Глава 1.4. Смерть Джима Моррисона. Light My Fire

Рэй Манзарек

Мне позвонил парень, который типа был нашим менеджером. Вообще-то он просто был администратором в турах, потом мы повысили его, посадив на телефон, но, понимаете ли, он начал считать себя нашим менеджером. Он стал наглым. Брал на себя переговоры с учредителями концертов и с журналистами. Но почему бы и нет, черт возьми, ведь мы ему доверяли. Бил «Южная Бухта» Сиддонс.

«Рэй, у меня плохие новости. Мне только что позвонили из Парижа. Джим мертв».

«Брехня», - подумал я, потому что к концу 1970 началу 1971 волна паранойи охватила молодых Американцев. Слухи о смерти уже доходили до нас, проникали в наше сознание, просачиваясь в бессознательное, поселяясь там, словно злокачественная опухоль

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



1.4

Мне позвонил парень, который типа был нашим менеджером. Вообще-то он просто был администратором в турах, потом мы повысили его, посадив на телефон, но, понимаете ли, он начал считать себя нашим менеджером. Он стал наглым. Брал на себя переговоры с учредителями концертов и с журналистами. Но почему бы и нет, черт возьми, ведь мы ему доверяли. Бил «Южная Бухта» Сиддонс.

«Рэй, у меня плохие новости. Мне только что позвонили из Парижа. Джим мертв».

«Брехня», - подумал я, потому что к концу 1970 началу 1971 волна паранойи охватила молодых Американцев. Слухи о смерти уже доходили до нас, проникали в наше сознание, просачиваясь в бессознательное, поселяясь там, словно злокачественная опухоль.

В те мрачные годы все умирали… так или иначе. Дженис Джоплин, Джими Хендрикс. Пол Маккартни умер, потому что ходил босиком во время работы над альбомом Beatles «Abbey’s Road» - его тело якобы захоронили в Италии. Он был босым, в костюме и шел не в ногу с тремя другими парнями, поэтому должен был умереть – примерно такими были слухи. Убили Кеннеди. Мартина Лютера Кинга. А они были нашими героями. Планета быстро заполнялась призраками мертвых молодых солдат – обычные вьетнамцы и американцы, а так же вьетнамские женщины и дети. Люди становились одержимы смертью. Все было слишком сложным для понимания, и слухи росли, как молочай.

Например, мы были на вечеринке в Голливуде. Много людей. Много травы и дешевого вина. Действительно богемный стиль. Предполагалось, что Джим тоже придет туда, но, как всегда, он опоздал. Неожиданно кто-то забегает и говорит…

«Боже мой! Боже мой! Джим Моррисон только что погиб в автокатастрофе».

Конечно, Джим ездил на «Голубой Леди» - его «Shelby GT 500». Жуткая и злая машина настолько, насколько это было возможно. Никто не знал, что делать. Мы просто переговаривались и нервно переминались с ноги на ногу. «Как? Где? Что нам делать? Кто-нибудь вызовите неотложку. Куда им ехать-то? Пусть едут сюда. Зачем они нам здесь? Пусть едут на место аварии. А где это? Спросите того парня. И где он? Кто он вообще?» И никто не знал, кем он был. Или, возможно, это была девушка. Никто не мог сказать с уверенностью. Волна тревоги и ее злой близнец – беспомощность, обуяли наши нижние три чакры. Мы вошли во тьму, и это было жуткое место.

Так, что, черт возьми, случилось дальше? Примерно через пять минут вошел Джим Моррисон. Живой и готовый веселиться. Мы сказали: «Господи Иисусе, Джим, нам сказали, ты умер». Он посмотрел на нас комично, затем выдал строчку великого Марка Твена: «Нет, друг, слухи о моей смерти сильно преувеличены». Все вздохнули с облегчением. Мы посмеялись над нашей доверчивостью, и вечеринка возобновилась… закончившись поздней голливудской ночью.

Поэтому, когда Сиддонс сказал мне, что наш певец снова умер, я не поверил ему. И это было вовсе не потому, что я не хотел думать, что мой добрый друг мог умереть. В тот момент я мог только вспоминать о том, как у Джима в разгар вечеринки была ленивая улыбка на его мрачно красивом лице, потому что его забавляло известие о том, что кто-то объявил его мертвым, в то время как он где-то поблизости наслаждается жизнью. Я подумал о том, как нелепо все это выглядело в ту ночь, и решил отвергать абсолютно все – относиться к этом, как к тысячам других легенд, которые слышал прежде. Это было параноидальным зловонием смерти, распространяющим свою желчь. И черта с два я собирался срываться в Париж, чтобы проверять глупые слухи.

«Я не верею в это, Билл. И я определенно не полечу в Париж. Помнишь ту вечеринку?»

«Думаю, на этот раз все серьезно, Рэй», - сказал Билл.

Я подумал мгновение, отмечая сквозившую в голосе Сиддонса панику.

«Вот что я тебе скажу, - сказал я. – Есть полуденный рейс в Париж, верно? Возьми билеты, первый класс, и отправляйся туда».

«Я уже взял билеты, Рэй. Мне просто нужно твое согласие».

«Что ж, оно у тебя есть, чувак. Теперь лети».

«Я позвоню тебе оттуда», - сказал он.

«И, Билл, - поручил я, - только проверь все, ладно? Убедись во всем на этот раз». И я повесил трубку.

Он позвонил три дня спустя.

«Мы только что похоронили Джима Моррисона», - раздался голос в трубке.

«Кто это?» - закричал я злобно.

«Это Билл, Билл Сиддонс», - смиренно ответил голос.

«Билл, что на хрен значит «похоронил»? Хочешь сказать, это не чья-то жалкая параноидальная фантазия? Хочешь сказать, он действительно умер?»

«На этот раз, это не шутка, Рэй».

«Как могло такое случиться? Что… что произошло? Я имею в виду, его сбила машина или произошел еще какой несчастный случай? А может, на него упало какое-нибудь гребаное здание…»

«Мы не знаем».

«… или его убили, чтобы прославиться? Кто-то застрелил его или зарезал?»

«Я не знаю, Рэй».

«Билл, что значит «ты не знаешь»?

«Ничего такого не было. Он просто… умер».

«Господи Иисусе! - Происходящее ускользало от меня. – Как? Где?»

«В его квартире. В ванне».

«Кто-то хотел его утопить или что?»

«Нет, - сказал Билл. – В медицинском заключении написано что-то типа «его сердце просто остановилось». Там все на французском, и я не могу прочитать».

«О, блин. Ну, как хоть он выглядел?»

«Я не знаю, Рэй».

«Скажешь так еще раз, и я придушу тебя. Я спросил тебя, как он выглядел? Не говори мне «Я не знаю». И тогда он огорошил меня еще раз.

«Я не знаю. Я не видел его тела».

«Как ты мог не видеть его тела?» Мне хотелось разбить телефон о кухонную стойку, где завтракали мы с Дороти. Или разбить его о голову Сиддонса. Как я мог отправить ребенка сделать работу взрослых?!

«Это был закрытый гроб».

«Ты говоришь мне, что не видел тело Джима?! Почему ты не открыл гроб?» - я побагровел от злости.

Его голос задрожал: «Я не смог».

«Почему ты не потребовал показать его тело? Почему не сказал: «Дайте мне увидеть Джима Моррисона. Я менеджер и я должен увидеть его тело!» Почему ты не сделал этого?» Последовала еще одна нелепость…

«Я испугался», - сказал он.

«Так ты похоронил гроб?»

«Все так, Рэй. Мы похоронили его этим утром».

«Откуда же ты знаешь, что он был в гробу? – накинулся я на него. – Откуда ты знаешь, что там вместо него не было сто пятьдесят фунтов (68 кг.) гребанного песка?»

«Ну, э-э-э, Пэм страдала, плакала и все такое. И, э-э-э, серьезно… он был там. Я знаю».

«О, Боже», - мне казалось, что из меня высосали жизнь. Вся бестолковость истории начала вылезать наружу.

«Билл, я сказал тебе убедиться. А ты не сделал этого, - я замолчал, жадно хватая ртом воздух и цепляясь за реальность. – Где… Где вы его похоронили?»

«В Париже. На каком-то кладбище «Пер-Лашез». Я вообще не представляю, как объявить об этом, Рэй».

«Верно, черт возьми, Билл».

«Место хорошее, - сказал он, пытаясь сгладить углы. – Там похоронено много знаменитых творческих личностей. Шопен и, э-э-э, Сара Бернард, Оскар Уайльд и… э-э-э… - Я мог услышать, как скрипят шестеренки у него в голове. – Я не знаю, кто еще, но там много других».

«Это замечательно, Билл. Но Джим ли похоронен там?»

«Я только что тебе сказал. Да, мы похоронили там Джима».

«Ты похоронил закрытый гроб, чувак. Теперь мы никогда не узнаем правду. С этого дня это превратится в истории и слухи».

«Что ты имеешь в виду, Рэй?»

«Забудь, Билл. Поймешь со временем. Возвращайся домой».

Я просто повесил трубку. Говорить больше было не о чем. Позднее я узнал, что на похоронах были только Аньес Варда, Алан Роне, Пэм и Сиддонс. Всего четыре человека в прекрасное парижское утро. И его не стало. Поехал в Париж на отпуск. Чтобы немного отдохнуть и восстановиться. И умер. Просто как дважды два. И в то же время запутано.

Были сделаны некоторые публичные заявления. Известили «Electra Records». Нашего юриста. И тогда поползли слухи. Не хочу даже удостаивать внимания все те инсинуации. Но если вы читаете эту книгу… то, вероятно, слышали некоторые из них. Суицид, убийство, заговор ЦРУ, он живет в Африке, в малонаселенных районах Австралии, стал тибетским монахом. И все в таком роде. Склонность конца двадцатого века к преувеличению. Жалкая потребность в тайных замыслах. Заговоры повсюду. Мы погрузились в параноидальную бездну. Нас съедали страх и недоверие. Мы больше не верили в энергию. В энергию, которой были мы. Она являлась оплотом нашей жизни. Мы перестали понимать циклы жизни. Даже не верили в циклы. Все стало прямой линией для нас. И это прогрессировало. Мы продвигались от одной точки к другой. Мы должны были двигаться к цели. Если иудей, православный или исламист не прогрессирует, то он сойдет с ума. Если кто-то считает жизнь цикличной, то сойдет с ума. Если не продвигается вперед, то сойдет с ума.

И мы все точно сошли с ума.

В то утро мы встретились в офисе Doors. Мы были в абсолютной растерянности. Каждый из нас: Джон, Робби, я, Кэти Лисиандро (секретарша), Леон Бернард (наш рекламный агент), Винс Тринор (проектировщик нашего оборудования и администратор во время туров) и маленький Дэнни Шугерман (наш курьер и будущий менеджер). Мы были сокрушены, уничтожены. Мы ждали, что Джим вернется, занимались делами, работали над новыми мелодиями, практиковались в нашем офисе, превращенном в рабочую студию. Мы думали, что продолжим работать все вместе, запишем новый альбом (новые мелодии были замечательными), будем давать концерты, повеселимся, сделаем еще что-нибудь особенное. Внезапно, Джим не просто не вернулся, а умер.

Мы никогда больше не приобщимся к искусству. Не займемся с музой на сцене любовью. Не будет наших с Джимом дихотомических поступков Диониса и Аполлона. Наша четверка никогда снова не войдет в ту зону, в то священное место, то трансцендентальное место… где рождалась музыка Doors. Все было кончено. Нас стало чуть меньше. Чувство потери всегда будет с нами. Всю нашу жизнь.


Глава вторая. Саут-Сайд Чикаго

Глава 2.1

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей