и попытался пересчитать перенесенные мешки, снова сбился и в итоге решил, что так он только потратит время. Вот напевать что-нибудь себе под нос – это уже другое дело.

Тексты песен путались в голове, и Донован часто бубнил что-то бессвязное, просто чтобы не нарушать мотив. Взяв очередную пару пакетов, Донован развернулся, сделал шаг, остановился. Мотив вылетел из головы, и Донован просто сначала засопел, а затем и вовсе стих. Поставив пакеты на землю, он обернулся и посмотрел на то, что находилось под ними. В груде мусора лежала человеческая рука. Донован убрал находившийся сверху пакет и увидел всего человека.

Это был мужчина: не больше сорока лет, дешевый костюм, дерьмовая стрижка. В уродливом месиве, оставшемся от лица, копошились черви. Донован не двигался – просто стоял и смотрел на покойника, чувствуя, как кровь отливает от лица. Голова медленно начинала кружиться, в ушах появился шум. Вонь гниющей плоти стала невыносимо четкой на фоне остальных запахов свалки. Желудок сжался, намереваясь избавиться от остатков пищи. Донован отвернулся от покойника. Его вырвало на черные мусорные пакеты.

«Только не смотреть больше на это лицо! – приказал он себе. – Только не смотреть...» Снова согнулся пополам, отошел назад, сел на ступени в кафе и попытался отдышаться. Порывистый ветер приносил свежесть и прогонял тошнотворный запах гниения. Но когда ветер стихал... Донован задержал дыхание. Легкие вспыхнули огнем. Нет, он не может больше не дышать. Запах разлагающейся плоти вызвал новый приступ рвоты. Донован вытер рот, поднялся на ноги и заставил себя войти в кафе. Повар наградил его недовольным взглядом.

- Пришел за пивом?

- Там… – Донован замолчал, пытаясь подобрать слова.

Он огляделся. Посетителей было достаточно много. Если он скажет о трупе, то все они захотят посмотреть на это или решат покинуть кафе, а в этом случае Палермо точно не заплатит ему за этот день работы. Сколько он уже переносил мешков с мусором? Сто? Сто пятьдесят? Обед он уже отработал, но вот можно ли надеяться на что-то большее? Донован увидел управляющего и, забыв о поваре, направился к Палермо.

- Решил поужинать? – спросил управляющий, демонстративно глядя на наручные часы. – По-моему, еще немного рановато, да и...

- Там труп, – тихо сказал Донован.

- Возьми лучше пару бутербродов и банку пива... – Палермо нахмурился. – Что ты сказал?

- Во дворе, где я разбирал мусор… – Донован убедился, что их никто не слышит. – Там труп мужчины... Еще свежий... В смысле не старый... В общем, кожа еще есть и...

- Какая кожа?! – Палермо растерянно выпучил глаза.

Семья за ближайшим от него столиком прекратила оживленные разговоры о Гранд-Каньоне и настороженно начала прислушиваться. Палермо не заметил этого. Он смотрел на Донована и начинал жалеть, что нанял этого проходимца на работу. О чем тут болтает этот парень? Он что, наелся каких-нибудь галлюциногенных пилюль? Нет, это уж слишком. Даже мусор в этом отеле не заслуживает того, чтобы его убирал какой-то наркоман.

- О чем ты вообще говоришь?! – сквозь зубы спросил Палермо. На мгновение ему показалось, что все посетители прекратили есть и устремили на них свои взгляды. Кафе и отель, где работают наркоманы! Только такой славы ему и не хватало. – Думаю, нам нужно пересмотреть наш договор, – принял решение Палермо. Он заплатит этому парню десятку, может быть, даже две десятки и распрощается с ним, чтобы подобных недоразумений больше не возникало. Хватит с него! Не нужно ему это. Даже уборка мусора на заднем дворе не стоит подобных жертв – слава отеля и кафе, где работают наркоманы.

Палермо смотрел на Донована, стараясь не думать о взглядах посетителей. Не могли они все услышать то, что сказал здесь этот пилигрим. От напряжения по лицу Палермо покатились крупные капли пота.

- Думаю, будет лучше, если вы выйдете и сами посмотрите на тело, – сказал Донован.

Услышав слово «тело», Палермо вздрогнул, затравленно огляделся по сторонам. Только этого ему еще не хватало! Мало того, что разговоры о наркоманах обеспечены как минимум на ближайшую неделю, так теперь за кафе еще закрепится слава места, где помимо обеда на заднем дворе среди мусора можно всегда спрятать покойника. Палермо представил, как особо выдающиеся посетители подписывают услугу по складированию тел в меню – черная надпись от руки, сделанная маркером под ровными печатными строками предлагаемых блюд. От такого будет сложнее отмыться, чем от наркоманов рабочих. А что если эта байка не умрет через неделю или месяц, а станет визитной карточкой этого кафе? Люди будут приезжать сюда, чтобы специально спросить, правдивы ли все те истории, которые они слышали о кафе и отеле. Палермо услышал их голоса:

- А сколько стоит складирование тела?

- А если тел будет несколько, то скидка предусмотрена или нет?

Порядочные семейные пары с детьми станут обходить закусочную стороной. Его посетителями станут безумцы и бродяги.

- Ну уж нет! – прошипел Палермо, меряя Донована гневным взглядом.

- Боюсь, вам придется выйти со мной на улицу, – настойчиво сказал Донован. Волнение Палермо, суть которого он так и не смог понять, передалось и ему.

- Да, – прошипел Палермо, оглядываясь по сторонам. – Боюсь, действительно придется… – он шагнул на Донована, заставляя того спешно направиться к выходу.

Донован вышел на улицу, избегая смотреть на то место, где лежало тело.

- Тебя что, вырвало здесь? – скривился Палермо, глядя себе под ноги. Донован кивнул, затем снова кивнул, но уже в сторону груды мусора.

- Тело там, – сказал он. Палермо сжал челюсти, заставляя себя сдержаться. – Посмотрите, – поторопил его Донован.

- Посмотреть? – Палермо презрительно хмыкнул. – Хорошо. Я посмотрю, но потом… – он увидел начавший разлагаться труп и замолчал.

Кожа мертвеца была серо-зеленого цвета – так, по крайней мере, показалось Палермо. Какое-то время он не моргая смотрел в такие же неподвижные глаза покойника, затем увидел раздробленный нос и копошащихся в ране червей. Желудок сжался. Палермо отвернулся от мертвеца и, согнувшись пополам, избавился от плотного обеда. «Что это? Кто это? Как он оказался здесь?» Палермо достал носовой платок и вытер лицо.

- Что все это значит, черт возьми?! – спросил он Донована.

- Если бы я знал, – Донован беспомощно развел руками, почувствовал на себе подозрительный взгляд Палермо и спешно объяснил, как нашел мертвеца. – К тому же он лежит здесь уже как минимум недели две, – закончил Донован, надеясь, что после рассказа все подозрения будут сняты с него.

- Но ведь не пришел же он сам сюда! – выкрикнул Палермо визгливым голосом.

- Ну, если учитывать, в каком состоянии его лицо, то нет.

- Не надо про лицо! – скривился Палермо, боясь нового приступа рвоты. Перед глазами снова мелькнула картина гниющей человеческой плоти и копошащихся там червей. – Не смей! – прикрикнул Палермо не то на Донована, не то на свой желудок.

- Может быть, его просто кто-то сюда подбросил? – предположил Донован. – Узнал, что вы никогда не увозите отсюда мусор, и решил, что лучшего места спрятать мертвеца и быть не может.

- А пустыня на что? Я имею в виду того, кто хотел спрятать этого мертвеца?

- Ну, может, убийство произошло где-то неподалеку? В отеле, например? Не думаю, что тащить труп в пустыню намного умнее, чем спрятать его здесь.

- Хочешь сказать, что в моем отеле кто-то кого-то убил? – Палермо побледнел, и Донован предусмотрительно отошел назад, решив, что управляющего сейчас снова вырвет. Палермо сжался, шумно сглотнул, борясь с тошнотой. – О боже! – выдавил он из себя. Его затравленный взгляд скользил по мусорной куче, старательно избегая того места, где лежал мертвец. – Это нехорошо. Ох, как это нехорошо!

- Думаю, нужно вызвать шерифа, – сказал Донован.

- Шерифа? – взгляд Палермо стал более затравленным, словно он сам принес сюда это тело, предварительно обработав его лицо бейсбольной битой. Мертвец разорит его, уничтожит бизнес, создаст отелю такую славу, что никто не пожелает здесь останавливаться. – А может, не надо шерифа? – спросил Палермо Донована и кивнул в сторону, где лежал мертвец. – Он ведь все равно уже мертв.

- Хотите оставить его здесь? – Донован невольно улыбнулся.

- Здесь? – Палермо нахмурился и решительно замотал головой. – Нет. Не хочу.

- Тогда звоните шерифу, – Донован помялся с ноги на ногу. – А я, если вы не против, принял бы душ и пообедал.

- Ты хочешь принять душ?! – вытаращил глаза Палермо.

- Вы обещали мне номер в отеле на время работы и...

- У нас здесь труп, а ты думаешь о том, что нужно принять душ?

- Я вообще-то мусор здесь убирал, а не улучшал свой загар, – напомнил Донован. – От меня воняет, как от урны, да и в желудке урчит так сильно, что кажется, где-то рядом работает машина без глушителя, – Донован замолчал и опустил голову, не желая играть с Палермо в гляделки.

- Не понимаю… – покачал головой Палермо. Он попытался еще раз встретиться с Донованом взглядом и посмотреть ему с укором в глаза, но Донован настырно не желал поднимать голову. – Иди найди Сэнди. Скажи, чтобы накормила тебя и отвела в пятый номер.

- Спасибо, мистер Палермо. – Донован почти вошел в кафе.

- Нет, подожди! – остановил его Палермо. – Скажи Сэнди, пусть лучше отведет в девятый номер. – Он дождался, когда Донован уйдет. – Там, кажется, еще не прибирались после съехавших жильцов, – добавил Палермо, глядя на закрытую дверь.

Сдвинув к переносице брови и заложив за спину руки, он прошелся по заваленному мусором двору, надеясь, что в голову придет какая-нибудь гениальная идея, способная спасти его от необходимости разглашать секрет о том, что в кафе найден мертвец, но идей не было.

Палермо шумно выдохнул и прошел в туалет для служебного персонала, чтобы умыться и сполоснуть рот. Звонить шерифу, чувствуя во рту запах рвоты, выглядело настоящим преступлением, за которое предусмотрено наказание почти такое же, как за убийство.

- Собираетесь на свидание? – пошутила Сэнди, застав Палермо у зеркала тщательно зачесывающим назад жидкие черные волосы. Палермо обернулся, наградил ее гневным взглядом. – Я ее знаю? – прищурилась Сэнди.

- Иди работай, пока эта работа еще у тебя есть! – рявкнул на нее Палермо. Сэнди вздрогнула и, перестав улыбаться, спешно ретировалась. – То-то же!

Палермо убрал расческу в карман и подошел к телефону, снял трубку и около минуты стоял, глядя на наборный диск, пытаясь решиться. Голос дежурного на другом конце провода показался знакомым, но управляющий не смог вспомнить, кому он принадлежит.

- Это Грегори Палермо, – представился он. – Не могли бы вы сказать Нэтти... – управляющий кашлянул, проклиная себя за привычку к фамильярности. – Не могли бы вы попросить шерифа Стибингс приехать в кафе?

- У шерифа Стибингс сегодня выходной, – монотонно сказал дежурный. – Сообщите мне, что случилось, и я пошлю к вам свободного помощника шерифа.

- Мне нужен шериф, и точка! – Палермо замолчал, надеясь, что не сильно повысил голос. – У меня труп на заднем дворе, – сказал он более спокойно. – Не знаю, откуда он там взялся, но, судя по виду, лежит он там уже недели две, не меньше, – Палермо замолчал, прислушиваясь к монотонному треску в трубке.

- Хорошо, – осторожно сказал дежурный. – Я сообщу о случившемся шерифу.

- Спасибо, – Палермо повесил трубку и вышел на улицу.

Женщина за ближайшим к телефону столиком проводила его тревожным взглядом и подозвала к себе официантку.

- Принести еще кофе? – беззаботно спросила ее Сэнди.

- Кофе? – Ордилия Конклин наградила официантку уничижительным взглядом. – По-вашему, я похожа на дуру?

- Нет, мэм, – Сэнди перестала улыбаться.

- Тогда забудьте о кофе и расскажите, что здесь случилось.

- Случилось? – Сэнди недоверчиво смотрела на пожилую женщину. Сколько ей было? Пятьдесят пять? Шестьдесят пять лет?

Она остановилась в отеле две недели назад, и с тех пор Сэнди не видела, чтобы эта женщина с кем-то общалась. «Наверное, она хочет побыть одна», – решила тогда Сэнди, но сейчас... Что эта старуха хотела от нее сейчас?

- Я слышала, как управляющей говорил о трупе на заднем дворе кафе, – сказала Ордилия, пытаясь понять по выражению лица Сэнди, знает девушка о случившемся или находится в таком же неведении, как и она. Сэнди либо не знала, либо была хорошей актрисой.

«Значит, не знает», – решила Ордилия, потому что в актрисах разбиралась получше многих. Да она сама была неплохой актрисой, по крайней мере, роли молодых влюбленных девушек всегда удавались очень хорошо, но молодость прошла. Сначала появились первые морщины, затем начали седеть волосы, тело потеряло стройность, кожа – свежесть. Мимика и голос стали какими-то постаревшими. Да и сложно играть в сорок двадцатилетних, а в шестьдесят женщин в расцвете сил. Все эти роли навевают грусть, напоминают о собственной молодости, оставшейся далеко в прошлом. Можно было завести десяток молодых любовников, без устали говоривших о том, что она еще молода и красива, но суть осталась бы неизменной: Ордилия Конклин – жалкая, никчемная старуха, дни которой сочтены. Дни в кинематографе. Что касается жизни, то Ордилия еще не приняла никакого решения. Она просто сбежала из своей прошлой жизни и не собиралась какое-то время искать ничего нового.

Отель Палермо стал для нее той точкой, где либо все должно было закончиться, либо преломить прежнюю прямую и свернуть куда-нибудь в сторону, выбрав новые цели и стремления. Если бы Ордилия могла вернуться в прошлое, то первое, что она изменила бы – завела детей, к которым можно приехать, когда тебе исполнится шестьдесят, и понянчить внуков. Родила бы ребенка. Может быть, двух. Все равно от кого – мужчины никогда особенно не интересовали ее... Но в прошлое вернуться было нельзя. Только собрать свои вещи и сбежать из Голливуда – этого единственного дома, который был у Ордилии. Все остальное было случайностью. Она просто ехала на своем старом «Бьюике» с открытом верхом, пока не наступала ночь, останавливалась в первом встретившемся на дороге отеле, а затем, когда наступала утро, ехала дальше.

Остановиться в отеле Палермо ее вынудила разболевшаяся спина. Стальной стержень воткнулся где-то в районе почек, и ничто не могло избавить Ордилию от этого неудобства. За последние двадцать лет с ней случалось такое уже раз пять. «Старое тело. Очень старое тело», – ворчала Ордилия, пытаясь отыскать в отеле необходимые лекарства. В прошлый раз уколы делала медсестра, приходившая дважды в день. Сейчас Ордилия решила, что справится сама. «Сделать себе внутримышечную инъекцию не так сложно, как кажется на первый взгляд», – думала она, изворачиваясь перед зеркалом, чтобы попасть иглой в постаревшую ягодицу.

Причинить себе боль оказалось намного проще, чем казалось вначале. Может быть, лет двадцать назад она и не смогла бы этого сделать, но сейчас к этому состарившемуся телу не было уже никакой жалости. Пусть знает, кто здесь хозяин, и в следующий раз сто раз подумает, болеть ему или нет. Ордилия надавила на поршень шприца, впрыскивая в дряблые мышцы лекарство. Жгучая боль обдала ногу, растеклась по всему телу. Ордилия выдернула из ягодицы иглу, не без удовольствия отметив выступившую струйку крови.

- Мало тебе! – проворчала она, обращаясь к своему телу.

Боль в спине немного стихла, позволив выпрямиться. Ордилия вышла из номера и долго вглядывалась в уходящую вдаль пустыню. «Интересно, - подумала она, - а если прийти сюда вечером, то каким будет закат?» Ордилия тряхнула головой и улыбнулась своей меланхолии.

Она прошла в кафе и заказала плотный обед и два бокала вина, надеясь, что алкоголь в совокупности с принимаемыми лекарствами не причинит ей вреда – еще одна предосторожность, навеянная старостью. Раньше Ордилия никогда не думала об этом, да и не было подходящего момента – природа наградила ее крепким здоровьем... Но время не остановить.

Ордилия сделала несколько глотков вина и поняла, что совершенно не хочет остаться трезвой. Перед глазами снова появился пейзаж уходящей за горизонт пустыни, но на этот раз был уже вечер и Ордилия видела алое солнце. Эта картина очаровывала и успокаивала все тревоги. Ордилия не понимала, почему это происходит, но чувствовала, что если выйдет вечером на улицу и возникшее видение окажется реальностью, то все в ее жизни может измениться. Пусть не навсегда, но хотя бы на пару дней, хотя бы на этот вечер.

Жизнь – это не только Голливуд и фильмы. Жизнь - это все то, что вокруг нас. И нет разницы между волнительным ожиданием названия лучшего фильма и премии за лучшую роль и простым закатом. Закат может быть таким же волнительным. Или понимание многообразия жизней. Пустынный пейзаж, на фоне которого можно увидеть разрезавшую песок дорогу. Черное полотно извивается, бросая вызов засухе и солнцу. У этой дороги есть своя история, свои творцы и свои создатели. Дорога создана, чтобы соединить между собой города, где живут десятки тысяч людей, жизни которых так же важны, как и твоя жизнь.

Ордилия отставила стакан с вином и заказала апельсиновый сок, уточнив официантке, чтобы сок был выжат из настоящего апельсина, а не налит из пакета с восстановленным порошком. Дожидаясь, когда официантка принесет заказ, Ордилия смотрела за окно на припаркованные машины: старые и новые, дорогие и дешевые. И у каждой машины была своя история, свой хозяин, свои творцы и создатели.

Ордилия услышала оживленные детские голоса за соседним столиком и, обернувшись, посмотрела на пару близнецов лет пяти. Их родители сидели к ней спиной, но она знала, что им нет и тридцати. Счастливые и беззаботные, со своими маленькими радостями и печалями. Ордилия не завидовала им, она радовалась за них. Официантка принесла ей апельсиновый сок, и Ордилия подумала, что у этого сока тоже есть своя история. Кто-то вырастил, кто-то погрузил в ящики, кто-то продал хозяину этого кафе, кто-то привез, кто-то очистил и выжил из него сок... «Сколько же у этого апельсина историй?!» – подумала Ордилия, делая глоток. Сок был холодным, и Ордилия прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. «Нет. Все-таки жизнь - это не только Голливуд и фильмы», – решительно заявила себе Ордилия.

Дождавшись вечера, она вышла на улицу, взяла старый, высушенный солнцем шезлонг и расположилась так, чтобы видеть пустыню, за горизонт который должно зайти солнце. Боль в спине почти стихла, лишь иногда напоминая о себе слабыми уколами. Ветра не было. Тепло согревало тело и вызывало зевоту. Ордилия откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза, решив, что полчаса дремоты придутся кстати.

Ей приснились камеры и режиссеры, с которыми она работала, когда была еще девчонкой. Они снимали закат в пустыне. Раньше подобные моменты всегда вызывали у Ордилии скуку. Она понимала, что в фильме эти сцены просто обязаны быть, но куда интересней было смотреть на игру актеров, принимать в этом участие, чем просто ждать. Но сейчас все было иначе. Момент волновал Ордилию, вызывал в ней трепет. Она чувствовала, что может так простоять не один час – глядя на закат и слушая знакомые голоса съемочной группы. Она была счастлива и замечала то, что раньше всегда проходило мимо нее, – мелочи и детали, без которых невозможна эта жизнь.

Ордилия проснулась, продолжая улыбаться. Она проспала закат, но не жалела об этом. Сон был не менее красивым, чем реальность, которую она ожидала увидеть, а закат будет еще и завтра. Ордилия потянулась, забыв о боли в спине. Спина напомнила о себе сильным уколом. Стальной стержень впился в плоть, заставив Ордилию поморщиться. Она выждала несколько секунд и попыталась подняться. Пропущенная инъекция свела на нет прежнее лечение. Боль вернулась.

Ордилия застонала, поднимаясь на ноги. Спина не разгибалась, превращая ее в вопросительный знак. Ордилия попыталась поднять шезлонг, но поняла, что не сможет этого сделать. Что ж, пусть он останется здесь. Завтра, когда лекарство подействует, она вернется и отнесет шезлонг на место. Ордилия запрокинула голову, глядя на звездное небо. Она не собиралась достичь единения с природой. Она просто пыталась забыть о боли, чтобы дойти до отеля. К тому же небо было далеким и холодным – безучастным до всего, что происходит под ним. Вот если смотреть на него, чтобы можно было видеть что-то мирское – шпиль высотного здания, фонарный столб.

Ордилия осторожно сделала шаг к отелю. Спина отдалась болью. Бывшая актриса остановилась, перевела дыхание, сделала еще один робкий шаг, снова остановилась. Боль усилилась. Ордилия стиснула зубы, чтобы не застонать. Ей было наплевать, услышит кто-то ее стоны или нет. Она просто не хотела напоминать себе о жуткой боли в спине. Лучше не думать об этом. Просто идти вперед и все. Ордилия снова остановилась, но на этот раз не от боли. В темноте ей показалось, что она увидела нечеткий образ. Кто-то шел ей навстречу.

- Слава богу! – простонала Ордилия. – А я уж подумала, что никто не поможет мне добраться до своего номера. – Она прислушалась, но силуэт не ответил ей. Незнакомец остановился, замер в темноте. - Эй! – недоверчиво позвала его Ордилия, испугавшись, что от боли у нее начались галлюцинации. Только этого ей сейчас и не хватало. Она открыла рот, собираясь сказать незнакомцу, что видит его, но так и не произнесла ни слова.

«Сейчас же ночь, – пронеслось у нее в голове. – А ночью люди не прячутся просто так в темноте». Страх оказался хорошим анальгетиком. Боль притупилась. Ордилия спешно пошла к отелю, надеясь, что незнакомец не решит ее преследовать. Ноги несли вперед, игнорируя боль. Ордилия подумал, что если сейчас услышит за спиной шаги, то сможет побежать. Но шагов не было. Ордилия не оборачиваясь дошла до своего номера и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Волосы на затылке продолжали шевелиться. Ордилия не стала включать свет, подошла к окну и попыталась разглядеть незнакомца. «Кто он? Куда он пойдет теперь?»

Но там, где она видела незнакомца прежде, была лишь тьма. Ордилия вздрогнула, увидев, что в одиннадцатом номере включился свет. Что это: совпадение или незнакомец шел следом за ней, направляясь в свой номер? Но почему он не захотел ей помочь? Почему не отозвался, когда она просила помощи?

Ордилия сделала себе укол и легла спать, решив отложить все мысли на утро. Завтра она встретится с управляющим и узнает у него, кто живет в одиннадцатом номере отеля...

Девушка. Гермина Грэтхем.

Ордилия слушала о том, как управляющий рассказывает о ней, и не могла не отметить плотоядную улыбку, застывшую на его губах. Что ж, о ней уже никто никогда не будет думать так, не будет пускать слюни, вспоминая, как видел в пеньюаре... «Плевать! Я слишком стара, чтобы переживать об этом!» – попыталась успокоить себя Ордилия.

Она подошла к двери в одиннадцатый номер и постучала. «Почему ты не помогла мне вчера?» – хотела спросить Ордилия. Она еще раз постучала в дверь. «А что если эта девушка никуда не выходила вчера?» – пронеслось в голове. Нет, со старостью она уже начинала мириться, но вот быть выжившей из ума старухой – это было пока еще слишком. Постучав в третий раз и снова не получив ответа, Ордилия решила, что лучшим будет забыть о том, что случилось в прошлую ночь. В конце концов, даже если незнакомцем была эта девушка, то ее тоже можно понять. Она могла испугаться так же, как испугалась Ордилия. Почему бы и нет?

Ордилия постояла на пороге еще минуту, надеясь, что никто не откроет, и вернулась в свой номер, чтобы сделать себе очередной укол. Боль в спине то притуплялась, то возвращалась с новой силой. Ордилия решила, что останется в отеле Палермо до тех пор, пока не избавится от недуга.

Она просыпалась рано утром, завтракала, требуя неизменный стакан апельсинового сока, читала до обеда книгу, выбрав для этого самую толстую из имеющихся в отеле, выходила из номера, гуляла по территории отеля, обедала, смотрела телевизор, ужинала, снова смотрела телевизор, читала книгу, ложилась спать. Эта монотонность, способная прежде свести ее с ума, сейчас была желанной и приносила какой-то долгожданный покой. К тому же отель находился на оживленной автостраде и посетители менялись так часто, что от многообразия их лиц начинало рябить в глазах.

Несколько раз Ордилия встречалась в кафе с девушкой из одиннадцатого номера, но так и не решилась спросить о той ночи, когда она просила о помощи, но девушка так и не отозвалась. Боль в спине медленно отступала, и Ордилия начинала строить планы, куда отправится после того, как тело окончательно исцелится.

Она сидела за столом, потягивая из стакана апельсиновый сок, когда Грегори Палермо позвонил в местный участок и потребовал, чтобы к нему приехал шериф. Ордилия не хотела подслушивать его разговор, но фраза о том, что на дворе у него находится труп, которому около двух недель, заставила невольно напрячься. Две долгих недели…

Ордилия невольно начала загибать пальцы. Шестнадцать дней она провела в этом отеле. Значит... Значит, кто-то убил здесь человека, в то время как она спала в своей кровати. Или... Ордилия вспомнила, как заснула на шезлонге, вспомнила незнакомца, который не отозвался на ее окрик. А что если в ту ночь она была на волосок от смерти?

Ордилия вышла на улицу вслед за управляющим, но его нигде не было. «Может быть, он пошел на задний двор?» – подумала она, огибая здание закусочной. Открывшиеся взору груды мусора неприятно резанули глаз. Неужели вся эта грязь находится на заднем дворе? Когда здесь последний раз убирались? Крысы, гниение, вирусы – да здесь может быть все что угодно, любая зараза, способная легко пробраться за стены закусочной, заразить пищу...

Ордилия передернула плечами. «Но где же здесь труп? Где мертвец, о котором говорил управляющий?» Она увидела место среди завалов, где часть свежих пакетов с мусором была разобрана, и решила, что, скорее всего, мертвец находится там. Сделала несколько неуверенных шагов, остановилась. Хочет ли она видеть это? За этим ли пришла сюда? Но ведь сейчас здесь кроме нее никого нет. Почему бы не посмотреть на человека, на месте которого могла оказаться она сама?

Ордилия подошла ближе. Мертвец лежал на спине, неестественно согнув ноги. Глаза его были открыты. Голова запрокинута. Ордилия увидела сломанный, буквально вбитый внутрь черепа нос, захотела отвернуться, но не смогла. Взгляд приклеился к увиденному. Черви копошились в ране, и Ордилия завороженно наблюдала за ними. Если прежде у нее и были сомнения, что управляющий мог ошибиться, то сейчас реальность стала до головокружения ясной. Это не ошибка, не несчастный случай… «Кто убил этого бедолагу?» - включился старческий интерес.

Ордилия заставила себя оторвать взгляд от ужасной раны. Последние фильмы, в которых она снималась, были в основном детективы, так что Ордилия думала, что база знаний для подобных ситуаций у нее есть. Не смотреть на рану, не думать о смерти, представить, что все это фильм, и импровизировать. Что бы сделал один из ее персонажей? Ордилия подалась вперед, пытаясь рассмотреть, не осталось ли под мертвецом засохшей крови. В нос ударил тошнотворный запах тлена – на съемочной площадке никогда не было подобной вони. Лишь однажды, когда большинство съемок должно было происходить в Каире, в районе мусорщиков. Режиссеры и продюсеры решили, что проще будет заплатить местным властям и снимать вживую, чем строить декорации подобного района. Но даже тогда Ордилия не испытывала подобного отвращения.

Она отпрянула от мертвеца, переводя дыхание. Нет, она не может это сделать. Не хочет это делать. Ордилия отвернулась и спешно покинула заваленный мусором двор. Перед глазами настырно стояла картина покойника. Он умер не здесь. Кто-то нанес ему страшный удар в лицо и принес сюда. Кто-то, кого Ордилия видела ночью. Но вряд ли это была девушка из одиннадцатого номера. Убитый мужчина был слишком крупным, а девушка слишком хрупкой, чтобы перенести его тело.

Ордилия вернулась в свой номер и начала спешно собирать вещи. Но почему она должна бежать? Сначала из Голливуда, теперь из отеля? Ордилия остановилась, глядя на раскрытый чемодан. Он лежал на кровати, разинув беззубую пасть, терпеливо ожидая, что решит хозяйка.

- Узнаю, что здесь случилось, и тогда уеду, – сказала ему Ордилия.

Она вернулась в кафе, села за свободный столик, заказала стакан апельсинового сока и стала ждать, когда приедет шериф. За столиком по соседству сидел Донован. Он принял душ и переоделся, но запах тлена, казалось, прочно приклеился к нему.

Донован заказал плотный обед и, покончив с ним, повторил заказ. Он не знал, заплатит ему Палермо за день работы или нет, поэтому хотел съесть как можно больше.

Встревоженная расспросами Ордилии Конклин Сэнди подсела за столик к Доновану и спросила, не знает ли он, что случилось на заднем дворе.

- Смотря что ты хочешь узнать, – пожал плечами Донован, пытаясь определить, сможет ли осилить третий обед подряд. – Если ты спрашиваешь о том, что я нашел среди мусора, то ответ есть, если откуда там появился этот мертвец, то здесь я тебе не помощник.

- Мертвец?! – всплеснула руками Сэнди. Посетители навострили уши. Донован посмотрел на Сэнди из-под спавшей на глаза челки.

- Я так понимаю, ответ ты уже получила? – спросил он, снова пытаясь убедить себя, что справится и с третьим обедом.

- Но откуда он там взялся?! – ошарашенно спросила Сэнди. Донован пожал плечами. - Женщина или мужчина? Молодой или старик? – затараторила Сэнди. Вместо страха ее охватили необъяснимая суета и возбуждение.

- Мужчина. Еще не старик. – Донован задумался, позволит ли ему Палермо остаться на ночь в отеле или нет? – Как думаешь, шериф быстро приедет? – спросил он Сэнди.

- Не знаю, – отрешенно сказала она, пытаясь осмыслить услышанное.

Мертвец на заднем дворе кафе. Кто он? Откуда? Видела ли она его? Встречалась ли с ним в кафе? Момент казался волнительным и трепетным.

- Если шериф не сможет приехать сегодня, то думаю, будет лучше, если я останусь здесь, – сказал Донован.

- Что? – переспросила Сэнди.

- Я говорю, что если я нашел труп, то я главный свидетель, а значит, должен остаться здесь до тех пор, пока не будут выявлены обстоятельства случившегося… – Донован замолчал, почувствовав на своем плече чью-то тяжелую руку. Грегори Палермо смотрел на него сверху вниз, и Донован совершенно не мог понять, о чем думает управляющий.

- Иди работай, – сказал Палермо Сэнди. Он сел за стол напротив Донована и вперил в него свой колючий взгляд. – Жалеешь, что взялся за эту работу?

- Нет, – Донован сдержанно пожал плечами, жалея, что не заказал третий обед. – Плохо, что работу не удалось закончить.

- У тебя будет еще время, – Палермо болезненно поморщился. – После твоей находки, боюсь, я просто обязан убрать весь этот мусор со своего двора, иначе люди начнут придумывать всякое и...

- Боитесь, что мертвецов будет больше?

- Больше?! – Палермо едва не подпрыгнул, взял себя в руки, затравленно огляделся по сторонам. – Знаешь что, парень...

- Стэнли, – поправил его Донован.

Палермо наградил его недобрым взглядом, но все-таки кивнул.

- Знаешь что, Стэнли?

- Нет, мистер Палермо.

- Здесь все-таки посетители и все такое... Понимаешь? – голос Палермо стал вкрадчивым. – Не нужно кричать о мертвецах, пугая людей. – Палермо замолчал, заглядывая Доновану в глаза.

«Кто этот парень? Откуда он? Почему именно он нашел мертвеца? – ответов у Палермо не было, но ведь никто не запрещал ему задавать все эти вопросы самому себе. – И кто, черт возьми, тот мертвый мужчина, который лежит на заднем дворе моей закусочной?!»

Он увидел через окно подъехавшую к закусочной патрульную машину шерифа и спешно встал из-за стола.

- Оставайся здесь, – сказал Палермо. – Думаю, скоро ты понадобишься, – он дождался, когда Донован кивнет ему, и вышел на улицу.

Нэтти Стибингс выбралась из машины, поправляя форму. Ей было сорок два года, и прогнозы на предстоящие выборы шерифа обещали, что и следующий год она встретит в этой должности.

Дочь выросла и сменила Неваду на Иллинойс, решив стать врачом. Супруг, который неплохо разбирался в игорном бизнесе, подолгу не бывал в опустевшем доме, посвящая свою жизнь бесконечным судебным тяжбам.

Иногда - долгими вечерами, а в особенности ночами - Нэтти представляла, что ей снова двадцать лет, в колыбели спит маленькая Тиффани, Джек обнимает ее. Они лежат с ним в теплой кровати и строят планы на будущее. И нет еще ни нового дома, где так много ненужных комнат, ни работы Джека, оставляющей Нэтти снова и снова одну, ни штата Иллинойс, забравшего у нее дочь. Все впереди. Все только начинается. И это прекрасно.

В груди разрастается что-то теплое и чистое, принося умиротворение и покой. Обычно в эти минуты Нэтти засыпала, но иногда... она поднималась на чердак и не спала всю ночь, пытаясь перенести свои чувства при помощи красок и кистей на чистый холст.

Рисовать Нэтти умела почти всю жизнь, но мало кто знал об этом ее увлечении. Лишь семья да пара близких друзей. Она никогда не рисовала на заказ, никогда не рисовала, чтобы после подарить кому-нибудь свою картину. Почти все созданные полотна пылились на чердаке, правда некоторые Нэтти нещадно предала огню. Они не приносили ей ни радости, ни удовлетворения от проделанной работы. В них не было счастья и тепла. Лишь запечатленные трудные моменты в жизни Нэтти: вот Тиффани упала с качелей и сломала ключицу, вот заболел Джек и Нэтти думала, что он умрет, вот Нэтти одна и черная грусть растекается по полотну непроглядной ночью… Именно эти картины и сжигала Нэтти. Если ей и дана возможность творить что-то в этом мире, то пусть это будет то, что приносит ей теплоту и покой, нежели то, что рождает сомнения и тревоги.

Она остановила патрульную машину на стоянке возле кафе Палермо и твердо решила, если окажется, что вызов ложный и у хозяина отеля просто разыгралось воображение, то первое, что она сделает, как только уедет отсюда, – нашлет на недоделанного итальянца какую-нибудь инспекцию. Сколько раз он заставлял подниматься посреди ночи с постели и ехать сюда лишь потому, что кто-то уехал не заплатив за номер или прихватив с собой полотенце. Но вот чтобы говорить о мертвецах... Такой предлог Палермо использовал впервые. Что ж, если у него здесь действительно мертвец, то картина может и подождать.

Нэтти вспомнила еще не успевший просохнуть холст. Когда она сможет вернуться к своей картине? Когда воспоминания и чувства снова примут прерванное звонком Палермо направление? Вряд ли это случится в ближайшие дни. Если вызов окажется ложным, то выходной день все равно будет безвозвратно потерян. А если ей придется заглянуть в глаза настоящего мертвеца...

Нэтти передернула плечами. Если бы в жизни можно было так же, как и в живописи, выбирать желанное и отсеивать ненужное! Не то чтобы Нэтти за семнадцать лет службы не видела трупов - еще будучи стажером старого шерифа Кнульпа ей пришлось насмотреться на это.

Кто-то позвонил в участок и сообщил координаты, где было захоронено тринадцать начавших разлагаться тел. Никто так и не узнал, что там случилось. Лишь шериф Кнульп сумел выяснить, кто сделал этот анонимный звонок. Девушка. Сейчас Нэтти уже не помнила имени. Кажется, она искала не то своего отца, не то брата. Шериф Кнульп не дал делу хода. Девушка просто хотела похоронить родственника. Старик Кнульп всегда был сентиментален к подобным историям. Сколько ему было? Шестьдесят? Семьдесят лет?

Будучи стажером Нэтти слышала истории о том, что шериф помнит те времена, когда подобные захоронения не были редкостью. Где лучше прятать мертвецов, как не в безлюдной пустыне?! Нэтти верила и не верила в эти истории одновременно. Но в день, когда они нашли массовое захоронение, она искренне ненавидела все эти истории. Тринадцать мертвецов были извлечены из земли и разложены в ряд.

- Копайте дальше, может, там еще кто-то есть, – велел помощникам шериф.

Нэтти тяжело вздохнула и воткнула лопату в сухую песчаную землю.

Тело вспотело и покрылось потом. Пыль облепила кожу, покрыла ее грубой коркой. Запах гниение вызывал тошноту. Нэтти искоса посмотрела на помощника шерифа. Пайпер Коулд продолжил раскопки, словно и не был человеком со своими слабостями и страхами. «Неужели ему нет дела до того, что они стоят в могиле? – подумала Нэтти, стараясь не отставать от человека, на которого хотела быть похожей. – Тринадцать трупов, – вертелся в голове счет извлеченных мертвецов. – Если я сейчас найду хотя бы еще одного, то меня точно вырвет».

Она услышала, как уезжает машина коронеров, но не перестала копать. Лишь спустя час, когда сомнений, что больше в могиле никого нет, не осталось, шериф позволил им выбраться и отдышаться. Он стоял облокотившись на свою машину и смотрел на помощников. Его распухшие морщинистые пальцы сжимали сигарету без фильтра. Нэтти молчала, глядя себе под ноги, всем своим видом давая понять, что ничуть не устала.

- Молодцы, – неожиданно сказал шериф. – Особенно девчонка.

Нэтти невольно расплылась в улыбке, понимая, что одновременно с этим покраснела до корней волос. Шериф говорил о ней. Сомнений не было. Других особ женского пола в участке на тот момент не было, да и в этой пустыне, с оставшимися - не поместившимися в машину коронеров - мертвецами были только трое: шериф Кнульп, помощник шерифа Коулд и сама Нэтти. Вряд ли шериф стал называть Коулда девчонкой. Нэтти улыбнулась шире.

Начиналась ночь, и где-то поблизости выли койоты. Нэтти слышала их и понимала, что ничего хорошего от этого ждать не следует. Сейчас они учуют гниющую плоть и начнут подбираться к мертвецам. Шериф посмотрел на часы, определяя время, когда сможет вернуться машина коронеров, и сказал, что придется погрузить оставшихся мертвецов в патрульные машины.

До Честона было больше часа пути, и раньше чем через два часа коронеров ждать не следует. А через два часа койоты осмелеют настолько, что их придется отстреливать. А что делать, когда закончатся патроны? Смотреть, как стервятники разрывают оставшихся мертвецов? Придется отвезти тела в город в патрульных машинах.

Нэтти сидела за рулем, и понимание, что за спиной находится разлагающийся труп, вызывало такую неприязнь, что все силы Нэтти уходили на то, чтобы не запаниковать.

Таким было ее первое знакомство с мертвецами. Сейчас, семнадцать лет спустя, сидя в своей машине, Нэтти почувствовала такое острое желание выбраться на свежий воздух, что едва не закричала от беспомощности, когда ремень безопасности отказался отстегиваться.

«Какого черта ты делаешь?!» – отчитала себя Нэтти, оказавшись на свежем воздухе. Волнение прошло, и она машинально одернула форменную рубашку, чувствуя, как сильно вспотела спина.

- Шериф Стибингс! – расплылся в сальной улыбке Грегори Палермо, выходя из кафе к ней навстречу.

- Где ваш мертвец, мистер Палермо? – официально, с пренебрежением спросила Нэтти. Палермо опешил и растерянно хлопнул глазами.

«Если бы жизненные ситуации были как картины: захотел - сжег, захотел – оставил, то жизнь стала бы намного легче», – подумала Нэтти, хотя думать об этом совершенно не хотелось.

- Все еще злитесь на меня? – вкрадчиво спросил Палермо, отмечая, что с момента последней встречи Нэтти ничуть не изменилась, даже стала чуть более желанной и свежей. – Дежурный сказал, что у вас сегодня выходной, так что заранее прошу прощения, что прервал отдых и...

- Оставьте, – скривилась Нэтти, проходя мимо Палермо.

Он крутанулся на месте и засеменил следом. Нэтти остановилась, посмотрела на отель, на закусочную.

- Где ваш мертвец, мистер Палермо?

- Там, – Палермо указал на закусочную.

- Там?! – Нэтти сдержала улыбку. – Сменили повара?

- Господь с вами! – вытаращил глаза Палермо.

- Вы сами сказали, что это случилось в кафе.

- Не то чтобы в кафе... – Палермо болезненно поджал губы, боясь, как бы прошедшая мимо пожилая пара не услышала лишнего. Сплетни - они ведь как чума: стоит только вспыхнуть заболеванию в одном доме, и не заметишь, как уже вся округа заражена. Палермо молчал до тех пор, пока пожилая парочка не села в машину.

- Мертвец на заднем дворе, шериф Стибингс, – заговорщически сказал Палермо. – Сделайте мне одолжение, давайте пройдем туда не через зал кафе.

- Боитесь, что распугаю ваших клиентов? – прищурилась Нэтти.

- Вы не распугаете, – Палермо окинул ее плотоядным взглядом и неожиданно помрачнел. – Но вот ваша форма, шериф… – он замолчал, увидев, что Нэтти улыбается. У нее были здоровые, естественно белые зубы, отчего улыбка становилась не той, что блестит на обложках мужских журналов, а по-домашнему теплой и открытой.

- Надеюсь, это шутка, – сказала Нэтти, хотя на самом деле предпочла бы, чтобы так оно и было. В мертвецах нет ничего забавного и интересного. Мертвецы навевают печаль и осознание скоротечности жизни. Вид мертвецов надолго вгрызается в память, и очень сложно вырезать из воспоминаний эту мрачную картину.

- Я и сам бы хотел, чтобы это была шутка, – признался Палермо.

Он обогнул кафе, стараясь унять волнение, вспомнил мертвеца и почувствовал, как желудок предательски сжался.

- Вы не возражаете, если я не стану смотреть на это снова? – спросил Палермо почти плаксиво.

Нэтти не ответила. Она подошла к мертвецу, разглядывая изуродованное лицо.

- Кто это сделал, мистер Палермо? – голос показался Палермо далеким и искаженным. Он попытался открыть рот, чтобы сказать, что не знает, но не смог. – Вы знаете, кто убил этого человека? – спросила Нэтти, повысив голос.

Оторвать взгляд от открытой раны с червями было не так просто, но она смогла сделать это и сосредоточить внимание на лице управляющего. Палермо затрясся и замотал головой.

- А кто его нашел? – Нэтти огляделась по сторонам, отмечая, что на заднем дворе не убирались как минимум лет десять. – И почему вообще кто-то начал убираться здесь?

- Я... Я... – Палермо тяжело дышал, словно пробежал только что марафон. – Я встретил одного бродягу, и он за пару сотен согласился убрать отсюда этот мусор.

- И как зовут вашего бродягу?

- Стэнли, – вспомнил Палермо, хотя какое-то мгновение ему казалось, что сделать этого не удастся. – Стэнли Донован, кажется.

- Кажется или Стэнли Донован? – Нэтти увидела, как Палермо нерешительно пожал плечами. – Надеюсь, вы хоть не отпустили его?

- Не отпустил, – Палермо едва не подпрыгнул от радости. Он принял верное решение, настояв, чтобы парень остался. – Я накормил его и выделил номер в отеле. Я сразу подумал, что когда вы приедете, то захотите поговорить с ним.

- Вы правильно подумали, – сказала Нэтти, стараясь не обращать внимания на то, что на затылке ощущается потухший взгляд мертвеца. Кем он был? Нэтти передернула плечами, надеясь, что Палермо не заметил этого.

Нужно подойти и проверить документы мертвеца. Нэтти обернулась. Мусор и смерть. Нет, она не боялась, просто это была одна из тех картин, на которые совершенно не хочется смотреть, но приходится по долгу службы. Нэтти подошла к мертвецу. Где-то в машине остался фотоаппарат, но снимки можно было сделать и после. Сначала нужно проверить документы. Может быть, это один из постояльцев отеля? Смотрел ли Палермо на мертвеца? Пытался ли узнать его?

Нэтти наклонилась к мертвецу и осторожно запустила руку в карман его пиджака. Пальцы нащупали кожаный бумажник. На первый взгляд он показался ей липким и неестественно холодным.

- Что там? – засуетился за спиной Палермо. – Вы что-то нашли? Шериф Стибингс?

- Подожди, – Нэтти поджала губы, медленно извлекая бумажник мертвеца, словно сапер, любое неосторожное действие которого может привести к взрыву.

- Шериф Стибингс? – поторопил Палермо.

- Заткнись,– цыкнула она.

Бумажник выскользнул из кармана мертвеца. Нэтти позволила себе сделать вдох. Напряжение спало. Мир не перевернулся, не встал с ног на голову. Нэтти обернулась, посмотрела на Палермо, говоря без слов, что все хорошо, затем открыла бумажник. С водительского удостоверения на нее смотрела улыбчивая физиономия мертвеца.

- Лаялс Кей Рипли, – прочитала Нэтти и, обернувшись, наградила Палермо вопросительным взглядом. – Вам ни о чем не говорит это имя?

- Мне?! – опешил Палермо. – Причем тут я?!

- Мертвеца нашли вы.

- Не я, а парень, которого я нанял, чтобы он прибрался здесь.

- Ну кафе-то принадлежит вам? – начала терять терпение Нэтти.

- Мне, – Палермо помрачнел, опустил голову, уставившись под ноги.

Нэтти протянула ему бумажник Рипли. Палермо растерянно поднял на нее свои глаза, не понимая, чего от него хотят.

- Посмотрите на фотографию, мистер Палермо, – сказала Нэтти, заставляя себя оставаться спокойной. – Возможно, этот человек останавливался в вашем отеле.

- Лаялс Кей Рипли, – прочитал имя мертвеца Палермо, мимолетно взглянув на фотографию. На мгновение ему показалось, что он уже когда-то слышал это имя, но... – Простите, шериф, но здесь бывает так много людей, что... – Палермо искоса глянул на Нэтти.

Чего она хочет от него? Почему не позволит уйти отсюда? Разве он должен смотреть на этого мертвеца? Он же просто управляющий отеля. Насильственная смерть не должна появляться в его жизни. А это... Это... Палермо заставил себя посмотреть на мертвеца, но нужных слов так и не смог найти. Он просто следит, чтобы в кафе была хорошая еда, а в отеле чистые простыни. И этот... Этот... Лаялс Кей Рипли... Он ведь не имеет к нему никакого отношения. Одно дело - найти хорошего повара, и совсем другое - отыскать убийцу. Он же не мисс Марпл?! Нет! Определенно нет...

Палермо нахмурился, посмотрел на Нэтти, сдерживая смущенную улыбку.

- Думаю, я могу посмотреть регистрационную книгу, – сказал он и сильно покраснел, смутившись своей собственной прежней глупости. Как же он не смог догадаться об этом раньше? – Если захотите поговорить с парнем, нашедшим труп, то он в кафе, – сказал Палермо.

Нэтти кивнула и направилась к патрульной машине за фотоаппаратом. Ей было наплевать, какими получатся снимки. Если кто-то и сможет дать ответ на вопрос о том, что здесь случилось, то это будет либо парень, который нашел мертвеца, либо, как бы это ни было забавно, сам Грегори Палермо. Если Лаялс Рипли зарегистрировался в его отеле, если его комната еще не заселена другими, если опросить его соседей, то...

Нэтти сделала пару снимков и, убрав фотоаппарат, прошла в кафе. Стэнли Донован сидел за дальним от входа столом и мило беседовал с заскучавшей официанткой. Если не считать двух семейных пар с детьми, то кафе было пустым. Нэтти подумала, что для некоторых отелей и подобное число посетителей было бы пиком желаний, но отель Палермо находился на автостраде и давно приучил своего владельца к хорошим доходам, а сотрудников отеля к щедрым чаевым. Нэтти вспомнила, как рассказывал о Стэнли Доноване Палермо, и решила, что это, скорее всего, тот самый парень, который сейчас болтает за столом с официанткой. Имя официантки вертелось на языке, но настырно ускользало. Донован почувствовал на себе тяжелый взгляд, обернулся, встретился взглядом с шерифом и как-то сразу весь сжался.

- Что-то не так? – вкрадчиво спросила его Сэнди, решив, что от бродяги, каким бы милым он ни был, всегда можно ждать чего угодно.

- Ваш шериф – женщина? – растерянно спросил Донован.

Сэнди невольно улыбнулась. Нэтти Стибингс нравилась ей, несмотря на то, что Сэнди ни разу не разговаривала с ней. Шериф появлялась в отеле, Сэнди видела, как она работает, но подойти и начать разговор так и не решилась. Сколько раз они могли познакомиться? Пять? Десять? Грегори Палермо никогда не чурался помощи властей. Как часто Сэнди слышала от него фразу, что он просто управляющий, который должен содержать кафе и отель в порядке, а разбираться с кражами и потасовками должны такие, как шериф, – каждому свое… Была ли согласна с этим Сэнди? Возможно. Каждому свое...

Иногда, засыпая в одиноком номере отеле, Сэнди думала, что доработает последнюю неделю и вернется домой. Хватит с нее этой неопределенности. Каждому свое... Хорошо это говорить, когда работаешь управляющим или шерифом, а если ты официантка? Не очень хочется в двадцать лет признавать, что твой удел – убирать со столов грязную посуду, прислуживая тем, кто едет отдыхать и развлекаться в город твоей мечты. Но и домой возвращаться не хотелось.

Сэнди знала, что стоит вернуться в Огайо, и ее тут же сосватают с каким-нибудь местным лесорубом. Он будет сильным и хмурым, пропахшим потом и со свалявшейся густой бородой. За обедом он будет съедать в шесть, а то и в десять раз больше, чем Сэнди, а дети, которых она родит ему, будут мечтать с пеленок, что, когда они вырастут, тоже станут лесорубами. Нет, домой нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока эти мысли сводят с ума. Да и что говорить, если возвращаться?! Мама, папа, простите меня, но я сбежала, потому что не хочу быть женой лесоруба, не хочу жить той жизнью, которой живете вы?

Да-а-а... Так точно прощения не заслужишь. Одно дело - отправлять на День матери открытки домой и говорить в нескольких строках, что у тебя все хорошо, и совершенно другое - ехать назад, признавая, что все твои мечты и надежды рухнули. Поэтому назад нельзя. К тому же чем отличается жизнь здесь от жизни в Огайо? В отеле Палермо хотя бы нет лесорубов, упреков и всего, что опостылело с детства. К тому же это Невада – почти мечта. Люди едут в Вегас, говорят о Вегасе. А о чем говорят в Огайо? О соседских детях? О стиральных порошках, которые лучше всего выводят с одежды древесную смолу?

Сэнди тяжело вздохнула. Как же так получилось, что все это не проникло в нее с рождения? Разве ее семьей не была семья лесоруба? Разве ее мать не была счастлива со своим мужем? Разве отец, приходя с работы, не играл с Сэнди, не поднимал ее на руки, откуда весь мир начинал казаться таким маленьким? Разве в этом не было смысла, не было ничего хорошего? Конечно, было. И много. Но почему тогда все это стало так ненавистно? Хотя...

Сэнди болезненно поджала губы. А может, и не было никакой ненависти? Может, это просто непонимание? Почему в семье лесорубов не может родиться ребенок, который, став взрослым, не захочет валить лес? Мысль пришлась Сэнди по душе, и она широко улыбнулась.

Нэтти увидела эту улыбку и машинально улыбнулась в ответ.

- Сэнди О’Хара? – спросила она официантку, желая показать, что помнит ее. Имя можно было прочитать на нашивке нагрудного кармана формы Сэнди, но вот фамилию нужно было знать.

- Шериф Стибингс? – Сэнди поднялась из-за стола, польщенная, что Нэтти знает ее фамилию. – Удивлена, что вы помните меня.

- У меня просто хорошая память на лица и имена, – добродушно улыбнулась Нэтти. Девушка определенно нравилась ей. Что-то в ней было простое и открытое. Взгляд, черты лица, слова, походка, фразы – ничего, что может вызвать желание сжечь эту картину.

Нэтти еще раз улыбнулась официантке и медленно перевела взгляд на ее собеседника.

- А вы, я так понимаю, Стэнли Донован? – спросила она, пытаясь сразу понять, какие чувства испытывает к этому человеку.

Странно, но на первый взгляд Донован нравился и не нравился ей одновременно. Ничего определенного. Лицо без лица. Даже с хорошей памятью можно не узнать его спустя пару дней, встретив в толпе. Особенно взгляд… Взгляд человека многое говорит, но с Донованом Нэтти не могла сделать никаких выводов. Он смотрел на нее и одновременно смотрел куда-то сквозь. Нет, во взгляде не было ни отрешенности, ни пренебрежения, ни безразличия. Взгляд напоминал Нэтти взгляд странника, зашедшего в придорожное кафе, чтобы выпить чашку кофе и продолжить свой путь. Он не ищет неприятностей и готов улыбаться каждому, с кем сведет его судьба, но и друзей он не ищет. Он приходит с целью выпить кофе и все. Ничего другого ему не надо. А когда чашка будет пуста, он уйдет, и никто не вспомнит о нем, так же, как не вспомнит он сам о тех, кто был в кафе, где он останавливался выпить кофе.

- Что-то не так? – спросил Донован, смущенный пристальным взглядом шерифа. Нэтти вздрогнула и тряхнула головой. – Надеюсь, мертвец еще там, где я его нашел? – неудачно попытался пошутить Донован.

Сэнди растерянно хлопнула глазами, заискивающе глянув на шерифа, надеясь, что та не обидится на шутку. Нэтти не обиделась. Наоборот. Неудачная шутка качнула весы в пользу Донована. Сомнения развеялись. Этот парень определенно нравился ей. Сколько ему было? Двадцать три? Двадцать пять? Еще одна безликая картина, которую, скорее всего, не придется стирать.

- Вы ведь оказались здесь случайно? – спросила Нэтти, позволив себе едва заметную улыбку, которую может заметить лишь тот, кому она предназначена. – Вы... – Нэтти замялась, не желая обижать незнакомца.

- Я бродяга, – помог Донован. Было видно, что говорить об этом ему не нравится, но он заставляет себя привыкать. – Сэнди называет меня пилигримом, но думаю, она просто не знает, кто такие пилигримы, если, конечно, не подразумевается, что я совершаю паломничество в Вегас.

- А вы совершаете? – Нэтти нахмурилась, заставляя себя пересмотреть первоначальные взгляды.

За свою жизнь она встречала много бродяг, которые катились через вверенную ей территорию, словно пустынные колючки, и большинство из них были похожи между собой. Может быть, во времена старого шерифа Кнульпа бродяги и были другими, но сейчас все на один лад – глупые, наглые, потерянные, сбитые с толку, напуганные и оттого злые и вспыльчивые, как раненые звери. Но сейчас, здесь...

Нэтти наградила Донована внимательным взглядом. Да что же не так с ним?! Он словно… словно… словно только что сошел со страниц историй старого шерифа о шестидесятых годах, когда молодые люди мечтали лишь об одном – быть свободными как птицы, скитаться по стране и любить друг друга. Но сейчас такого уже нет. Все намного проще. Люди либо теряют все и не знают, куда прибиться, либо рождаются бродягами, либо совершают что-то такое, что не позволяет им подолгу оставаться на одном месте. Другого, как правило, не бывает.

- От кого вы бежите, мистер Донован? – решила проверить свое подозрение Нэтти.

- Бегу? – растерянно переспросил он. – Что вы имеете в виду? – бродяга встретился с шерифом взглядом и смущенно опустил глаза. – Ничего такого, что должно вас волновать, – сказал он, поднимая чашку с недопитым кофе.

- И все же… – терпеливо потребовала Нэтти. Вряд ли этот парень мог совершить серьезное преступление или провернуть аферу, но почему бы не выяснить все до конца. – Будьте так добры, мистер Донован, объясните, почему вы оказались здесь? Прогорели на бирже? Проигрались в рулетку? Испугались ответственности?

- Что? – Донован вздрогнул, словно от пощечины, позволив Нэтти понять, что последние слова попали в цель.

- Вы не похожи на бродягу, – решила она сгладить углы. – Кем вы работали до того, как оказались на улице?

- Неважно, – Донован недовольно поморщился, худые щеки залил румянец.

- Почему же... – снисходительно улыбнулась Нэтти. – Учитывая то, по какому поводу я нахожусь здесь, то важным может оказаться абсолютно все.

- Абсолютно все? – Донован озадаченно уставился на шерифа.

«О чем она говорит? На что намекает?» – он поджал узкие губы, пытаясь скрыть волнение. Последние встречи с представителями закона не принесли ему ничего, кроме неприятностей.

Крохотный городок, где он собирался остановиться неделю назад, не обещал неприятностей, но местный шериф не пожелал, чтобы бродяга оставался в его городе. Донован не стал спорить. Месяцы скитаний научили его, что спорить в подобные моменты нет смысла.

Он вышел из бара и побрел под проливным дождем прочь. Он знал, что шериф стоит на крыльце бара и наблюдает за ним, поэтому не останавливался до тех пор, пока улица не сделала поворот, скрыв его от внимательно взгляда. Плащ начинал намокать, и Донован не собирался продолжать путь, пока не закончится дождь. Выбрал выглядевший безлюдным дом и устроился на крыльце, забравшись в спальный мешок. Утром он покинул город. Патрульная машина проехала мимо него, когда он уже выходил из города, но Донован не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, кто сидит за рулем. Даже если это и шериф, то его нежеланный гость все равно уходит, а если нет, то пусть просто проезжает мимо и ни о чем не думает.

- Я не вор, шериф, и уж тем более не убийца, – сказал Донован Нэтти Стибингс.

- Возможно, и так. – Улыбка сползла с лица шерифа. Неожиданно Нэтти вспомнила оставшегося во дворе мертвеца, и настроение резко испортилось.

Она села за стол, попросила Сэнди принести чашку кофе. «Может быть, бродяги и ни в чем не виновны в большинстве случаев, но так уж получается, что большинство бед вертится вокруг их персон, словно они привлекают к себе несчастья, подобно громоотводу, притягивающему к себе молнии в грозу».

- Мистер Донован, я меньше всего хочу сейчас находиться здесь, но у нас на заднем дворе имеется труп некоего мистера Рипли, и боюсь, мне придется разобраться в том, что здесь произошло.

- Мистера Рипли? – переспросил Донован.

- Вы его знали? – заранее ожидая, что ответ будет отрицательным, Нэтти встретилась взглядом с Донованом и устало вздохнула, увидев, как он покачал головой.

- Просто так звали моего бывшего редактора, – расплылся в широкой улыбке Донован и тут же пожалел, что сказал это. – Только прошу вас, шериф, не нужно думать, что между моим бывшим боссом и мертвецом на заднем дворе кафе есть какая-то связь. Это просто случайность.

- Возможно… – уклончиво сказала Нэтти.

- Да меня даже не было здесь две недели назад! – Донован снова взялся за чашку с недопитым кофе. – Думаете, если я бродяга, то и обвинить меня можно в чем угодно? – он обиженно нахмурился.

- Успокойтесь, мистер Донован, – решила не накалять обстановку Нэтти. – Никто вас ни в чем не обвиняет. Мне просто нужна информация. Вы готовы сотрудничать? Готовы рассказать, как нашли тело Лаялса Рипли?

- Как нашел? – Донован глуповато хлопнул глазами. – Поднял мешок с мусором, а под ним мертвец...

- А мешок этот был старым или нет?

- Не знаю, не смотрел.

- Постарайтесь вспомнить, мистер Донован. Это может быть важным.

- Думаете, мертвец находится здесь не две недели? Кто-то мог принести его недавно, а затем просто забросать мешками для мусора? – Донован поморщился, решив, что его снова обвиняют. – Говорю вам, шериф, я не делал этого. Поймете вы или нет?!

- Хорошо, – Нэтти улыбнулась. – Если не вы, то кто? Скажите мне, и мы закончим.

- Откуда я знаю?! – всплеснул руками Донован.

- Вот и я не знаю. – Нэтти тяжело вздохнула, поблагодарив Сэнди за принесенный кофе. – Не имею ни малейшего представления. Убийцей может оказаться кто угодно. Поставьте себя на мое место, мистер Донован. Как бы вы поступили? – она сидела, повернувшись к Доновану полубоком, наблюдая за посетителями в кафе. – Мертвецы ведь не падают с неба, не так ли? Так что будьте добры, попытайтесь вспомнить все, что видели перед тем, как обнаружили труп? – не столько потребовала, сколько попросила Нэтти.

Донован кашлянул, пожал плечами.

- Да не было ничего такого… – сказал он, щурясь, словно взгляд его переместился на пару часов назад. – Я поднял мешок с мусором, услышал, как там что-то булькнуло, потом… – Донован замолчал, облизнув губы. – Мешок лопнул, и меня чуть не стошнило от вони. – Он сдержанно улыбнулся. – Думаю, это был старый мешок. Не то чтобы ему было несколько лет, но что около месяца – точно.

- Так вы думаете, что мертвец лежит там не две недели?

- Я думаю, что именно столько он там и лежит. Вот только кто-то принес его и прикрыл старыми мешками, надеясь, что никто не найдет тело.

- Вы уверены? – Нэтти взяла чашку кофе.

- Когда потратишь целый день на переноску этих мешков, то начнешь разбираться в них лучше, чем далай-лама в буддизме. – Донован смущенно улыбнулся. – Надеюсь, я не оскорбил вашу веру?

- Даже близко не подошли, – Нэтти отпила кофе, обожгла рот, поморщилась. – А что скажете вы? – обратилась она к Сэнди. – Не замечали ничего странного? Никто не вел себя последние недели необычно?

- Да я даже не знаю… – смутилась Сэнди. – Может быть, наш новый водитель...

- Водитель? – оживилась Нэтти. Ее пристальный взгляд показался Сэнди до отвращения колючим и неприятным.

- Ничего особенного... – вымученно улыбнулась Сэнди. – Просто… – она болезненно поджала губы, пытаясь правильно подобрать слова. – Просто он немного странный и все, – Сэнди заглянула шерифу в глаза. – Простите, мэм, но думаю, будет лучше, если вы спросите о Бадди у мистера Палермо. Уверена, управляющий знает намного больше, чем я.

- Значит, водителя зовут Бадди? – Нэтти снисходительно улыбнулась, решив, что это, скорее всего, окажется молодой парень, с которым у Сэнди был или роман, или просто проведенная вместе ночь.

- Бадди, – Сэнди кивнула, пытливо покусывая нижнюю губу. – Бадди Хоскинс. Спросите о нем мистера Палермо. Он расскажет вам. Уверена, расскажет…

Сэнди почувствовала, как по спине начинают катиться липкие капли пота. Да что же с ней происходит?! Сначала этот дьявольский сон с черной дверью, теперь необъяснимый страх. Чтобы побороть появившуюся дрожь, она сильнее прикусила губу. Во рту появился тошнотворный металлический привкус, тонкая струйка крови скатилась по подбородку.

- Что с вами? – спросила Нэтти. – Вам нехорошо?

- Мне? – Сэнди нервно сглотнула, почувствовала вкус крови, поморщилась. – Нет, – желудок предательски сжался. – Я не знаю… – Сэнди зажала рукой рот. – Может быть... Простите…

Она развернулась и побежала в туалет. Ее вырвало в раковину.

- Да что же со мной такое?! – плаксиво спросила свое собственное отражение Сэнди. Замерла, вглядываясь в свои раскрасневшиеся глаза. – Господи, выгляжу лет на сорок!

Она включила холодную воду и умылась. Тошнота прекратилась, но страх остался: липкий, холодный. Он усиливался, проникал в самую глубь сознания, обостряя инстинкты и органы чувств: зрение, слух, осязание... Лампа под потолком загудела и начала мигать. Сэнди напряглась. Реально ли это? Не сходит ли она с ума? Мигание лампы приковало к себе все внимание. Сэнди показалось, что она даже перестала дышать. Лишь мигание лампы да монотонный гул.

«Да что же происходит с этой девчонкой?» – подумала Нэтти, перед тем как постучать в дверь. Стук показался Сэнди неестественно громким.

- Сэнди? С тобой все в порядке?

- Со мной? – Сэнди посмотрела на свое отражение. Кто ее спрашивает? Зачем? – Я сейчас выйду, – сказала она, не узнавая голос шерифа.

- Может быть, тебе нужна помощь? – Нэтти повернула ручку. Дверь оказалась закрытой изнутри. – Или ты хочешь что-то рассказать мне... – последнее Нэтти сказала себе под нос, чтобы Сэнди не услышала ее.

Никто не убегает просто так, когда речь заходит об убийстве. Никто не начинает паниковать, если не чувствует вины. Но ведь всегда есть возможность случайности. Что если Сэнди просто стало плохо или... Или она что-то знает.

Нэтти еще раз для верности попробовала открыть дверь.

- Сэнди? – позвала она, прислушиваясь. – Сэнди, нам надо поговорить. Сейчас же открой, – Нэтти прислушалась. Ничего.

«Ну не сбежала ведь эта девчонка!» – гневно и немного растерянно подумала она.

- Сэнди, черт возьми! – повысила голос Нэтти, оценивая на прочность дверь. Если позвать Донована, то он без труда сможет выбить ее.

Нэтти повернулась, собираясь позвать бродягу, когда услышала, как щелкнула задвижка.

- Сэнди?

Дверь оставалась закрытой, и она подумала, что ей просто показалось. «А если нет? Что если эта девчонка хочет впустить меня и в чем-то признаться?» – Нэтти облизнула губы и попробовала открыть дверь. Ручка повернулась. «Может быть, это девчонка убила того человека?» – подумала Нэтти. Воображение нарисовало, как Лаялс Рипли, будущий мертвец, которому еще только суждено пролежать две недели среди отбросов, заселяется в отель или останавливается, чтобы перекусить в кафе и продолжить путь. Почему он не мог познакомиться с Сэнди? Почему не мог сблизиться с ней? Мог. А что потом? Воображение работало быстро, предоставляя взору Нэтти различные варианты. Девочка могла быть как случайной жертвой, которая, защищаясь, лишила человека жизни, так и хладнокровным убийцей, психопатом...

Старый шериф Кнульп всегда говорил, что пустыня способна свести с ума любого. «Ох уж этот Кнульп», – гневно подумала Нэтти, вспоминая безумные истории, услышанные из его уст. Неужели все они были правдой? Эти обрывки жизней, высушенные на солнце вырезки ночных кошмаров? Нэтти попыталась вспомнить хотя бы один из рассказов, но они почему-то слились воедино, стали монолитом, с которым невозможно бороться.

Нэтти опустила руку к кобуре, но тут же заставила себя забыть об оружии. Воображение спешно нарисовало новую картину. Нэтти открывает дверь, входит в туалет, оглядывается. Сэнди стоит с опасной бритвой, прижавшись к стене. Холодный свет играет на блестящей стали. Нэтти оборачивается. Лезвие рассекает ей лицо. Она кричит, пытается выхватить оружие, чувствуя, как по щеке вытекает собственный глаз. И этот безумный взгляд Сэнди. Шериф видит его здоровым глазом. А бритва уже целится ей в горло.

«Пустыня сводит людей с ума», – звучит в голове голос старого шерифа.

«Нет!» – пытается закричать Нэтти, но сталь уже рассекает ее горло, разрезает гортань...

Нэтти тряхнула головой, пытаясь прогнать видение. «Старый шериф прав в одном – пустыня сводит людей с ума. Вот теперь сошла с ума и я», – Нэтти заставила себя улыбнуться, почувствовала, как в горле першит после пережитого видения, и тихо выругалась.

- Сэнди. Я вхожу, – предупредила шериф.

Дверь бесшумно открылась, обдав Нэтти запахом дезинфекции.

- Сэнди? – позвала она, не решаясь переступить порог. Голос дрогнул, но Нэтти не заметила этого – внимание приковала к себе мигающая лампа дневного света и гул, исходивший от нее. – Сэнди?

- Я здесь, – голос показался Нэтти далеким и отчужденным, но это дало ей уверенность в том, что Сэнди не прячется за дверью с бритвой в руке.

«Пустыня сводит нас с ума», – подумала Нэтти, осторожно делая шаг вперед. Ничего. Никаких нападений. Никаких подтверждений разыгравшегося воображения. Сэнди у раковины, смотрит на свое отражение. Из крана течет вода. Мигает лампа. И все.

- Что с тобой случилось, Сэнди? – осторожно спросила Нэтти, неосознанно прикрывая за собой дверь, не желая нарушать звуками из кафе царивший здесь мир звуков – гул перегоревшей лампы, звук льющейся из крана воды. – Почему ты убежала, Сэнди? Это из-за… - Нэтти поняла, что забыла имя. – Это из-за того мертвеца?

- Мертвец не имеет к этому никакого отношения, – покачала головой Сэнди. Шериф отметила, что девочка выглядит сейчас лет на тридцать минимум. – Все дело во мне, – Сэнди снова отвернулась от шерифа, набрала в сложенные лодочкой ладони воду и плеснула себе в лицо. – Дело во мне, шериф, – сказала она, наблюдая в зеркале, как по ее лицу скатываются блестящие капли воды. – Я думаю... Думаю... Мне кажется, я схожу с ума. – Она шумно выдохнула, резко обернулась к Нэтти, нервно улыбнулась. – Забавно, правда?

- Что забавно? – осторожно спросила Нэтти. Воображение снова начало рисовать безумные картины. Сэнди-убийца. Сэнди-безумец.

«Пустыня сводит нас с ума», – снова услышала она далекий голос старого шерифа. Что ж, если это и так, то помимо Сэнди спятила и она – Нэтти. Видит всякие странные вещи, воображает черт знает что...

- Я кое-что вижу, – решилась выговориться Сэнди, но слова вдруг кончились. Да, она что-то видит. Но как об этом рассказать? Да и что она видит? Дверь? Темноту? Но ведь это всего лишь сон. Всем снятся сны. Что страшного в том, что один и тот же сон повторяется с дьявольской постоянностью? Кому до этого есть дело?

Сэнди посмотрела на шерифа, понимая, что кроме нее самой никто не сможет помочь ей продолжить свой рассказ. Нэтти изобразила на лице задумчивое нетерпение.

- Я жду, Сэнди. Что ты хотела мне рассказать? – голос ее стал мягким и вкрадчивым.

«Почему это не может быть признанием? – думала она. – Девочка совершила преступление, но теперь, когда мертвец нашелся, не может больше хранить тайну».

Нэтти встретилась с Сэнди взглядом. Губы Сэнди задрожали. Она открыла рот, набирая в легкие воздух, но так и не смогла ничего сказать. «Нечего говорить. Некому. Никто не поймет». От осознания беспомощности у нее на глаза навернулись слезы.

- Я не могу, – пролепетала она почти беззвучно. – Это... Это... – слова снова кончились. По влажному от воды лицу скатилась пара слезинок.

- Не бойся, – Нэтти приняла роль матери. – Просто расскажи мне. – Она осторожно шагнула к Сэнди, намереваясь обнять, если девочка позволит. – Ты что-то видела. Так? Расскажи мне.

- Не видела... – голос Сэнди был очень тихим, едва перекрывавшим шум льющейся из крана воды и гул сломавшейся лампы. – Я вижу это до сих пор.

- Видишь? – недоверчиво переспросила Нэтти, подходя ближе, чтобы не пропустить ни одного важного слова. В этом бессвязном бормотании признание может проскользнуть в любой момент. Главное не упустить это.

Нэтти заметила, что Сэнди испуганно попятилась, и предусмотрительно остановилась.

- Не бойся. Я не обижу тебя. Видишь? – Нэтти улыбнулась, показывая Сэнди свои безоружные руки. – Просто расскажи мне о том, что случилось. Это была самозащита? Случайность?

- Что? – плаксиво, но и в то же время настороженно переспросила Сэнди. – Самозащита? – она нахмурилась, снова попятилась. Шериф перестала казаться человеком, способным понять и помочь. – Вы что, говорите сейчас о том мертвеце, найденном Стэнли? – Сэнди не верила, что женщина, которая ей всегда нравилась, может быть такой безучастной до ее бед. Она прищурилась, вглядываясь шерифу в глаза. Не может быть, чтобы шериф подозревала ее... Но тем не менее это так. Хотела Сэнди того или нет, но правда была прямо на лицо. – Вы что, думаете, что это я убила того типа?! – скривилась она, чувствуя к шерифу непреодолимое отвращение.

- А это не так? – решила пойти ва-банк Нэтти. Может быть, эта девочка просто смогла взять себя в руки, совладать с эмоциями. Ведь не просто так она убежала из кафе?! – Ты ведь чего-то испугалась, Сэнди. Разве нет?

- Нет! – буквально выплюнула Сэнди. – И вы спятили, если решили, что я могу иметь к этому какое-то отношение!

- И ты хочешь сказать, что ничего не видела? – взгляд Нэтти стал до отвращения колючим. Она словно ощупывала Сэнди, бесцеремонно проводила обыск.

- Нет! – Сэнди деловито скрестила на груди руки.

- Но ты говорила...

- Можете забыть о том, что я вам говорила, – Сэнди грустно ухмыльнулась. – Я думала, вы можете быть другом, а вам, оказывается, важно только найти ответственного за смерть того мертвеца!

- Послушай, Сэнди, – попыталась дать задний ход Нэтти. – Ты убежала из кафе, и я подумала, что ты, возможно, что-то знаешь о случившемся, что-то видела. Никто не обвиняет тебя ни в чем. Мне просто нужно, чтобы ты помогла разобраться в том, что здесь случилось.

- Да не знаю я! – Сэнди истерично рассмеялась. Страхи прошли, уступив место разочарованию.

«Глупая девчонка! – отчитывала она себя. – О чем ты только думала, собираясь доверить шерифу Стибингс тайну своего сна?! Да она бы только посмеялась над тобой или же отправила в психушку!»

Сэнди решительно шагнула к выходу. Нэтти встретилась с ней взглядом и отошла в сторону, уступая дорогу. Сэнди вышла в кафе, затем, не обращая ни на кого внимания, на улицу.

Теплый солнечный день согревал и успокаивал. Дойдя до дороги, Сэнди остановилась, вглядываясь в уходящее за горизонт черное полотно. Почему после всех неудач и крушения надежд она остается в этом штате? Или же дело было не в штате? Может быть, она просто оставалась в отеле «Палермо», там, где ей было место? К тому же здесь никто не ограничивал ее планы и надежды. Она могла мечтать о чем угодно. Могла выходить к автостраде и часами смотреть вдаль, представляя, как уезжает отсюда в лучшую жизнь.

Сэнди закрыла глаза, представляя, как закусочная остается позади. Молодой красавец увозит ее на спортивной машине прочь отсюда. Сэнди качнулась и неосознанно шагнула вперед. Вымышленный мир подчинил мысли. Молодой красавец пожирал ее взглядом. Сэнди видела салон спортивной машины, слышала музыку в динамиках дорогой стереосистемы, чувствовала мягкую кожаную обивку сидений, вдыхала запахи... Видение стало таким сильным, что Сэнди на мгновение забыла обо всем на свете. Не было ни закусочной, ни дороги. Лишь спортивная машина, которая увозит ее в лучшую жизнь.

Красный пикап проехал мимо Сэнди, гудя клаксоном. Водитель отвернул в последний момент, обдав девушку волной холодного воздуха, словно смерть прошла так близко, что можно было почувствовать завихрения ветра вокруг плаща старухи с косой. Сэнди вздрогнула и шагнула назад. Водитель выругался, но останавливаться не стал.

- Смотри куда едешь! – буркнула Сэнди себе под нос и предусмотрительно огляделась по сторонам, убеждаясь, что машин больше нет и беспокоиться не о чем, но видения развеялись, ускользнули вместе с машиной, пронесшейся мимо.

- Как вы думаете, мистер Донован, что происходит с этой девчонкой? – спросила Нэтти Стибингс, садясь за столик Донована.

Сквозь пыльные окна было видно, как Сэнди стоит у дороги и растерянно оглядывается по сторонам.

- Думаете, она хотела, чтобы ее сбил этот пикап? – Нэтти допила свой остывший кофе.

- Вряд ли, – покачал головой Донован.

Нэтти смерила его оценивающим взглядом. Что она знает о нем, чтобы доверять ему свои доводы? А что она знает о Сэнди или Лаялсе Рипли? Нет, здесь у нее ничего нет. Только догадки, да и те, похоже, беспочвенны.

- Ну, с тем, что эта девчонка ведет себя крайне странно, надеюсь, вы не станете спорить? – спросила Нэтти, решив, что если кто-то и не может здесь иметь отношение к смерти Рипли, то это Донован. Или же нет? Нэтти прищурилась. Что если все было спланировано заранее? Разве похож этот парень на бездомного? Нет. Разве он глуп? Нет. Разве он не мог привезти сюда тело Рипли, спрятать среди мусора, а затем устроить все так, якобы он нашел его случайно? Мог. Но зачем? – Как думаете, мистер Донован, если я проверю вас по своей базе данных, то мне не откроется ничего интересного о вашей персоне? – решилась действовать в открытую Нэтти.

- Проверяйте, – Донован устало зевнул. – Уверяю, ничего кроме штрафов за неправильную парковку вы не найдете.

- А мистер Рипли? – Нэтти не моргая смотрела на Донована, боясь упустить мельчайшее изменение на его лице. – Что если я проверю его? Что если попытаюсь найти что-то общее между вами?

- Попытайтесь, – Донован пожал плечами и, отвернувшись, уставился за окно.

- Что-то не так? – спросила Нэтти, надеясь, что на этот раз идет по верному пути. – Вас что-то тревожит?

- Меня тревожит, что, куда бы я ни пошел, везде встречается умник-шериф, который считает своим долгом обвинить меня во всех смертных грехах.

- А это не так?

- Нет. – Он не отвернулся от окна, но Нэтти буквально почувствовала на себе его твердый взгляд.

- Надеюсь, что так и есть, – искренне призналась она.

Донован пропустил это мимо ушей. Он поднялся из-за стола и вышел на улицу.

- Чертовы бродяги, – недовольно пробормотала Нэтти. «Считают, что если у них нет дома, то и законы написаны не для них!» – думала она, наблюдая из окна, как Донован идет к дороге. На мгновение ей представилось, что сейчас возле Донована и Сэнди остановится машина и они сядут в нее, исчезнув навсегда. Они сбегут, оставив тело Лаялса Рипли и кучу нерешенных проблем. Желание выбежать на улицу и предотвратить воображаемый побег стало настолько сильным, что Нэтти едва смогла заставить себя не делать этого. Что она скажет? Обвинит эту парочку в убийстве? Но ведь улик нет. Нэтти нетерпеливо заерзала на стуле.

По автостраде проехала еще одна машина. Сэнди услышала приближающиеся шаги, обернулась, увидела Донована и улыбнулась.

- Кажется, шериф достала и тебя? – спросила она, неосознанно поправляя растрепавшиеся волосы.

- Шериф просто делает свою работу. – Донован встал рядом.

- Она думает, что это я убила того типа, – с обидой сказала Сэнди.

- Это она так тебе сказала? – Донован увидел, как Сэнди кивнула, и улыбнулся. – А мне она сказала, что проверит мою биографию и выяснит, не связан ли я с этим чертовым мертвецом.

- А ты связан? – настороженно спросила Сэнди, вдруг почувствовав, что в подобных подозрениях есть доля здравого смысла, в отличие от тех, в которых подозреваемой была она сама. Сэнди обернулась и пристально посмотрела на Донована. – Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение?

- Конечно, имею, – улыбка Донована не понравилась Сэнди. – Я ведь нашел тело. Забыла? – он посмотрел на нее как-то слишком внимательно.

- И это все? – подозрительно прищурилась Сэнди.

- Конечно, – Донован улыбнулся. – А ты?

- Я?! – Сэнди обернулась и нервно посмотрела на окна кафе, за которыми осталась Нэтти Стибингс. – А причем тут я?

- А я причем? – Донован выдержал на себе тяжелый взгляд Сэнди. За мгновение до того, как он уже хотел отвернуться, она вдруг смутилась и покраснела.

- Извини, – сказала Сэнди, глядя себе под ноги. – Наверное, я зря спросила тебя. Наверное… – она тряхнула головой. – Черт! Извини. Не хотела тебя обижать. Просто шериф так насела, когда я убежала… – Сэнди поджала губы, заставив себя замолчать. Донован задумчиво хмыкнул, но встречаться с ней взглядом не пожелал. – Хочешь спросить, почему я убежала в туалет? – спросила она, решив, что просто обязана объясниться.

- А если спрошу, то ты ответишь? – Донован все еще смотрел себе под ноги.

- Отвечу. – Сэнди кашлянула. – Наверное, отвечу. – Она услышала, как открывается дверь в кафе, обернулась, чтобы посмотреть, кто выходит, и недовольно поморщилась.

На пороге стояла шериф Стибингс. На губах ее играла добродушная улыбка, словно и не было предыдущих разговоров.

- Палермо у себя? – прокричала она, указывая рукой в сторону пристройки к отелю, служившей помещением для управляющего.

Донован и Сэнди переглянулись и пожали плечами, так и не поняв, к кому из них двоих обращалась шериф.

- Ну и черт с вами, сама посмотрю, – сказала Нэтти, продолжая улыбаться, отчего со стороны могло показаться, что она за что-то благодарит Сэнди и Донована.

В кафе находилось еще одно помещение, предназначенное для управляющего, но Нэтти видела, как Палермо вышел на улицу, значит, он либо в своем помещении в отеле, либо... Нэтти огляделась по сторонам. За последний год это место стало почти родным для нее. Словно сосед, которого никто не любит, но без которого жизнь дома выглядит не достаточно полной. Этот сосед просто должен быть и все.

Нэтти прошла мимо Сэнди и Донована, отметив, что между этими двумя, вполне возможно, есть какая-то связь. Хотя, вероятно, этой связи только предстоит состояться. Неважно. Главное, что они явно симпатичны друг другу. Бродяга, нашедший мертвеца, и девушка, перепугавшаяся до полусмерти, когда Нэтти начала расспрашивать ее об этом мертвеце. Очень странная парочка.

Нэтти подавила желание обернуться и еще раз посмотреть на них. Нет, не сейчас. Никуда они не денутся. Она остановилась возле двери, на которой была прикручена внушительная табличка с надписью «Управляющий». На окне рядом с дверью не было ни жалюзи, ни занавесок. Нэтти открыла дверь, вошла.

- Хотите снять номер? – спросила черноволосая девушка с оливковой кожей. Нэтти подошла ближе, решив, что женщина не рассмотрела ее форму. – Полагаю, вам нужен номер на одного? – женщина улыбнулась, хлопнув большими коровьими глазами.

- Мне не нужен номер. Мне нужен мистер Палермо, – попыталась терпеливо объяснить Нэтти.

- Ах! Мистер Палермо... – женщина смутилась, опустила глаза, затем неожиданно наградила Нэтти сочувственным, понимающим взглядом. – Ох уж эти мужчины… – сказала она тоном лучшей подруги и сокрушенно покачала головой.

- Я шериф Стибингс! – начала раздражаться Нэтти. – Я пришла сюда по делу...

- Даже шериф... – женщина прикрыла рукой рот, словно пытаясь заставить себя молчать.

- Послушай, ты... – зашипела Нэтти, но тут же заставила себя успокоиться. Из кабинета управляющего вышел Палермо и примирительно развел в стороны руки.

- Дамы... – его улыбка стала до отвращения широкой. «Чертов Лаялс Рипли!» – подумала Нэтти, проклиная мертвеца за выбор места, где быть обнаруженным.

- Хватит кривляться! – цыкнула она на Палермо. – У вас здесь мертвец! Забыли? Или хотите, чтобы я закрыла тут все, пока не выясню обстоятельств? – Нэтти с удовольствием отметила, как сползла улыбка с лица управляющего. – Будем стоять здесь или пройдем в ваш кабинет? – спросила она примирительно. Палермо спешно открыл ей дверь, пропуская в свой кабинет.

- Камила! – обратился он к девушке с оливковой кожей. – Никого не впускай ко мне. Я занят, пока шериф Стибингс не решит обратного. – Он увидел, как Камила кивнула, и закрыл за собой дверь.

Оставшись одна, она молитвенно сложила на груди руки и тяжело вздохнула. «Как же эта странная, невыразительная женщина смогла приручить такого, как мистер Палермо?! – сокрушенно подумала она. – Женщина в униформе! Мерзость!» Камила недовольно фыркнула и вышла на улицу. Что за странные наклонности проявляются у мужчин, с которыми сводит ее жизнь?

Она бездумно вглядывалась в пустынную даль, стараясь унять вспыхнувший в груди гнев. Сначала мистер Палермо, затем Бадди Хоскинс! Камила болезненно поджала губы, подавляя желание сейчас же отправиться к нанятому Палермо водителю и разобраться в том, что между ними происходит. Нет, так нельзя. Женщина не должна сама бегать за мужчинами. «Но если эти мужчины сами не хотят бегать за ней?!» – Камила устремила к небу гневный взгляд. Что же делать? Ждать? Но чего?

Палермо после нескольких милых ужинов больше не подходит к ней, Хоскинс притворяется, что ничего не было. Но если Палермо дал ей хотя бы работу, то что она получила от этого водителя? Мог бы для приличия подарить ей хотя бы брошь или цепочку! Почему бы и нет? Так делали многие мужчины до него.

Камила подбоченилась, решив, что обязана еще раз встретиться с ним. Она огляделась, желая убедиться, что его рабочий пикап стоит на стоянке. «Значит, этот хитрец сейчас у себя. Сидит, наверное, в своем номере и смотрит что-нибудь крайне пошлое по кабельному телевидению, доступ к которому разрешил ему Палермо». Воспоминание об управляющем вызвало новую волну противоречивых чувств. С одной стороны, он не сделал ей ничего плохого, помог с работой, выделил неплохой номер в отеле, но с другой... он отверг ее. А если мужчина отвергает красивую женщину, то это либо ненастоящий мужчина, либо отвергнутая женщина не настолько красива, как думает. Вот это и беспокоило Камилу. Как же так? Почему?

Несколько раз Камила даже спрашивала местного повара, знавшего, казалось, все обо всех, что не так она сделала, почему Палермо перестал обращать на нее внимание раньше, чем они успели стать достаточно близкими для подобного угасания чувств? Но ответа не было даже у повара. Единственным выходом, как казалось Камиле, было или набраться смелости и спросить Палермо напрямую, или просто забыть об этом, позволив обстоятельствам идти своим чередом. Но вот с Бадди Хоскинсом, с этим никчемным водителем, Камила не собиралась пускать все на самотек. Особенно если учитывать, что их отношения давно зашли дальше, чем ужин и комплименты.

Она убедилась, что посетителей в ближайшую четверть часа не предвидится, и решительно направилась к номеру внезапно охладевшего к ее чарам любовника. Остановившись возле двери с номером 16, Камила прислушалась. Ничего. Телевизор либо не работал, либо звук был поставлен на минимальную громкость. «Может быть, он спит? – подумала Камила. – Может быть, он работал всю ночь? Привозил, например, продукты для кафе? – она отступила на шаг назад, не решаясь постучать в дверь. – А с другой стороны, разве это должно волновать меня?»

Камила снова вспомнила все свои накопившиеся обиды, желая вернуть себе прежнюю уверенность выяснить все прямо сейчас. Она занесла руку и громко постучала в дверь. Никто не ответил ей. «Может быть, его нет?» – подумала Камила, но настырно постучала еще раз. Снова не получив ответа, она обиженно надула губы. «Как этот водитель может быть таким безразличным до ее чар?!» Она взялась за дверную ручку. «Что ж, если его сейчас нет, то ему хуже», – решила Камила.

Вечерами, подрабатывая уборкой в освободившихся номерах, она частенько забывала ключи или подолгу не могла найти нужный ключ в увесистой связке. Тогда-то Сэнди, с которой Камила завязала доверительные отношения, рассказала, что половина замков в отеле давно не работает – нужно сильнее надавить на ручку, и дверь откроется. Камила воспользовалась советом. В результате оказалось, что нерабочими в отеле являются абсолютно все замки, кроме, может быть, замка в четвертый номер. Но что-то подсказывало Камиле, что замок сдастся и там, если ручку повернуть чуть сильнее, чем пыталась она…

Камила надавила на ручку в номер шестнадцать, не без удовольствия отмечая, как жалобно скрипит старый замок. Щелк. Глаза Камилы вспыхнули. Дверь приоткрылась. Сейчас она увидит то, что прячет Бадди! Сейчас она заглянет в его шкафы в поисках скелетов! Сейчас занавес тайны рухнет. Бадди был в ее номере, видел ее постель. Теперь настал черед поменяться ролями. Камила толкнула дверь, предвкушая новую пищу для вечерних разговоров с подругами.

Цепочка натянулась, остановив дверь. Камила растерянно уставилась на образовавшуюся щель, в которую едва можно было просунуть руку. Что это значит? Она тряхнула головой, огляделась. Бадди в номере? Спит? Камила подавила желание закрыть дверь и вернуться на рабочее место. У нее длинные худые руки. Она сможет просунуть одну из них в образовавшуюся щель и снять цепочку. А что потом? Потом она сделает то, зачем пришла сюда. Если Бадди не проснулся, когда она барабанила в дверь, то не проснется и когда она войдет и немного осмотрится в его номере.

Камила просунула в образовавшуюся щель руку и запыхтела, пытаясь сбросить цепочку.

Бадди Хоскинс поднял голову, устремляя взгляд ко входной двери. В пробирках и колбах, расставленных на столе, шипели и булькали приготовляемые зелья. «Кого принесла нелегкая?» - мелькнула в голове далекая мысль. Бадди вздрогнул, услышав, как звякнула цепочка на входной двери. Во рту пересохло. Воображение нарисовало картины чудовищных событий. Ничего конкретного, просто страхи. Бадди сжался, прислушиваясь.

Камила приоткрыла дверь и замерла, желая убедиться, что никого не разбудила своими действиями. В нос ударил резкий запах химикатов. Камила сморщилась. Чем занимается ее любовник?! Пытается приготовить омлет? Она беспечно улыбнулась. Позвать ли его? Но зачем? Что если он просто поставил что-то разогреваться, а сам заснул? Кажется, именно этого она и хотела? Так зачем тогда будить его? Пусть продолжает спать. Можно убрать то, что пригорело, и изучить его квартиру, пока это возможно. Ведь другого раза может и не быть.

Камила открыла дверь и проскользнула в номер. Запах химикатов стал более резким: сладкий, цветочный, словно она попала на фабрику по производству туалетной воды. «Да чем же здесь занимаются?! Что здесь делают на самом деле?» Камила почувствовала, как впервые за сегодняшний день в ней начинает появляться страх. Кто же такой Бадди Хоскинс на самом деле? Камила остановилась, пытаясь понять, хочет ли она узнавать дальше то, что здесь происходит.

Сознание разделилось надвое. Одна часть говорила, что нужно уходить прямо сейчас, бежать отсюда и никогда не признаваться, что была здесь, не признаваться даже, что знает Бадди Хоскинса, но вот другая половина... Другая половина шептала ей, что нужно все узнать, все выведать. Она ведь все равно уже вошла. Если ей может сейчас угрожать опасность, то точка, после которой вернуться невозможно, уже пройдена. Никто не поверит, что она вошла в номер, но не узнала ни одной тайны. И кто, а главное, что ей может угрожать, если она все-таки не сбежит прямо сейчас? Бадди? Камила пренебрежительно фыркнула. Может, он и не был самым хорошим человеком из тех, кого она знала, но в то, что он способен причинить ей вред, она просто не могла поверить. «Ничего плохого не случится. Я больше найду здесь, чем потеряю».

Камила вошла в номер и, прикрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. Страх вернулся с удвоенной силой. В полумраке запах химикатов обрел плоть, став чем-то зловещим. Он проникал не только в нос. Теперь от едкого запаха начинали слезиться глаза, путаться мысли. Камила нервно облизнула губы. Как же так получилось, что она всегда выбирает себе в любовники таких странных типов? Не каждый, конечно, приносит проблемы, но...

Камила вздрогнула, услышав звук шагов. Что это: воображение или реальность? Бежать ли ей прочь или же твердо стоять на месте, бросая вызов воображению?

Бадди Хоскинс обошел стол с пробирками и остановился у двери, не решаясь выйти из комнаты и посмотреть, кто вошел в его номер. «Не нужно было устраивать лабораторию прямо здесь! – с запозданием понял он. – Палермо может нанять новую уборщицу, которая еще не поставлена в известность, что в шестнадцатом номере постоялец убирается сам».

Бадди начал затравленно оглядываться. «Нужно разобраться в этом!» Он взялся за ручку, намереваясь распахнуть межкомнатную дверь, обрушив на посмевшего проникнуть в его номер человека весь свой гнев, но стоило двери начать открываться, как решимость угасла, оставив угли.

Бадди осторожно приоткрыл дверь и боязливо выглянул в образовавшуюся щель. Контур прислонившегося к двери человека в полумраке показался ему размытым и подозрительно хрупким. «Кто это? Почему он здесь? Зачем?» – думал Бадди, чувствуя, как сердце в груди начинает биться сильнее. «Нельзя допустить, чтобы работу прервали, нельзя позволить остановить себя, пустить под откос все, что было достигнуто».

Он посмотрел затравленным взглядом на стол, где бурлили зелья в пробирках. В голове вспыхнуло ярким заревом воспоминание последнего эксперимента. Да и был ли это эксперимент? Чудо. Да. Самое настоящее чудо, которое он должен оберегать и хранить.

Бадди огляделся, пытаясь выбрать тяжелый предмет, с которым сможет напасть на непрошеного гостя. У противоположной стены стоял увесистый торшер, но до него было слишком далеко. Незнакомец может услышать шаги, и фактор неожиданности утратит свою силу. Бадди взял в руки настольную лампу.


Глава вторая

СКАЧАТЬ КНИГУ


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей