Глава 2.3 Саут-Сайд Чикаго. Light My Fire


Рэй Манзарек

По сей день я не знаю, кто исполнял песню в тот далекий полдень жаркого лета. Но она изменила мою жизнь. Открыла дверь в страдания. Боль и сожаления о потерянной любви. Трагедия. Французы называют это «triste» (печальный). Жанр был представлен Мадди Уотерсом, Джоном Ли Хукером, Мэджиком Сэмом, Сонни Бой Уильямосоном, Хаулином Вульфом… Можно назвать сотни имен. Но когда я слушал эту музыку, то думал: «Боже мой! Это самая удивительная музыка, которую я когда-либо слышал. В этом есть что-то извивающееся как змея. Есть ритм. Есть неистовство… и страсть… и сострадание. Голос певца был наполнен мудростью и болью, сплетающимися в единое целое. Это было печально, глубоко, сложно. Знаете, на что это было похоже? На русскую классическую музыку. Как Чайковский, Прокофьев и Стравинский. Как Барток и Сметана. Как полонез Шопена. Как музыка Славича. Тяжелая, глубокая и полная страданий. Совместите это с ритмом два-четыре, I-IV-V, двенадцати тактовой блюзовой секвенцией и чикагскими парнями, поднявшимися на небо. Блюз! Вот что это было. Вот что изменило мою жизнь. Потому что… я даже отказался отбивать битой мяч… ради блюза.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



3

Так я натренировал свою левую руку. Теперь пришло время прикоснуться к мистике – начать играть блюз.

Была середина лета. Чикаго. Жарко, влажно. На севере был популярен Уильямс Теннесси. В то жаркое, долгое лето. Пропитанное потом лето. Пожалуй, самое жаркое в сравнении с другими регионами. Стоило только начать что-то делать, и пот уже капал с вас. Ну и что? Тебе тринадцать и ты постоянно ищешь повод, чтобы куда-нибудь смотаться. Чтобы переключиться к новому психологическому состоянию. Для меня это стало переключением к блюзу.

Я находился на «Hoyne Playground», играл в мяч. И как вы знаете, если играешь в бейсбол, то главное желание – это занять позицию отбивающего. Но большую часть времени ты выполняешь пассивную роль полевого игрока. Приходится ждать, пока другая команда отбивает, находясь в это время в поле, чтобы ловить мяч. Но кому есть до этого дело? Это скучно! Хочется просто отбивать мяч. Ты стоишь с поднятой битой «Louisville Slugger», весь напряжен, скручен, защищен и готовый взорваться в любой момент. Хотелось вложиться всем телом в удар. Как девчонка. И несильный бросок был самым желанным – медленная подача в чикагском софтболе. Это служило сигналом взорваться. Порвать сосунка. Неистово махнуть битой, выплескивая всю накопившуюся в тебе энергию. А во мне было много энергии. Я поднимал дома железо. Работал над тем, чтобы стать сильнее. Набрал 135 фунтов. Для тринадцати я был весьма мускулистым. Спермотоксикоз и мышцы – взрывоопасный коктейль. Я обрушивал на мяч всю свою агрессию. «Дайте мне ударить по этому проклятому мячу! Дайте ударить!»

И вот настал черед нашей команде отбивать. Я был вторым бьющим в иннинге. Первый парень перешел на вторую базу. О, черт, парень на второй базе. Круто отбивать, когда один из твоих игроков стоит на базе. Тебе нужно бить со всей дури и бежать. В этом, мои друзья, вся суть бейсбола. Так что я вышел на точку, размахивая своей битой, и готовился войти в бокс бьющего, когда услышал с правой стороны ромба из радио на трибунах… заунывную музыку. Никакая другая песня прежде не была похожа на эту. Мрачный печальный вой. Это было удивительно, поднимаясь словно из глубины пещеры. Печальный вой гармоники. А фоном ритм два-четыре. Сильно и мрачно. И я услышал замечательную гитару, змеевидный мотив которой был мне не знаком. Никогда прежде я не слышал такой игры на гитаре. Это определенно не был «How High the Moon» Леса Пола и Мэри Форд. Это выглядело так, словно гриф гитары стал змеей, а струны ребрами. Вел песню мужской голос. Глубокий, гортанный. Полный страданий, чувств и понимания – ничего похожего я никогда не слышал прежде, даже не думал, что такое существует. Услышав музыку, я замер. Мне нужно было войти в бокс бьющего, но я стоял, как вкопанный. Пялясь в сторону, откуда доносилась музыка. И время остановилось.

Парень позади меня, следующий отбивающий, сказал: «Эй, Рэй, заходи в бокс… Заходи и бей, твой черед. У нас человек на второй базе. Давай, иди. Чего ждешь?»

Я обернулся, передал ему свою биту и сказал: «Вот, чувак, иди ты. А я пойду посмотрю, что там». И я ушел, принеся в жертву игру и возможность отбивать меч, чтобы послушать музыку… Эту мрачную, печальную, неизвестную музыку.

Я подошел к источнику звука, желая узнать исполнителя. Взял радио и посмотрел настройки. Крайне правая сторона панели, где находились Германия, Польша, Италия, Греция, Литва… а так же африканские страны. Я посмотрел на парня, которому принадлежало радио, и сказал: «Шикарная музыка». Парень был громилой в «Левайсах», на ногах рабочие ботинки. Обмундирование… Хотя на улице жара. Что за неандерталец!

«Да, - сказал он. – Чуваки реально крутые».

«Кто они?» - спросил я.

«Хрен его знает», - проворчал он.

Что ж, друзья, теперь я знаю, что это было – блюз. Чикагский Саут-Сайд. Музыка из Африки. Блюз черных. Уникальное творение на нашей планете. Музыкальная форма искусства, не имеющая аналогов.

По сей день я не знаю, кто исполнял песню в тот далекий полдень жаркого лета. Но она изменила мою жизнь. Открыла дверь в страдания. Боль и сожаления о потерянной любви. Трагедия. Французы называют это «triste» (печальный). Жанр был представлен Мадди Уотерсом, Джоном Ли Хукером, Мэджиком Сэмом, Сонни Бой Уильямосоном, Хаулином Вульфом… Можно назвать сотни имен. Но когда я слушал эту музыку, то думал: «Боже мой! Это самая удивительная музыка, которую я когда-либо слышал. В этом есть что-то извивающееся как змея. Есть ритм. Есть неистовство… и страсть… и сострадание. Голос певца был наполнен мудростью и болью, сплетающимися в единое целое. Это было печально, глубоко, сложно. Знаете, на что это было похоже? На русскую классическую музыку. Как Чайковский, Прокофьев и Стравинский. Как Барток и Сметана. Как полонез Шопена. Как музыка Славича. Тяжелая, глубокая и полная страданий. Совместите это с ритмом два-четыре, I-IV-V, двенадцати тактовой блюзовой секвенцией и чикагскими парнями, поднявшимися на небо. Блюз! Вот что это было. Вот что изменило мою жизнь. Потому что… я даже отказался отбивать битой мяч… ради блюза.


4

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015


Комментариев: 2 RSS

Виталий,здравствуйте. В третьем абзаце "змеевидный мотив",понятно,что дословно...но может лучше просто "замысловатый"...или что-то в этом роде...

Можно и так. Просто Моррисон же часто пел про всяких рептилий ("LIZARD KING")... Да и по тексту там не раз snake фигурирует.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web