Идеальное вторжение (Эта странная бесконечная жизнь) 2

/ Просмотров: 32825

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая

Несколько поколений спустя.

Караван роботов медленно продвигается по внешней поверхности гигантского корабля. Вокруг вакуум и радиация звезд. На тебе одет сверхпрочный скафандр. Специальное стекло защищает твои глаза от ожога. Группа роботов-охранников, вооруженная пневмовинтовками, идет рядом. Они не сомневаются. Не жалуются. Не устают. Они охраняют караван и умрут, если на то будет необходимость. Если на вас, не дай бог, нападут кочевники или бандиты. Но этого не произойдет. Ведь ты хороший погонщик. Ты знаешь все тайные тропы, знаешь где нужно опасаться нападения, а где отдыхать.

Помнишь своего деда? Да, именно с ним ты еще ребенком проделал этот путь. Конечно, за долгие годы все тропы изменились, но ты ведь был здесь с самого начала. Почти с начала. Твоя генетическая память сохранила все, что ты не смог изучить и запомнить за свою собственную жизнь. Вон там, восточнее, твой дед впервые провел караван. У него были старые роботы и никакой охраны. Только он и товар. Но все это случилось после того, как началось Великое Переселение. Огонь погас. Выстрелы стихли… Видишь? Твой дед стоит на опушке леса и смотрит на могильные холмики, оставшиеся от его родного города. «Нужно идти, Хасан», – говорит ему друг. Если покопаться в воспоминаниях, то можно узнать его имя. Блейз. И еще… Рендер, Кройд, Сэнди… И, конечно же, Эйлин. Женщина удивительной красоты, как сам космос. Темный и непостижимый. Как много воспоминаний твоего деда связано с ней! Особенно в первые годы жизни после Великого Переселения. Нет. Эйлин нет в воспоминаниях Хасана в те годы. Только чувства, но чувства эти настолько сильные, что ты почти физически ощущаешь их, когда приходят эти воспоминания. «Феномен реинкарнации». Так, кажется, называли это врачи. Но все это было когда-то давно. Словно во сне. Ты видишь картинки, но они чужие. Реки, моря, пустыни, водопады, джунгли, бескрайние города, небоскребы… Все это напоминает тебе сон. Может быть, это и были сны твоего деда и всех тех, кто жил до него? Ведь жизнь, она совершенно иная. Темная, мрачная, наполненная бесконечным движением. Видишь? Над головой пролетает ремонтный корабль. Когда-нибудь ваши ученые сумеют разобраться, как управлять ими, и вам представится возможность посетить одну из планет, мимо которых вы иногда пролетаете, хотя проку от этого будет не больше, чем от вьючного животного из твоей памяти, для твоего нынешнего каравана. Здесь нет жизни. Нигде нет. Лишь внутри гигантского корабля, изучить который, кажется невозможным. Он всегда будет оставаться загадкой. Может быть, ученые когда-нибудь и смогут научиться управлять ремонтными кораблями, и тогда твои навыки погонщика не смогут обеспечить тебе безбедную жизнь, но что-то подсказывает, что этот день наступит не скоро, а если и наступит, то повторится история с лифтами – слишком дорого, слишком неэкономично. Да еще все эти таможенные налоги. Нет. Куда проще найти хорошего погонщика и переправить караван через внешние пределы…

И снова память, хотя об этом и так говорят в каждом баре. Однажды твой отец провел караван на другую сторону корабля. Это путешествие отняло жизнь старого Блейза и принесло твоей семье вечную славу. И теперь каждый торговец готов заплатить тебе двойную плату, зная, что если караван ведут члены твоей семьи, то с ним ничего не случится. Хотя все не так просто. Видишь, как у твоего деда кончается кислород? Слышишь, как громко бьется его сердце? У каждого погонщика есть свои суеверия и приметы. У каждого есть свои страхи. Сколько новичков погибло, заблудившись на этих бескрайних просторах? Тысячи! Главное не экономить на кислородных баллонах и роботах-носильщиках. Торговцы никогда не подумают об этом. Для них важен лишь товар, а не жизнь погонщика. Как бледнолицые девочки в барах. Они завидуют твоему загару, но не могут представить, откуда он. Да. Погонщика всегда легко опознать по загару, впрочем, как и внешнего грабителя. Эти падальщики целыми сутками бродят по внешним пределам в поисках заблудившегося каравана, погонщик которого погиб, истратив все запасы кислорода, хотя иногда не брезгуют и разбоем. «Ты ведь хорошо знаешь дороги. Почему бы тебе не стать погонщиком?» – спросил ты как-то одного из них. «А почему тебе не стать падальщиком?» – спросил он. На том вы и расстались.

***

Бары Шайеха всегда казались тебе слишком шумными. Ты сдал товар жирному торговцу, продал роботов, потому что так получалось выгоднее, чем тащить их обратно, и позвонил Аните. Ей было почти сорок, против твоих двадцати семи, но она так сильно напоминала Эйлин, что ты ничего не мог поделать со своими чувствами.

- Как твой муж? – спросил ты.

- Умер три дня назад, – сказала она.

- Хорошо, – признался ты, и только потом вы завели разговор о ее караване. Ты приврал, что по дороге дважды пришлось отбиваться от падальщиков, и она сначала спросила о том цел ли товар, а потом, так между делом, цел ли ты. Ты сказал: «Все в порядке». Дважды сказал. Сначала за товар, потом за себя.

- На похороны приедешь? – спросила Анита.

- А когда они?

- Через три дня, – сказала она.

- Не успею, – соврал ты, не желая смотреть, как Великий Восьмилапый Робот утащит ее мужа в небытие.

- Я все равно буду ждать, – сказала Анита. Ты послал ей воздушный поцелуй и пошел в один из ненавистных баров, где обещали шокирующее зрелище для самых стойких.

- Ты погонщик? – спросил жирный торговец, подсаживаясь за твой столик. Вообще все торговцы были жирными. Ты вспомнил мужа Аниты и довольно кивнул – абсолютно все.

- Нет. Я не погонщик, – сказал ты.

- Да брось! – привязался толстяк. – Такой загар либо у погонщиков, либо у падальщиков! – Вы познакомились. – Тот самый Калиф, что ибн Хасан?! – прокричал торговец. Помрачнел и сказал, что твои услуги ему не по карману. – А может, посоветуешь, кого-нибудь? – толстяк заискивающе вглядывался тебе в глаза. Ты сказал, что не знаешь никого, что сам ты из Новой Медины и вообще ты завтра уезжаешь, потому что у твоей любовницы умер муж, и ты ждешь не дождешься, когда Великий Восьминогий… Да ну его к черту, что за название?! Короче, когда робот-могильщик утащит его в бездну. – Ах ты, хитрец! – погрозил тебе торговец и отсеялся. Тогда-то ты и познакомился с Финерти. Невысокий, худой, со стрижкой похожей на старый растрепанный веник.

- Я слышал кто ты, – сказал он.

- И что с того? – сказал ты.

- Посоветуй меня торговцу. Скажи, что я хороший погонщик.

- Не могу.

- Я знал твоего отца.

- Ложь.

- Это еще почему? – опешил Финерти. Ты рассказал о своей генетической памяти. – Значит, ты и про Великое Переселение помнишь? – спросил он.

- Помню.

- Расскажи.

- Не хочу.

- Я заплачу. – Финерти высыпал на стол пару монет.

- Если я расскажу, ты оставишь меня в покое? – спросил ты.

- Клянусь! – он ударил себя кулаком в грудь.

- Тогда забери свои деньги и слушай.

***

Ты оплатил в кассе обратную поездку и добрался в Новую Медину, пользуясь сетью лифтов, меньше чем за день. Ассах встретил тебя и сказал, что похороны мужа Аниты не удались. Оказалось, он был настолько толстым, что робот-могильщик сломался, пока пытался утащить его.

- Анита плакала? – спросил ты.

- Все, как положено, – сказал Ассах.

- Хорошо, – сказал ты и отправился к вдове утешить ее боль. Она плакала и танцевала, виляя перед твоим лицом плоским животом и не было на ней ничего, кроме прозрачных шаровар. – Все будет хорошо, – говорил ты ей, и она кивала. Плакала, кивала и продолжала танцевать. Ты смотрел на нее и сравнивал с Эйлин. Да. Нравы, безусловно, сменились, но красота осталась прежней.

- Уже уходишь? – спросила Анита, когда время подошло к полуночи. Ты сказал, что нужно еще встретиться с друзьями и договориться о снаряжении нового каравана.

- Ты можешь больше не водить караваны, – сказала тебе Анита и пообещала, что, как только закончится время траура, она выйдет за тебя замуж. – Хочу стать твоей первой женой, – сказала она.

- Оплачь сначала своего мужа, – посоветовал ей ты.

- Оплачу, – пообещала она. Ты вышел из ее покоев и воспользовался лифтом, благо билет еще остался от последней поездки, чтобы вернуться домой.

Кровать, на которой когда-то твой дед сделал твоего отца, а твой отец сделал тебя, скрипнула под тяжестью твоего тела. «Даже не верится, что теперь у нас есть своя квартира!» – пришел из памяти голос Эйлин. Они лежали с Хасаном здесь, и кровать еще была совсем новой. «Почитай мне стихи», – попросила Эйлин. Хасан смотрел на нее, а ты вспоминал космос. Но потом видение сменилось. Ты хотел, чтобы оно осталось, но тени скрыли Эйлин, и на ее месте появилась совершенно некрасивая женщина. Она улыбалась тебе и что-то пела чистым журчащим голосом. И птицы, да, кажется так они назывались, подпевали ей в густых ветвях старых деревьев. Здесь птиц не было. Утром ты рассказал об увиденном Ассаху. Он выслушал тебя и сказал, что ему не нравится.

- Ты ведь никогда даже не видел птиц! – сказал ты.

- Мне не нравится, что женщина была некрасивой, – сказал Ассах. – Если уж это твоя память, то не лучше ли вспоминать только красавиц?! – И тогда ты сказал, что любить нужно сердцем. Сказал, потому что когда ты видел ту женщину, то чувствовал, что твой родственник любил ее так же, как Хасан любил Эйлин. И это главное. И еще птицы… И вы пошли к местному художнику, чтобы он нарисовал их с твоих слов, и Ассах смог восхититься этой красотой.

***

Спустя три месяца ты взял в жены овдовевшую Аниту, а спустя еще месяц вы завершили этот брак в постели.

- Не боишься? – спросил Ассах, напомнив, что твоя жена уже похоронила двух предыдущих мужей.

- Она умная и красивая, – сказал ты.

- Я бы боялся, – сказал он. А ты сказал, что любовь невозможна без пляски со смертью.

Позже, когда Анита была беременна, ты читал ей стихи на арабском, а она записывала их, обещая, что будет их читать родившемуся ребенку вместо колыбельной. Ты вспомнил Эйлин и подумал, что Анита в чем-то лучше твоей бабки, потому что та не знала арабский, а эта умела писать на нем.

- В какую веру ты обратишь своего сына? – спросил тебя Ассах, когда вы заключили удачную торговую сделку в Финисте.

- Ни в какую, – сказал ты. – Глупо похваляться покровительством деревянных идолов и доверять им свою судьбу. – Ассах подумал об этом и согласился. Вы совершили еще несколько удачных сделок, а когда вернулись в Новую Медину, Ассах вынес из своего дома все идолы, и сказал, что отныне он принимает твою веру. Веру в ничто.

- А я буду верить вот в это, – сказала Анита, показывая тебе тетрадь с записанными стихами на арабском, которые ты читал ей каждую ночь. Это были те самые стихи, что сочинял твой предок-поэт в далекой стране снов. Друзья Ассаха приходили к тебе и говорили, что тоже хотят обратиться в твою веру. Веру в ничто.

- А от меня, что требуется? – спрашивал ты.

- Благослови нас, как благословил Ассаха, – говорили они. Ты говорил, что никого не благословлял, а они умоляли и падали ниц, целуя твои ноги. Кто-то мечтал, что после обращения в новую веру, станет хорошим погонщиком, кто-то, что станет торговцем, кто-то – выйдет за муж за такую, как Анита и станет богачом, а кто-то надеялся стать пророком, как ты.

- Но я не пророк! – возражал ты, а они кричали о скромности и благочестии, о великих подвигах, которые множились, как шлюхи в дешевых кварталах в трудные годы, и о твоем бессмертии. – Да это просто генетическая память, – пожимал ты плечами. – Феномен реинкарнации.

- Да-да! Реинкарнации! – кричали они и ксерокопировали тысячами рисунки птиц, созданные с твоих слов художником для Ассаха, считая их богами или жителями священных садов, райских гущ и чего-то еще, хотя сути ты так и не мог понять. Такие вот дела.

***

Открываешь дверь и видишь на пороге погонщика Финерти. Того самого Финерти, с которым познакомился в Шайехе, когда-то давно. Он улыбается тебе и показывает сборник стихов на арабском, напечатанный за свой счет твоей женой. И называет их Священными Заповедями, которые ты дал последователям своей веры.

- Это просто стихи, – говоришь ты.

- Нас уже больше тысячи, – говорит он.

- Кого это вас? – спрашиваешь.

- Верующих в ничто, – гордо заявляет Финерти, и добавляет, что это только в Шайехе. – Мы следуем всем заповедям, – говорит он и снова показывает сборник стихов твоего предка-поэта.

- Каким еще заповедям? – сонно зеваешь ты.

- Любить друг друга. Заботиться о женах. Покланяться красоте. Искоренять кровную месть. Не давать денег в долг под проценты. Не прелюбодействовать. Не спать с чужими женами… – он еще что-то говорит, но ты идешь спать.

Утро. Выходишь и видишь на пороге Финерти. Он все еще ждет тебя. Он все еще готов обожествлять тебя.

- Не отворачивайся от нас! – говорит он. – Я знаю, что все, что ты рассказывал мне – правда.

- Что я рассказывал? – спрашиваешь ты.

- О предках, которые жили в райских садах. О божественных созданиях…

- Да это просто генетическая память, – снова пытаешься объяснять ты.

- Значит, все это правда! – кричит Финерти и бежит поделиться полученным откровением со своими друзьями.

Городской совет вызывает тебя и обвиняет в богохульстве и общественных возмущениях. Они хотят выслать тебя из Новой Медины, но родственник Аниты вступается за тебя, а вернее за твою жену и из города высылают только твоих последователей.

- Ассаха оставьте! – говоришь ты. – Он мой деловой партнер и хороший погонщик.

- Ну, если погонщик… – говорит совет и уходит на совещание.

Возвращаешься домой и пытаешься жить нормальной жизнью. Той самой жизнью, который ты жил всегда. Приходит родственник жены, спасший тебя от изгнания, и говорит, что верит в твое учение.

- В какое еще учение? – спрашиваешь ты, а он извлекает из потайного кармана маленькую книжонку стихов твоего предка-поэта переведенную на местный язык и говорит, что прочитал ее всю от начала и до конца. Говорит, что выучил их все.

- Их вообще-то нужно читать на арабском, – говоришь ты. – Иначе они теряют свой мелодичный смысл.

- Смысл! – говорит родственник и обещает передать эту мудрость последователям и начать учить арабский.

Стоишь в наглухо закрытом помещении и читаешь стихи на арабском. Не хотел читать, но Анита сказала, что если ты любишь ее, то не сможешь отказать в этой просьбе. Собравшихся людей так много, что ты потеешь, чувствуешь нехватку кислорода, но продолжаешь читать. Ты не знаешь, но оказывается, что твой голос записывают и передают из рук в руки, как еще одно священное послание, переданное божественными предками через твои уста. Вот так вот. И последователей становится все больше и больше. Кто-то спрашивает тебя:

- Можно ли читать и слушать твои проповеди, продолжая поклоняться идолам?

- Можно, – говоришь ты, желая быстрее добраться домой, а спустя месяц, узнаешь, что сказал, оказывается совершенно другое. – Нужно положить этому конец, – говоришь ты родственнику жены, созываешь собрание и сообщаешь, что отныне не один из них не смеет искажать твои слова, иначе его покарает память твоих предков. Ты говоришь это, потому что только так, по-твоему, можно принудить их к правде. В итоге появляются сотни сказителей, готовых поклясться, что их истории о тебе именно та правда, которая передана им твоими предками и благословлена тобой. – Нужно подумать, – говоришь ты Аните и арендуешь уединенную квартиру, вдали от города.

Живешь там, наслаждаясь тишиной и покоем, а когда возвращаешься, узнаешь, что оказывается, последние пол года ты провел в медитации и концентрации, получая благословление божественных предков. И последователей твоего «Неучения» становится еще на пару тысяч больше. А потом друг за другом умирают Анита и ее родственник, и тебя, наконец-то, высылают из Новой Медины. И ты один на один со своим «Неучением» и его последователями.

***

Верно говорят: от любви до ненависти один шаг. Жители города Таитара, куда ты переселился из Новой Медины, поднимают восстание и желают убить тебя.

- Почему они ненавидят меня?! – кричишь ты своему другу.

- Потому что ты пророк! – кричит Ассах, прикрывая тебя своим телом.

Караван уже ждет. Вы покидаете Таитар и отправляетесь по внешним пределам в Аксур. Вокруг лишь вакуум и вселенская тьма. Внешние пушки испепеляют метеоритный дождь. Нужно укрыться, но времени нет. Жители Таитара выслали погоню, и вам приходится продвигаться вперед на свой страх и риск. Осколки метеоритов падают совсем рядом. Твоя генетическая память подсказывает, что восточнее есть небольшое укрытие, построенное учеными во времена твоего отца, чтобы изучить защитные пушки и попытаться получить над ними контроль. Но в итоге затея провалилась, а лаборатории осталась.

- Мы можем укрыться там, – говоришь ты по внутренней связи Ассаху.

- Слишком опасно, – говорит он. – Преследователи могут прослушивать наши переговоры. – Осколок метеорита падает рядом с ним. Не большой. Он не может причинить вред обшивке, но никто ведь не планировал, что здесь будут ходить караваны!

- Здесь тоже опасно! – говоришь ты Ассаху.

Еще один осколок пролетает над твоей головой, ударяет вьючного робота и тот падает. Его железная конечность бьет тебя в грудь, и ты летишь куда-то, наблюдая, как перед глазами мелькают звезды. И темнота. Нет. Не темнота. Просто это темно вокруг. Память предков находит тебя и рассказывает о забытых сражениях. Ты слышишь призывы к мести. Слышишь древние заповеди. «Дозволено тем, против кого сражаются сражаться, потому что с ними поступили несправедливо…» Да. Именно так говорили твои предки. Именно в это верили они. Именно за это сражались. И ты повторяешь то, что слышишь. Слово в слово, как стихи поэта, которые записывала твоя жена. Не хочешь, но повторяешь. И теперь Ассах записывает все, что слышит из твоих уст. Записывает, чтобы позже рассказать об этом всем последователям.

***

- Мы создадим новое государство, – говорит Займа, когда ты приводишь свой караван в Аксур.

- Кто она такая? – спрашиваешь ты Ассаха.

- Юрист, – говорит он. – Та, которая сможет написать новую конституцию для нашей страны.

- Нет никакой страны! – говоришь ты.

- Ты ошибаешься. – Ассах выводит тебя на главную площадь Аксура, где тебя приветствует все жители города. – Шайех тоже скоро присоединится к нам, – сообщает Ассах. – Финерти на верном пути, как и все другие сподвижники.

- Мой муж был рьяным последователем, – говорит Займа. – Думаю, он был бы счастлив, если ты взял меня в жены.

- Так сразу?! – спрашиваешь ты.

- А почему бы и нет? – Займа показывает тебе кипу бумаг. – К тому же, так нам будет намного проще работать над конституцией…

И ты не возражаешь. Хочешь возразить, но не делаешь этого, потому что каждое слово, сказанное тобой, записывается, вносится в протокол, приукрашивается тайным смыслом и подается народу, как непререкаемая мудрость. А через пол года, когда конституция почти закончена, Ассах знакомит тебя со своей дочерью Аишей и говорит, что будет счастлив, если ты возьмешь ее в жены.

- Я уже женат на Займе, – говоришь ему ты.

- Ничего страшного, – говорит он. – Я поговорил с ней, и она сказала, что можно будет внести в конституцию закон о многоженстве, тем более что она не против, ей будет лучше, если у нее появится подруга.

Вот такие дела. Да. Особенно когда дружбы между Займой и Аишей не получается и тебе приходится в угоду молодой дочери друга взять в жены Хафсу, дабы девушкам не было скучно. А еще потом появляется Салама, овдовевшая после нападения на последователей «Неучения», которой ты из жалости предлагаешь стать своей женой. И дочь правителя Финиста, посланная к тебе отцом в знак его преданности… В общем иногда ты вспоминаешь своих предков и думаешь, как же меняются времена и нравы!

- Конституция принята единогласно! – говорит тебе Ассах.

- У каждой конституции должна быть страна, – говоришь ты, и (типун тебе на язык!) последователи «Неучения» начинают собирать армию, для похода на Новую Медину. – И уже, конечно, ничего не изменить? – спрашиваешь ты и сам же отвечаешь. – Конечно же, нет.

Все началось намного раньше. Тебе остается либо попытаться спасти людей, одержав победу, положив на ее алтарь, как можно меньше жизней, либо послать все к черту и ждать, наслаждаясь компанией своих жен, чем все закончится…

- Займа не любит тебя! – кричит Хафса, вбегая в твои покои.

- Мы должны вкладывать деньги в торговлю, – говорит Аиша.

- В новой конституции еще много недоработанных статей, – сообщает Займа.

- У меня в детстве была большая электронная кукла, – рассказывает Салама…

Спасаясь от побочных эффектов многоженства, ты скрываешься в квартире своего сводного брата Малика.

- Зачем нужно столько жен, если ни одна из них не приносит счастья? – спрашивает его жена. И говорит, что она у Малика одна, но он счастлив.

- Это правда? – спрашиваешь ты сводного брата.

- Правда, – говорит он и так смотрит на Джахшу, что ты не сомневаешься в его словах. Сразу вспоминается Хасан и Эйлин. Смотришь на влюбленную пару и рассказываешь о своих предках.

- А потом он читал ей стихи, – говоришь ты, но не читаешь их, потому что они давно перестали быть стихами, а именовались учениками «Неучения» откровениями.

- Тебе тоже нужна такая женщина, как Эйлин, – говорит Джахша. Ты рассказываешь про Аниту. – Но ведь она умерла, – говорит Джахша.

- Умерла, – соглашаешься ты. – Но любить, я буду только ее.

- Мертвецов не любят, а помнят. Любят только живых, – говорит Джахша и так нежно и проникновенно смотрит на тебя, что ты сразу влюбляешься в нее.

- Я поговорю со своим супругом, – обещает она, спустя пару месяцев. – Уверена, он все поймет.

- Я мог бы и сам это сделать, – пытаешься возражать ты.

- Не мог бы, – она снова награждает тебя своим нежным, проникновенным взглядом и говорит, чтобы ты ждал ее в баре «Оазис».

И память предков показывает тебе, как ты скачешь на породистом скакуне, украв свою невесту. И стрелы свистят где-то рядом. И шея немеет, словно предчувствуя саблю, которая отсечет голову, если твой жеребец не будет достаточно быстр, чтобы унести вас прочь. Открываешь глаза и смотришь, как смуглая девушка извивается на сцене «Оазиса», изображая змею. Ее тело в прозрачных шароварах поднимается по хромированному шесту. Публика свистит. Люминесцирующие напитки льются рекой. Звенят монеты. Обращаешься к генетической памяти и видишь, как в стране снов за подобный проступок забивали камнями. Хотя позже, в той же стране, люди совершали вещи и куда более постыдные и богатели на этом. Девушка-змея уходит со сцены. Джахша возвращается. Сидишь за столом и видишь, как следом за ней идет муж Джахши.

- Я хочу благословить тебя, брат, – говорит он. И так у тебя появляется еще одна жена.

***

Восстание в Шайехе вспыхивает спонтанно, и Финерти приходится возглавить его, не дожидаясь тебя. Уличные бои длятся не долго, и победа достигается малой кровью.

- Что делать с пленными? – спрашивает Финерти, установив видеосвязь с Аксуром. Он рассказывает о том, что большинство из них не хотели воевать с последователями «Неучения» и сложили оружие сразу, как только удалось пленить власть. – Они готовы обратиться в нашу веру и стать последователями, – закончил Финерти.

- Тогда отпусти их, – сказал ты и велел похоронить мертвецов с почестями, позволив роботам-могильщикам забрать их в страну забвения.

- Есть кое-что, – осторожно сказал Финерти. – Ваш родственник, тот, который всегда помогал вам… Он не пожелал подчиняться… Он вызвал меня на поединок… – Финерти замолчал и опустил голову.

- Он умер в честном бою? – спросил ты. Финерти кивнул…

А в это самое время в Новой Медине генерал Исмаил собирал коалицию, способную выступить против несуществующей армии последователей «Неучения», дабы свергнуть тебя с престола твоей случайной власти. Он связался с тобой и сообщил о своих намерениях.

- Я не ищу войны, – сказал ты ему.

- А я не откажусь от веры в идолов! – заявил он и публично сжег сборник арабских стихов, изданных еще при жизни твоей первой женой. – Я лично прослежу, чтобы робот-могильщик не смог забрать твое тело и твоя душа никогда не обрела покой, – пообещал генерал. «Все это мне что-то напоминает», – подумал ты, обращаясь к памяти предков, и приготовился к бою, которого никогда не искал.


Глава третья


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей