Эта короткая счастливая жизнь 22

/ Просмотров: 51810

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава двадцать вторая

Брюстер вернулся через три недели. Он стоял на пороге, разглядывая Фелицию, как неверную жену, и не спешил начинать разговор. Невысокий, худощавый. Сейчас он ассоциировался у Фелиции со всем стыдом и унижением, что пережила она в своей жизни. «Зачем он пришел? – думала она. – Хочет снова посмеяться надо мной?» Сердце не билось, послушно уступая место привычной немоте. Гордости не осталось даже на безмолвный гнев. Если бы она могла возненавидеть этого человека, обвинить во всем, но вместо этого было лишь странное чувство благодарности и собственной вины. Смутившись разрозненности чувств, Фелиция опустила голову и отошла в сторону, позволяя Брюстеру войти в свою убогую комнату. Он послушно сделал несколько шагов, закрыл за собой дверь, но продолжил молчать. Эта тишина начинала давить на нервы хуже любых обвинений. Все, о чем Фелиция пыталась не думать последние дни, снова встало перед глазами. Чего хотел от нее Брюстер, кроме музыки и совместных выступлений? Какие цели преследовал, кроме желания наладить свою жизнь, а вместе с тем и ее? Разве не он забрал ее из овощной лавки, когда никто не желал и смотреть в ее сторону? Разве не он вернул ее в прежнюю жизнь, двери в которую, казалось, были закрыты навсегда? И кто, наконец, работал ночи напролет, чтобы написать для нее достойную песню? А чем отплатила ему она? Разочарованием? Крушением надежд и пониманием тщетности затраченных сил? Разве не говорил он ей, что все его надежды совместных выступлений связаны исключительно с «тихими» барами? А что она? Предала его? Скрыла правду, способную изменить его планы? Но почему? На что она надеялась? Фелиция закрыла глаза, чувствуя себя виновной по всем пунктам обвинения, вынесенного своей совестью.

- Ты… ты не собирался ехать со мной в турне, ведь так? – спросила она, понимая, что это единственное оправдание.

Брюстер сдержанно покачал головой.

- Но, я думала…

- Я говорил только о барах, – его голос прозвучал неожиданно громко.

Фелиция вздрогнула и, обернувшись, посмотрела на колыбель. Олдин спал, улыбаясь кому-то в своем сладком мире грез.

- Турне едва покрывают затраты, – понизив голос, сказал Брюстер. – Лишь выступления в барах могут обеспечить достаточное количество денег, чтобы не жить в этой убогой комнате и не работать в продуктовой лавке, – он выдержал паузу, бесцеремонно заглядывая через плечо Фелиции в колыбель. – Как ты думаешь, какая судьба ждет этого чернокожего ребенка, если ты останешься здесь?

- Здесь? – Фелиция покраснела. – Но как я могу посметь появиться в барах, после истории Персибала?! – она всплеснула руками, пытаясь скрыть возбуждение и захлестнувший ее страх.

- Никак, – согласился Брюстер. – Путь на сцену для Фелиции Раймонд закрыт, но… – Он замолчал, и тишина, повисшая в крохотной комнатке, показалась невыносимой.

«Что означает это «но»? – думала Фелиция. – И почему, если связанные со мной планы Брюстера рухнули, он снова пришел?». Она обернулась и посмотрела на Олдина. Он спал, но теперь на сердце не было ничего, кроме безнадежности и страха за его будущее.

- Но, что? – потеряла она терпение, чувствуя, как где-то внутри снова появляется робкий отблеск надежды.

Брюстер смерил ее внимательным взглядом, увидел, что она, несмотря на стыд и заливающий щеки румянец, пытается выдержать его взгляд, довольно хмыкнул.

- Если бы нашелся влиятельный человек, который выслушал тебя и смог поручиться, что ты не имела никакого отношения к делам Персибала, то тогда, возможно… – Он посмотрел на стул, но, увидев его плачевное состояние, предпочел стоять. – Тогда, возможно, мы бы смогли начать совместные выступления…

И снова эта гнетущая тишина. Фелиция смотрела на него, пытаясь понять, нашел он такого человека, или это всего лишь его размышления.

- И ты нашел такого человека? – не выдержала она.

Брюстер удивленно поднял светлые брови.

- Я просто хотела… – Фелиция смутилась и опустила голову. – Извини.

- Извинить? – поджав губы, Брюстер недовольно хмыкнул. – Не знаю, понимаешь ты тяжесть своего положения или нет, но сейчас вся твоя жизнь, все твое благополучие, зависят только от меня.

- Я понимаю, – сказала Фелиция и покраснела еще сильнее.

- Вот это уже лучше, – Брюстер изменился, став каким-то совершенно чужим и недосягаемым. – Ричард Марш согласился выслушать тебя, – сказал он, снова выдерживая невыносимую паузу. – Это новый управляющий «Ночного джаза», – он улыбнулся. – Новый после того, как старый был объявлен в розыск. Зрители выразили желание снова увидеть нас на сцене. Им понравилось. Понимаешь? И теперь остается дело за малым: понравиться Маршу.

- Понравиться? – мысли в голове Фелиции окончательно спутались. – Но разве он не видел наше выступление?

- Видел, – согласился Брюстер. – Но, кроме музыки, он хочет быть уверен, что ему не грозит повторить судьбу прежнего управляющего.

- Он хочет встретиться со мной? – начала понимать Фелиция, стараясь прогонять тяжелые неприятные мысли. Брюстер сухо улыбнулся. – И я должна буду рассказать ему обо всем, что случилось?

- Думаю, так, – Брюстер покосился на колыбель.

Фелиция проследила его взгляд. Каким же еще унижениям подвергнет ее жизнь?

- О ребенке можешь не говорить. – Брюстер поджал губы, не пытаясь скрыть пренебрежения. – По крайней мере если Марш не спросит сам, – он вперил в Фелицию суровый взгляд, принуждая сломленно кивнуть.

- Думаешь, у нас получится? – спросила она, окончательно утратив чувство достоинства.

Брюстер улыбнулся и, протянув руку, сжал в пальцах подбородок Фелиции, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Фелиция думала, что сейчас он либо ударит ее, либо оскорбит, но он промолчал. Его лицо осталось серым и беспристрастным. Он просто стоял и смотрел ей в глаза, думая о чем-то своем, взвешивая ее решимость и, возможно, скрывая интерес и симпатию, но в последнем Фелиция не была уверена.

Они встретились с Ричардом Маршем спустя три дня. Был поздний субботний вечер, и «тихие» бары только начинали открываться. Комната управляющего, явно расцветшая со времен последнего владельца, не располагала к беседе, и молодой управляющий почти сразу предложил Фелиции и Брюстеру пройти в бар. Дальний столик, зарезервированный за ним, скрывался от посторонних глаз высокой ширмой, которую при желании можно убрать. Первое, что отметила Фелиция в Марше - глаза. Живые и амбициозные, наполненные здоровым блеском, которого, по ее мнению, не хватало Брюстеру. В компании с ним было легко, и время бежало так быстро, что не успела Фелиция и опомниться, как оказалось, что прошло почти три часа. Она смеялась, искоса поглядывала на Марша и думала, что редко удается познакомиться с таким интересным человеком. Выпитое спиртное кружило ей голову, но Фелиция старалась не обращать на это внимания. Оно помогало расслабиться и рассказать историю связи с Персибалом без жеманства и робости. В какой-то момент Фелиция едва не рассказала об Олдине, и о том, сколько трудностей принесло рождение чернокожего ребенка. В чувство ее привел лишь строгий, не допускающий компромиссов взгляд Брюстера. Как же она была благодарна ему в этот момент! Не за его безразличие, а за то, что он не отвернулся от нее, несмотря ни на что. Тайтус и тот не пожелал иметь с ней никаких отношений, узнав об Олдине. Но сейчас, вспоминая невысокого водителя, она ни о чем не жалела. Брюстер жаждет наладить свою жизнь, и если ей удастся оказаться с ним рядом, быть вместе, то многие печали и проблемы смогут отойти на второй план. Не придется больше прозябать в овощной лавке, не нужно будет прятать своего ребенка, выгадывать и экономить, чтобы порадовать его сладостями. Все будет так, как она захочет. И если ради этого нужно немного поступиться принципами, то она согласна. Фелиция рассмеялась и наградила Марша лукавым взглядом.

- Хотите знать, что связывало меня с Персибалом? – спросила она, неловко затягиваясь сигаретой, вставленной в мундштук из слоновой кости. Дым щекотал легкие и еще больше кружил голову. Но что ей было до этого?! Ведь рядом находился Брюстер – тот, чей взгляд трезвил лучше любого морозного воздуха.

- Так, значит, вы были молоды и не имели своего репертуара, чтобы начать сольную карьеру? – осторожно спросил Марш.

Фелиция посмотрела на Брюстера и согласно кивнула.

- А в каких вы были отношениях с Геральдом Спарсером?

- Да ни в каких! – Фелиция выдохнула дым. – Сказать по правде, он сначала порядком напугал меня, расспрашивая о деталях смерти Персибала, но когда я узнала, что он законник, то решила, что не стоит его бояться, и оказалась права, – она охотно сообщила несколько пикантных подробностей его ухаживаний и весело рассмеялась вместе с Маршем и Брюстером.

- А мистер Джеральд? – неожиданно спросил Марш. – Какой была его роль в этой истории.

- Никакой, – чересчур бойко заявила Фелиция. – Он подарил мне платье и… – она замолчала, вспоминая пережитый ужас.

- И? – поторопил ее с ответом Марш.

- И ничего, – Фелиция шумно выдохнула, ощущая действие выпитого.

Неожиданно голова закружилась так сильно, что ей стало плохо. Марш не преминул заметить это и любезно предложил подвезти ее домой.

- Домой? – глуповато переспросила Фелиция, думая о своей убогой комнате, где спит чернокожий ребенок. – Простите, но я бы предпочла, чтобы это сделал Клайд, – она посмотрела на посеревшее лицо Брюстера. – Хотя…

Мыслей стало так много, что у нее закружилась голова. Неужели ей следовало согласиться? Неужели следовало поехать с Маршем? Но куда? Фелиция поднялась из-за стола и, извинившись, пошла в дамскую комнату. Пара девушек легкого поведения наградили ее оценивающим взглядом, оценили порочное платье и приняли за свою.

- Сложный день? – спросила одна из них.

Фелиция кивнула. Холодная вода привела в чувства. Фелиция осмотрела свое лицо и попыталась вернуть ему прежнее очарование.

- На твоем месте я бы отправилась домой, – посоветовала девушка, закуривая сигарету.

Дым вызвал тошноту и новый приступ головокружения.

- Что с тобой? Тебе нехорошо?

- Немного, – сдержанно отозвалась Фелиция.

О чем можно думать в таком состоянии? Она вышла, задержавшись возле сцены, на которой выступал местный джаз-бэнд. Долго она вглядывалась в лицо пианиста. Настолько долго, что он начал бросать в ее сторону тревожные взгляды.

- Ты хорошо играешь, – похвалила его Фелиция. – Так держать. – Пошатываясь, она вернулась за дальний столик. – Представляете! Меня только что приняли за шлюху, – честно призналась она Маршу.

Он нахмурился, но ничего не сказал.

- Забудьте, – Фелиция сжала его руку в своих ладонях. – У вас очень хороший бар. Намного лучше, чем при прежнем владельце.

- Вот как? – Марш помрачнел, и Фелиция заметила, как побледнел Брюстер.

- Я хотела сказать… – она замялась, пытаясь подобрать слова. – Хотела… – мысли снова спутались. – А вам нравится мое платье? – Фелиции вдруг захотелось стать глупой и наивной. – Когда мы выступали с Брюстером в этом баре, мне показалось, что многие мужчины просто сходят с ума от этого наряда!

- И вам это нравилось? – неожиданно смягчился Марш.

- Не знаю, – Фелиция смутилась. Снова бросила короткий взгляд на Брюстера. Господи, неужели она еще не доказала, что ничего не знала о делах Персибала! Воспоминание об отце ребенка вызвало грусть.

- Я вас обидел? – осторожно спросил Марш.

Фелиция качнула головой. Тяжело вздохнула и опустила глаза.

- Почему мужчины иногда поступают так, как поступать совсем не надо? – спросила она, не в силах сдерживать своих мыслей.

- А разве женщины не поступают так же? – Марш поднял свои кустистые брови.

- Не всегда.

Фелиция потянулась за очередным стаканом вина, но решила, что лучше этого не делать. «Сколько же сейчас время?» – подумала она, вспоминая Олдина. Так сильно хотелось рассказать о нем Маршу. Рассказать обо всем, чтобы не осталось больше ничего недосказанного. Она может позволить себе быть открытой книгой. И если этот молодой управляющий хочет читать ее, то она позволит ему сделать это. Ничего не изменится. Ей нечего скрывать.

- Так, значит, вы хотите только петь? – спросил он, и Фелиция невольно отметила, что начинается утро.

Оно скреблось в задернутые плотными шторами окна, пробиваясь светлыми лучами алеющего неба. Ширма была давно опущена, а в зале бара осталось не больше десяти человек. Фелиция попыталась опустить глаза, но взгляд почему-то остановился на тонких губах Марша. «Скольких женщин осчастливил этот молодой человек?» – подумала она, поднимаясь на ноги.

- Кажется, мне пора.

- Пора? – на лице Марша отразилось разочарование.

- Надеюсь, вы узнали все, что хотели узнать? – спросила Фелиция.

Марш долго смотрел на нее, затем согласно кивнул.

- И каков вердикт, если не секрет? – выпитое вино придало ей решимости.

Марш молчал, вглядываясь в ее зеленые глаза. «Если он захочет поцеловать меня, то я не стану возражать», – успела подумать Фелиция. Происходящее утратило стройность, став чем-то мутным и нереальным, словно сон. Если бы упоение, испытанное сейчас, можно было описать словами, то, скорее всего, ей пришлось бы написать новую песню.

- Когда-нибудь мы еще встретимся с вами, – заверил ее Марш.

- Это означает, что вы поверили мне? – она подалась вперед, к его губам и объятиям.

Брюстер кашлянул и демонстративно посмотрел на часы. Марш улыбнулся ему и, посмотрев на Фелицию, долго не отводил от нее взгляд.

- Такая странная ночь! – пробормотала Фелиция, когда Брюстер привез ее домой.

Он уложил Фелицию на кровать и вышел, не сказав ни слова. Хлопнувшая дверь разбудила Олдина. Он долго что-то улюлюкал, но Фелиция так и не нашла в себе сил, чтобы подойти к колыбели.

- Прости меня, – шептала она ребенку, вспоминая его отца. – Пожалуйста, прости, – жалость и отвращение к самой себе стали настолько сильными, что она расплакалась. Свернулась калачиком и уснула. – Прости, – прошептали губы сквозь сон, но сознание было уже далеко от этого мира.


Глава двадцать третья


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей