Кара за хебрис. Глава 1.2

/ Просмотров: 13

Кара за хебрис

Оглавление

Глава вторая

Бартон открыл глаза. Веки были тяжелыми. Голова гудела. Смуглая аборигенка спала рядом. Ни лишнего веса, ни выпирающих бедер, ни прыщей. Бартон вспомнил древнюю легенду о том, что боги, создавая в доменной печи людей, извлекли белых чуть раньше положенного срока и потому они такие несовершенные. Он положил тяжелую руку на гладкую женскую ягодицу, но похмелье было слишком сильным, чтобы желать еще одно близости с этой дикаркой. Он попытался вспомнить прошлую ночь. Из чего, интересно, они гонят то пойло, которым потчуют всех приезжих?!

Дикарка открыла глаза, посмотрела на Бартона и улыбнулась. Какая-то животная нежность сверкнула в черных глазах. Наполненные молоком груди вздрогнули. Она поднялась с кровати. Младенец спал в колыбели, сплетенной из не ошкуренных веток кустарника, растущего возле деревни. Розовые губы обхватили набухший сосок. И снова глаза. Черные, дикие, с животным инстинктом оберегать свое дитя. Кучерявый мальчуган лет пяти вбежал в хижину и начал что-то выпрашивать у матери.

- Молоко. Молоко, – разобрал Бартон.

Он вышел из хижины, когда мальчуган присосался к свободной груди дикарки и заурчал, как довольное животное.

- Мне здесь не нравится, – сказала ему Милли, наливая мутную воду из кувшина в его сложенные лодочкой ладони.

Бартон сполоснул лицо, забрал у Милли кувшин и вылил его на свою гудящую голову.

- Где Тайлер? – спросил он недовольную женщину, посмотрел на часы и тихо выругался. – Принеси мне костюм.

- Уже слишком поздно.

- Я сказал, принеси мне костюм!

- Нет, – Милли деловито выставила вперед маленькую грудь.

- Беложопая сука! – буркнул Бартон, сгреб женщину в охапку и отодвинул в сторону, убирая с пути.

Пригретые теплыми лучами далекой звезды мухи зажужжали, оставляя облюбованный ими кусок брезента, закрывающий вход в хижину Милли. Испуганный туземец, прячась под пожелтевшей простыней, уставился на Бартона черными глазами.

- Пошел вон отсюда! – верещала за спиной Милли.

- И давно ты приводишь их сюда?

- Я сказала…

- Значит давно, – Бартон открыл свой чемодан, достал костюм, выбрал менее засаленную рубашку и вышел из хижины. – На твоем месте, - сказал он Милли, - я бы поджарил ему бекон и собрал пару цитрусовых… Могу показать, где они растут…

- Пошел к черту!

- Только после тебя.

***

Посадочные двигатели туристического корабля выжигали разогретый далекой звездой бетон. Рубашка прилипла к вспотевшей спине, и безупречный костюм начал казаться на пару размеров меньше. Подул сильный ветер, поднимая с бетона осевшую пыль. Тайлер прикрыл рукой глаза. Мужчина и женщина. Они спускались по трапу, улыбаясь встречающим их аборигенам. Танцы. Иногда Тайлер спрашивал их, с трудом подбирая слова на местном наречии, почему они встречают всех туристов танцем «кайрам»? Черные тела извиваются, вздрагивают, напоминая дикие любовные игры местных животных.

- Какая мерзость! – скривилась женщина. Ее черные глаза скользнули по танцующим аборигенам и остановились на Тайлере. – А вот это уже лучше, – сказала она.

Тайлер представился. Рука женщины была холодной. Она протянула ее с какой-то беспечной небрежностью. Но глаза… В них Тайлер видел любопытство, которое грело его лучше, чем десятки страстных объятий местных чернокожих дикарок…

- Очень приятно! – затряс руку Тайлера мужчина. – Меня зовут Адам Милт, а это моя жена Кит. – Тайлер помрачнел.

- Вы прилетели только вдвоем? – спросил он Милта. Получил утвердительный ответ и сказал, что это должно быть очень дорого.

- Разве эмоции не бесценны?! – снисходительно улыбнулся Милт, словно деньги не имеют значения. Его жена недовольно поджала губы, и Тайлер решил, что слова Милта не более чем фарс.

- Маленькие глупости, – сказал Тайлер. – Вот что по-настоящему бесценно, а все остальное лишь обстоятельства и пейзажи.

- Так вы – философ? – спросил его Милт.

- Всего лишь человек, – он посмотрел на женщину.

Она улыбнулась ему. Аборигены заканчивали танцевать «кайрам».

- Что будет после? – спросила Тайлера Кит, проходя мимо лоснящихся от пота дикарей.

- Может быть, на одного аборигена больше, – он коснулся ее холодной руки. – Надеюсь, вас это не оскорбляет?

- Нет.

- А вас? – неожиданно спросил Милт. Он обернулся и смотрел на Тайлера, ожидая ответа.

- Я уже привык, – Тайлер пожал плечами и посмотрел на Кит. – Дайте этому миру пару дней, и вы не заметите, как станете его частью.

- Думаете, моя жена будет танцевать «кайрам»? – спросил Милт.

- Это всего лишь маленькая глупость…


***

В номере восьмиугольной одноэтажной гостиницы из белого камня не было ни кондиционера, ни душа. Кит сбросила платье и легла на жесткую кровать.

- Что ты делаешь? – спросил Милт.

- Ничего, – Кит взбила густые черные волосы. Капли пота блестели на ее груди. – Я подумала… – она облизала полные губы. – Если ты не можешь любить меня дома, то, может быть, здесь…

Милт не дослушал ее. Вышел на улицу и, запрокинув голову, посмотрел на небо. Полуобнаженная дикарка набрала в кувшин воды и, увидев Милта, улыбнулась ему. Открытая, непорочная улыбка, которая не значит ровным счетом ничего.

- Когда-нибудь, я познакомлю тебя со своей женой, и ты научишь ее улыбаться также, – сказал дикарке Милт.

Она что-то пролепетала на своем языке и ушла.

- Надеешься, что с другими получится лучше, чем со мной? – спросила Кит, проходя мимо мужа. Одежды на ней не было. Смуглая кожа лоснилась от пота.

- Что ты делаешь? – спросил Милт.

- Хочу искупаться, – Кит подошла к озеру.

Пара аборигенов ловили рыбу.

- Как думаешь, - сказала она мужу, – если я хорошо попрошу их, то они научат меня танцевать «кайрам»?

Милт промолчал.

- Эй! – прокричала Кит аборигенам, и когда они обернулись, помахала им рукой. Два дикаря посмотрели друг на друга, свернули удочки и нырнули в подобравшиеся к гостинице заросли.

- По-моему, ты их напугала, – сказал Милт.

- По-моему, тебе пора пойти написать об этом в своем дурацком дневнике.

Кит нырнула в озеро, вздымая фонтан серебристых брызг. Милт смотрел, как его жена плывет под водой, извиваясь, словно огромная человекоподобная рыба.

- Не очень хорошая идея, плавать в этом озере, – сказал Бартон, дождался, когда Милт обернется, и представился. Далеко от берега Кит вынырнула на искрящуюся поверхность.

- Вы друг Тайлера? – спросил Милт.

- В какой-то мере, – Бартон приложил козырьком руку, разглядывая женщину. – Вы знаете, что дикари считают это озеро священным? Пару лет назад здесь была страшная засуха, и все водоемы пересохли. Все кроме этого…

Кит помахала Бартону рукой, и он помахал ей в ответ. – Ваша жена?

- Да, – Милт обернулся и посмотрел на озеро. – Когда она выберется на берег, я скажу, чтобы она больше не плавала здесь.

- А она красавица, – Бартон достал сигарету, предложил Милту, и когда тот отказался, закурил сам. – Я здесь почти год и последние туристы, которые прилетали сюда, были так давно, что я почти забыл, как выглядит настоящая женщина.

- О чем это вы? – спросила Кит, подплывая к берегу.

- Мистер Бартон рассказывает о том, как много времени он провел здесь, – сказал Милт.

- Вот как?! – не доставая до дна, Кит перебирала ногами, оставаясь на поверхности воды. – И вам нравится здесь, мистер Бартон?

- Не жалуюсь.

- Не жалуетесь! – она рассмеялась.

Бартон молчал. Вода искажала тело Кит, словно он видел ее в кривом зеркале.

- У меня есть хороший коньяк, мистер Бартон, – предложил Милт.

- Коньяк? – Бартон посмотрел на Милта, на его жену, почесал щетинистый подбородок и улыбнулся. – Коньяк – это хорошо. У местных дикарей, такое отвратительное пойло…

***

- Что будет, когда мы улетим отсюда? – спросил Тайлер.

Милли пожала плечами.

- Устроимся на работу и будем жалеть себя, – она улыбнулась.

- Я имею в виду, что будет между тобой и Бартоном? – Тайлер покосился на остывающий обед друга, который приготовила Милли.

- Ничего не будет, – тихо сказала она. – Наш брак был ошибкой, и я благодарна этой планете, что она показала нам это раньше, чем мы решились заводить детей, и проживать свои жизни, ненавидя друг друга.

Туземец выбрался из ее хижины и как-то по-щенячьи предано потерся щекой о ее руку.

- Я знаю, – сказала ему Милли. – Знаю.

Туземец улыбнулся. Милли протянула ему кулек с едой.

- На вот, иди, накорми своих детей, – сказала она.

Туземец недоверчиво смотрел на кулек.

- Это твое, – Милли взяла его руку. – Твое.

Она недовольно посмотрела на Тайлера.

- Скажи ему!

Тайлер щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание туземца, и заговорил на местном наречии. Дикарь благодарственно закивал, снова потерся щекой о руку Милли, взял кулек с едой и ушел.

- Ты так заботишься о нем… – сказал Тайлер.

- Я знаю, – сказала Милли, провожая туземца взглядом. – Если бы Бартон был хоть немного похож в своей благодарности на этих людей, то, может быть, у нас и получилось что-то, а так…

Они замолчали, доедая остывающий обед.

- Не могу воспринимать их, как одних из нас, – признался Тайлер, вытирая сальные руки, грязным полотенцем.

- Они как дети, – сказала Милли. – Такие же чистые и такие же наивные.

- Поэтому и не могу.

- А мне наоборот нравится, – Милли прикрыла глаза. – Ничего противоестественного. Понимаешь? Никакой ненависти. Никакой злобы.

- Мне почему-то именно этого и не хватает.

- Вам мужикам всегда этого не хватает! – Милли грустно рассмеялась и начала мыть посуду.

***

Бартон срыгнул и повалился на кровать. Боль исказила его лицо.

- Сколько он выпил? – спросила Кит мужа.

Милт показал на пустую бутылку. Тело Бартона сжалось, забилось в агонии.

- Может, сделаешь что-нибудь?!

- Что?

- Откуда я знаю?! Ты же доктор, не я! – Кит махнула рукой и вышла из комнаты.

Милт достал саквояж, сделал Бартону инъекцию анальгетика.

- Ты всего лишь крыса, – сказал он ему. – Крыса в моей лаборатории.

Милт позвал жену и велел ей раздеть Бартона.

- И не подумаю!

- Ты хочешь, чтобы наша постель провоняла его грязной одеждой?

- Почему бы и нет?

- Значит, ты такая же свинья, как и он.

- Может быть, – Кит улыбнулась. Темные глаза изучали лицо Бартона. – Думаю, если его отмыть и приодеть, то он будет в общем даже и ничего, – она прикурила сигарету, жадно затянулась и шумно выдохнула синий дым.

- Ты же хотела бросить.

- Да что ты понимаешь в этом?!

- Верно, – Милт сел за стол, открыл дневник и сделал какую-то запись. Кит не спеша шла к выходу. – Куда ты? – спросил ее, не оборачиваясь, Милт.

- Не знаю, – тонкие каблуки цокали по грубо обработанному камню.

На вытоптанной тропинке Кит сняла туфли и шла к озеру босиком. Теплый ветер колыхал водную гладь, нарушая ее монолитность. Тысячи ярких бликов слепили глаза. Далекая звезда нещадно поливала планету своим теплом. Несколько чернокожих детей играли в ветвях высокого старого дерева. Они гонялись друг за другом, как стая непоседливых мартышек: с той же грацией и с той же неминуемой близостью падения. Кит подобрала подол платья и села на мягкую траву. Новый порыв ветра принес букет цветочных ароматов – свежесть, пыль и что-то приторно-сладкое, от чего во рту начала скапливаться слюна. «Сейчас бы глоток холодной минералки», – подумала Кит, но возвращаться в номер не хотелось.

Она легла на спину и закрыла глаза. Сон подкрадывался незаметно, но она слышала его осторожные шаги. Какое-то насекомое взобралось по ее ступне и теперь медленно ползло, перебираясь с пальца на палец. Кит пошевелила ногой, прогоняя его. Зажужжав, оно пролетело мимо ее лица. Кит вспомнила туземцев, которые ловили рыбу, когда она купалась в озере. Нет, не вспомнила. Она снова видела их. Они стояли на другом берегу и, обнимая своих женщин, танцевали непристойный «кайрам».

Осторожно ступая босыми ногами по жесткой траве, Кит шла вдоль кромки воды, желая подойти к туземцам поближе. Она уже слышала их тяжелые дыхания. Видела подробности. Дети на ветвях старого дерева что-то кричали и хлопали в ладоши, подбадривая родителей. «Как все просто, – думала Кит. – Никаких стереотипов. Никакой морали». Черные руки нежно коснулись ее бедер. Туземец за спиной громко цокал языком, задавая ритм, словно удары барабана у тянущегося в ночное небо костра. И никаких запретов. Никаких ограничений. Кит выгнула спину, прижалась к туземцу. «Это сон, – думала она. – Всего лишь сон. И в этом сне я хочу стать частью этого танца. Хотя бы во сне…»

- Веди меня, – прошептала она туземцу, готовая подчиниться его рукам, его ритмам, его желаниям… Но танец был слишком сложным. И вместо ожидаемой животной страсти, Кит чувствовала лишь возрастающее раздражение…

Она открыла глаза, увидев над собой черное лицо местной дикарки. Женщина о чем-то спросила на своем языке, но Кит не поняла ее. Дорогое платье прилипло к вспотевшему телу. Ноги были плотно сжаты и болели от напряжения. Кит попыталась подняться. Чернокожая женщина снова что-то сказала, опустила на землю кувшин с водой и налила немного в глиняный стакан. Кит жадно сделала несколько глотков.

- Спасибо, – сказала она.

Дикарка улыбнулась и закивала головой.

- Аштар, – услышала Кит мужской голос.

- Что это значит? – спросила она Тайлера.

- Это значит: спасибо, – он протянул ей руку, помогая подняться.

Чернокожая женщина снова что-то залепетала на своем языке.

- О чем она говорит? – спросила Кит.

- Она говорит, что у нас могли бы родиться хорошие дети, – сказал Тайлер.

- Вот как? – Кит улыбнулась и поправила платье. – Выгляжу ужасно?

- Нет.

- Мне приснилось, что я танцевала «кайрам» у ночного костра.

- Нам снится то, что мы видим.

- Наверное… – Кит посмотрела на ночное небо. – Здесь холодные ночи?

- Если только спать одному.

- Я замужем.

- Я знаю, – Тайлер улыбнулся и пошел прочь.

- Куда ты? – позвала Кит.

- Нужно разбудить Бартона и отвести в деревню.

- Почему вы не живете в гостинице? – Кит шла за ним следом, пытаясь догнать.

- А почему вы не живете в деревне?

- Не знаю.

- Вот и я не знаю.

- А женщина? У тебя кто-то есть или так?

- Скорее так.

- Не жалеешь, или же тебе хватает местных дикарок?

- Это Бартон у нас спец по дикаркам.

- Ему сегодня было очень плохо.

- Я знаю.

- Знаешь?

- Долгая история.

- Мой муж врач, и если твой друг захочет пройти обследование, то…

- Это уж ты сама ему скажи.

- Я говорю это тебе.

- Ты замужем.

- Это что-то меняет?

- Нет.

***

Милли подняла бокал с вином, поддерживая тост доктора Милта.

- И как давно вы замужем? – спросил он.

- Лучше не спрашивайте! – отмахнулась она.

- Вас я думаю тоже лучше не спрашивать? – Милт вопросительно посмотрел на Бартона.

- Ну, почему же? – он отставил бутылку вина, посмотрел на часы и улыбнулся. – Тринадцать месяцев, семь дней и двенадцать с половиной часов.

- Впечатляет, – признался Милт.

- Это он специально, – скривилась Милли. – Постоянно хочет оправдать себя в глазах незнакомцев.

- У меня просто хорошая память, – обиделся Бартон.

- Железная логика!

- Может, хватит оскорблять меня?!

- А кто оскорбляет?! – Милли посмотрела на доктора Милта, словно ища у него поддержки. – Если бы ты пил поменьше, да не волочился за каждой юбкой, то…

- Я был лучшим на своем курсе, – похвалился Бартон.

- Вот именно – был! – съязвила Милли.

- И есть, – настырно сказал Бартон, но взгляд у него стал тяжелым и мрачным.

- Сожалеете об упущенных возможностях? – спросил его Милт.

- Не жалел бы, если не женился на этой… – Бартон кивнул в сторону Милли.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но Милт прервал ее.

- Знаете, как говорят об этом у меня на родине? – спросил он, обращаясь к Бартону.

- Сердце женщины тверже, чем камень?

- Вы были на Крите?!

- Нет, но, по-моему, это рано или поздно понимает каждый здравомыслящий мужчина в этом мире.

- Ерунда! – возмутилась Милли. – А кто готовит вам завтрак, убирает за вами по дому, стирает ваше белье?

- Вот именно, – сказал Бартон. – Ваши тела и поступки теплы снаружи, а внутри они холодны и тверды.

- Наверное, так и должно быть, – осторожно вступился Милт.

- Это еще почему?! – Бартон снова взял бутылку вина.

- Может быть, в этом и есть суть этого мира? Мужчины строят его, женщины продлевают, и не нужно выдумывать то, чего на самом деле нет. Все просто, и у каждого из нас свое предназначение.

- Если бы мои работодатели считали так же! – просиял Бартон.

- Неудачник, – осадила его Милли.

- Фригидная стерва!

- Ну, хватит, хватит! – успокоил их доктор Милт. – В этом споре нет правых и ошибающихся. Он вечен так же, как мир.

- А вот за это я выпью! – подхватил идею Бартон.

- А я не буду, – надулась Милли.

Милт улыбался, наблюдая за ссорой супругов.


***

Небо алело, становясь темнее. Тайлер и Кит шли по заброшенному городу, и ветер гнал впереди них обрывки реклам товаров, которые давно уже нигде не продавались.

- Почему аборигены не живут здесь? – спросила Кит.

- Не знаю, – сказал Тайлер. – Наверное, им нравятся их деревни. Там они чувствуют себя более уверено, а здесь… здесь все для них чужое.

- Зачем же тогда все это было построено?

- Инвесторы надеялись привлечь сюда толпы туристов, может быть, открыть пару алмазных месторождений, но в итоге проект загнулся, как и десятки подобных проектов на других планетах.

- Почему вы все еще здесь?

- Ну, во-первых, нам все еще платят за это, а во-вторых, мы уже как-то привыкли. К тому же гением из нас был только Бартон, поэтому если кто-то и найдет что-то более стоящее, то уж точно ни я и ни Милли.

- По крайней мере честно, – сказала Кит. Взгляд ее стал каким-то далеким и отрешенным.

- Хочешь вернуться? – спросил Тайлер.

- Нет. Не думаю.

- А муж? Он не станет ревновать?

- Что ты знаешь о нем? – Кит остановилась, прикуривая сигарету. – Могу я взять тебя под руку?

- Если хочешь.

- Да, – она прижалась к Тайлеру. Теплая. Мягкая. Тайлер чувствовал легкую дрожь, охватившую ее тело. – Не хочу возвращаться назад, – прошептала она.

- Ты не очень счастлива с мужем, да?

- Счастлива? – горькая улыбка изогнула ее губы. – Да я с ума схожу от этой жизни! Знаешь, как это бывает, когда тело, разум и чувства начинают жить отдельной друг от друга жизнью?! Все вокруг кажется абстракцией, набором событий и эмоций, которые рассыпаны бессвязной грудой, и как бы ты не пытался, никогда не получится собрать целостный рисунок, – Кит нервно затянулась сигаретой. – Лишь это иногда помогает, – сказала она.

Тайлер молчал. Дым, который выдыхала Кит, выдавал смешанную с табаком марихуану.

- Он не человек, – сказала она. – Мой муж – не человек. Чертова машина, у которой все подчинено определенному смыслу! Всего лишь хьюмер, будь он проклят! Всего лишь хьюмер… – Кит попыталась замолчать, но чаша была переполнена. История женщины, которая вышла замуж за мужчину, но через два года узнала, что он машина. – Он был такой человечный, – сказала Кит. – Даже в постели… Ничего странного, лишь как-то нежно и заботливо по сравнению с другими мужчинами, а потом… – Кит посмотрела на Тайлера. В ее черных глазах не было никаких чувств. Они словно смотрели в прошлое, видели прошлое, находились в прошлом. – Потом я просто не смогла заниматься с ним этим. Он остался прежним, но я уже не могла воспринимать его, как мужчину. Никакого удовлетворения. Ни одного оргазма. Какое-то время я пыталась притворяться, но получалось это с каждым разом все хуже и хуже. Больше года продолжалось это безумие, а потом мы просто сели как-то вечером друг против друга и решили больше не заниматься сексом. Просто решили и все. Как машины. Понимаешь? Но я-то не машина, Тайлер! Не машина! – Кит замолчала, и Тайлер решил, что она расплачется, но глаза ее остались сухими.

- Почему ты не оставишь его?

- Не хочу, – призналась она. – Ни какой разум не откажется от статуса жены владельца небольшой планеты.

- Так твой муж богат?

- Угу, – Кит затянулась сигаретой, задержала дыхание и закрыла глаза. – Хорошо-то как…

Тайлер молчал.

- Хочешь сигарету? – предложила она.

- Нет.

- Презираешь меня?

- Не знаю.

- А те дикарки, с которыми ты спал… Что ты чувствовал?

- Ничего.

- Значит, ты должен понимать меня. Сколько у тебя не было секса?

- Пару месяцев.

- А у меня больше года, – Кит отбросила сигарету. – Знаешь, зачем я приехала сюда?

- Догадываюсь.

- Милли говорит, местные мужики в общем ничего.

- Милли устала быть шлюхой в постели Бартона.

- Я так и думала, – Кит снова достала пачку сигарет. – Уверен, что не хочешь одну? Тебе не помешает расслабиться.

Тайлер кивнул. Кит молча наблюдала, как он курит.

- Мне нравится, как ты это делаешь, – сказала она.

Тайлер поманил ее к себе.

- Открой рот, – сказал он.

Кит подчинилась. Он наклонился к ней и выдохнул дым. Их губы почти соприкоснулись. Кит закрыла глаза.

- Сделай так еще раз, – попросила она.

Густой дым заполнил легкие. Кит обняла Тайлера за шею и поцеловала…

***

Пальцы Милли сжимали черные, твердые, как камень ягодицы туземца. Его мускулистая спина лоснилась от пота. Привлеченные запахом разгоряченных тел мухи кружили по хижине. Милли жадно хватала открытым ртом воздух, поддерживая заданный туземцем темп любовный игры. Толчок – вдох, толчок – вдох, толчок – вдох… И больше ничего. Никаких звуков. Лишь свист дыхания, да нескончаемое жужжание мух…

Отодвинув в сторону кусок брезента, закрывающего вход, Бартон наблюдал за своей женой. Бледная кожа, веснушки, несколько родимых пятен. На согнутых коленях пара воспалившихся ссадин. Грудь маленькая и мягкая. Большие соски никогда не твердеют. По крайней мере, с ним никогда не твердели. Лицо без косметики. Тонкие губы. Ногти на руках коротко пострижены. Бартон смотрел, как они впиваются в черные ягодицы, и не чувствовал ничего. Впервые, как увидел свою жену с этим дикарем, у него не было желания убить их обоих. Оружие, которое он прятал в своей хижине, никогда не выстрелит. Оно запылится и проржавеет, но не прольет кровь. Бартон даже видел этот процесс неизбежности – старение и распад…

Чернокожий мальчишка схватил его за руку и начал клянчить конфеты…

Сухие дрова затрещали в костре. Ночь была темной, несмотря на россыпи серебристых звезд на высоком небе. Хейцкал. Скоро эта планета и все, что с ней связано останется в прошлом. Все канет в небытие: Тайлер, Милли, туземцы… Доктор Милт прав – не стоит придумывать то, чего на самом деле нет. Жизнь пуста, если не научиться заставлять ее служить своим маленьким прихотям. Не огромным планам, а крохотным, ежесекундным желаниям. Ведь разве будет иметь значение, сколько людей вспомнит о тебе после смерти, когда ты отправишься в густую, всепроникающую ночь? Нет. Для тебя нет. Ты можешь оставаться с близкими тебе людьми на богом забытой планете и медленно умирать, накачивая себя алкоголем, надеясь, что в этом есть смысл. Но смысла нет. Ты умрешь, а все, кого ты любил, будут жить дальше, выдавливая скупые слезы в дни черных годовщин. И не важно, сколько голосов назовет твое имя, и сколько влюбленных женщин придет проститься с тобой. Лучше жить. Цепляться за жизнь двумя руками и ползти вперед, в ожидающую тебя пустоту, волоча за собой груз маленьких радостей, которым ты позволил случиться в своей жизни. И никогда не придумывать то, чего на самом деле нет. Иначе ты споткнешься. Сразу же. И грязь будет ждать твое лицо…

Молоденькая дикарка подкралась к Бартону сзади и, смеясь, закрыла ему руками глаза.

- Кано! Кано! – закричал он, прогоняя дикарку прочь.

Она ушла, оставив в память о себе тепло своих прикосновений. «Может быть, - думал Бартон, - ему будет не хватать этих наивных туземцев, но все это будут лишь воспоминания. Как женщины, которых он любил. Все они ушли. Растаяли, как приторно-сладкие чувства, как слезы в дождь. И ничего не осталось…».

Милли вышла из хижины и села рядом с ним у костра.

- Я слышала твой голос, – сказала она.

- Всего лишь прогнал дикарку.

- Следишь за мной?

- Просто не могу уснуть.

- Понятно, – Милли подвинулась ближе. – Такая холодная ночь.

- Доктор Милт предложил мне работу.

- Здесь?

- Нет. На его планете.

- А как же мы? Я и Тайлер? Я думала, ты наш друг.

- Так и есть, – Бартон достал две сигареты. – Будешь?

- Нет. Ты же знаешь, что я не курю.

- Я взял их у жены доктора, она сказала, что здесь больше марихуаны, чем табака.

- Тем более – нет.

- Как знаешь, – Бартон убрал одну сигарету в карман, другую прикурил.

- Ты улетаешь из-за меня?

- С чего ты взяла?

- Ну, не знаю, последнее время ты так странно себя ведешь…

- Я просто устал. Устал от бездействия. Устал прожигать свою жизнь в этом богом забытом месте.

- Знаешь, Бартон, иногда я ненавижу тех профессоров в институте, которые убедили тебя, что ты гений, научили считать себя особенным.

- Что в этом плохого?

- Ничего, если не считать, что это убивает тебя. Ты ищешь чего-то особенного, ищешь привилегий, но когда сталкиваешься с этим, груз обязательств становится непосильным, потому что ты такой же, как я и Тайлер. Думаешь, оставив нас, ты будешь счастлив? Нет, Бартон. Твои проблемы внутри тебя, а не в том, что тебя окружает.

- Уверена, что не хочешь покурить?

- Уверена, – Милли сжала ладонями его лицо и поцеловала. Нежно, едва касаясь, оставив на губах призрачный вкус поцелуя. – Хочешь, пойдем к тебе?

- Почему ко мне? Боишься напугать своего дикаря?

- Нет. Я одна. Просто ты сам всегда говорил, что ненавидишь мою хижину, – Милли снова поцеловала его. На этот раз более страстно. – Я сделаю все, что ты захочешь.

- Да, – Бартон поднялся. – Конечно, сделаешь.

- Так ты согласен?

- Нет.

- Почему?

- Потому что я не такой, как ты и Тайлер. Не такой…

***

Туристический корабль «Сириус 15» вышел на орбиту планеты Хейцкал, сделал несколько кругов и совершил гиперпрыжок, исчезнув в межгалактическом пространстве.

- Все осталось в прошлом, – прошептала Кит.

- Надеюсь, ты не разочарована? – муж обнял ее за плечи.

- Если только чуть-чуть.

- На борту есть хороший ресторан, думаю, капитан не откажется отобедать с нами.

- Не стоит, – Кит высвободилась из объятий. – Позволь мне самой искать друзей.

- Ты хочешь независимости?

- Совсем немного.

- Как на Хейцкале?

- Нет, – Кит чувствовала, как щеки заливает яркий румянец.

- Целая планета была в твоей власти, моя любовь.

- Перестань!

- Целая планета… – Милт достал саквояж. – Будь любезна, протяни мне свою руку.

- Зачем?

- Мне нужно сделать еще пару анализов.

- Разве тебе не достаточно того, что есть?

- Нет.

- Я сделала все, как ты хотел, что еще тебе нужно?

- Всего лишь убедиться, что ребенок в тебе развивается и ему ничего не угрожает.

- Тебе важно только это, да?

- Если бы ты слушала меня, то все было бы гораздо проще.

- Я слушала тебя.

- Не совсем, – Милт достал шприц и жестом велел жене подойти. Инъекция принесла боль и жжение. – Надеюсь, это исключит нежелательные гены.

Кит закрыла глаза. Тело онемело, и она почти не чувствовала прикосновений мужа.

- Не бойся, – говорил он, гладя ее по щеке. – Я ни в чем не обвиняю тебя. Ты всего лишь человек. Жалкий, никчемный человек…

***

Посетителей было немного, и Бартон без труда отыскал свободный столик.

- Вы такой большой! – сказала ему официантка, принося заказ. – Просто огромный! Я вас сразу приметила, как только вы вошли.

- Вот как? – Бартон разглядывал ее кукольное тело с видом знатока. – Красивые глаза, – подметил он. – У одной моей подруги были точно такие же, и мы долго спорили с ней о том настоящие они или имплантаты.

- И кто победил?

- Секс, – Бартон откупорил бутылку вина и жадно втянул носом аромат. – Давай, куколка, садись за стол и составь мне компанию.

- Я не могу, – хлопнула синими глазами официантка. – У меня работа, к тому же мне запрещено разговаривать с клиентами…

- Тогда какого черта ты стоишь тут и пудришь мне мозги?!

- Я… Я не знаю…

- Ладно, – Бартон дружелюбно улыбнулся. – Выбери бутылку самого лучшего вина и скажи мне, когда закончишь работать.

- Я думала… – официантка пытливо прикусила губу. – Мы могли бы…

- Конечно, могли бы, – Бартон бесцеремонно запустил руку под короткий кружевной подол.

- Ну, не здесь же… – тихо сказала официантка.

- Конечно! – он засмеялся, провожая ее взглядом…

- Знаешь, - сказала официантке подруга, когда они курили в женском туалете, дожидаясь окончания смены, - тот тип, которого ты подцепила, он выглядит так, словно не видел бабу года три, не меньше!

- Да брось ты! Обыкновенный мужлан, к тому же за него хорошо платят.

- Платят? – оживилась подруга. Официантка кивнула, но больше ни о чем говорить не стала…

- Тебе понравилось? – спросила она Бартона уже в его номере.

- Не знаю. Наверное, да.

- Это хорошо, – официантка натянула влажную простыню на маленькую грудь. – Обычно за деньги я ничего не чувствую, а здесь… – она поцеловала Бартона в плечо. – Спасибо тебе.

- За что? – хмыкнул он, закурил сигарету с марихуаной и спросил, о каких деньгах она вообще говорит.

- Ты разве не знаешь?

- Нет.

- Один мужчина… Он, кажется, доктор…

- Милт?

- Да. По-моему…

- Черт!

- Что-то не так?

- Значит, он заплатил тебе, чтобы ты переспала со мной?

- Он сказал, что это подарок…

- Так ты шлюха?!

- Я, пожалуй, пойду… – официантка вздрогнула, напуганная смехом Бартона. – Пожалуйста, перестань!

- Черт возьми! У меня больше года не было настоящей женщины, и первая, кого я трахнул, оказалась корабельной подстилкой!

- Да пошел ты!

- Вот-вот! – веселился Бартон. – Моя жена тоже так говорила, и знаешь, что с ней стало? Она живет с черномазым дикарем, который собирает бананы и охотится на птиц на всеми забытой планете, где нет водопровода, и готовится стать матерью! Хочешь повторить ее судьбу?!

- Нет.

- Тогда заткнись и забирайся обратно в кровать! Тебе, в конце концов, за это заплатили… Черт возьми!


***

Капитан «Сириуса 15» не нравился Кит. Он смотрел на нее, как на личную вещь ее мужа, и это выводило ее из себя.

- Я ухожу, – сказала она, вставая из-за стола.

Ни Милт, ни капитан не обратили на нее внимания. «Это все из-за Тайлера! – думала Кит, проходя мимо столов и танцующих пар. – Если бы не он, то муж меня бы на руках носил, а так, смотрит, как на дешевую подстилку, готовую лечь под каждого встречного! И пусть заткнутся те, кто считает, что машины не испытывают ревности. Еще как испытывают! Ревность и презрение! И это у них в крови… Или в микросхемах… Черт возьми! Нужно будет как-нибудь вскрыть одного из них, и посмотреть из чего они состоят!»

Кит зашла в женский туалет и закурила сигарету. Табак и марихуана – вот чего ей сейчас не хватало. И шел бы к черту достопочтенный муженек, беспокоящийся о выродке, который развивается в ее теле… Кит вспомнила дикаря, которому отдавалась на Хейцкале и желудок ее вывернуло наизнанку. Две женщины, сплетничающие о какой-то подруге, переспавшей со всеми мужьями своих подруг, замолчали и уставились на Кит, словно никогда не видели блюющей женщины.

- Я беременна, – сказала она им, и они недоверчиво закивали седеющими головами.

«Бартон! – подумала Кит. – Вот кто рассказал мужу про Тайлера. Какая же я была дура, что связалась с этими кретинами! Ну, какой мужик умел когда-либо держать язык за зубами?! Конечно же, Тайлер обо всем рассказал своему другу, а тот (жополиз несчастный!) тут же передал все это своему работодателю!» Кит громко выругалась. Женщины снова замолчали, но на этот раз объяснений не было. Кит умылась, открыла сумочку и привела себя в порядок.

- Ненавижу мужиков! – сказала она старым сплетницам, и те снова согласно закивали седыми головами…

Какой-то молодой турист помог ей найти отсек, где находилась каюта Бартона, и долго не хотел отпускать, намекая на интимный вечер и бурную ночь.

- Мне двадцать восемь лет, – сказала Кит. – И я сомневаюсь, что ты меня чем-то сможешь удивить, мальчик! – она искала ссоры, но он просто ушел. – Что ж, тебе больше достанется, Бартон! – прошипела Кит.

Она остановилась возле его каюты и нажала кнопку вызова…

- Ты кого-то ждешь? – спросила официантка, оборачиваясь к Бартону.

- Нет, – Бартон посмотрел на дверь. – Думаю, так будет лучше, – сказал он, одергивая официантке кружевной подол рабочего платья.

- Есть разговор, – сказала Кит. Темные глаза скользнули по раскрасневшемуся лицу официантки. – А ты, я смотрю, не теряешь даром времени!

- Причем тут я? Твой муж сам заплатил ей, чтобы она пришла ко мне.

- Вот как?!

- Я, пожалуй, пойду, – сказала официантка.

- Да уж сделай доброе дело! – Кит отошла в сторону, выпуская ее.

Дверь закрылась.


***

Крит. Белый снег скрипел под подошвой ботинок Бартона.

- Впечатляет? – спросил его доктор Милт.

- Впечатляет что?

- Чистота и бескрайность, мистер Бартон! Когда я впервые привез свою жену на эту планету, она забавлялась, как ребенок.

- Всего лишь женщина.

- Возможно… Но разве именно это и не лежит в основе человечества – удивляться и радоваться всему новому?

- Всего лишь очередной поворот судьбы.

- Так вы фаталист, мистер Бартон?

- Нет. Просто принимаю то, что есть и не хочу придумывать то, чего никогда не было и не будет.

- И что же у вас есть?

- Моя жизнь, доктор Милт…

В эту ночь Бартон долго не мог заснуть. Они лежали с Кит в его кровати и разговаривали о детстве.

- Господи! Какой же ты человечный! – прошептала она, разглаживая рыжие волосы на его груди.

- Моя жена всегда говорила обратное.

- Я не твоя жена, Милт.

- Бартон.

- Извини.

- Ничего. Лучше уж так, чем прятать дикарей за ширмой и пускаться в нелепые оправдания.

- Да, – Кит слизнула капельку пота с его груди. – Мой муж никогда не потеет.

- Знаешь, отец всегда говорил мне, что мужчину могут сгубить только три вещи: алкоголь, женщины и собственная тупость.

- Правда? А что он говорил о женщинах?

- Ничего не говорил.

- Твой отец был мудрым человеком.

- А твой?

- А что мой? Он гордится мной, потому что я удачно вышла замуж. Гордится моим мужем. Гордится моей жизнью… Знаешь, иногда мне хочется обо всем ему рассказать: кто такой на самом деле доктор Милт и что это за планета… Но я не могу… Пытаюсь, но не могу.

- Я тоже пытался сказать отцу, что умираю. Смотрел ему в глаза и думал о печени, которая вот-вот должна отказать.

- В такие моменты я просто обрываю связь.

- Я тоже.

- Но теперь у тебя все будет в порядке. Муж сказал, что сможет тебе помочь… – Кит прижалась к его небритой щеке и зашептала на ухо. – И мы оба будем зависеть от него. Ты и я. Два грубых природных камня в идеальной стене.

- Мне все равно.

- Мне тоже, – Кит положила его руки на свои бедра. – Возьми меня еще раз, Бартон. Возьми, потому что эта ночь повторится не скоро. Пожалуйста…

***

Яркий свет заливал операционную. Бартон лежал на столе лицом вниз. Немота сковывала тело. Он ничего не чувствовал. Лишь слышал звуки работы сложных механизмов, да приглушенные голоса.

- Вы в порядке, мистер Бартон? – спросил доктор Милт.

- Да.

- Сейчас мы подключим искусственную печень к вашей нервной системе. Если будет больно, не стесняйтесь, кричите…

И Бартон кричал. Кричал так сильно, что голосовые связки не выдержали, и голос сорвался на дикий животный хрип умирающего хищника…

Утро. Розовый свет бил сквозь незашторенные окна. Кит сидела у кровати и держала его за руку.

- Что ты здесь делаешь? – тихо спросил Бартон.

- Молчи, – она прижала ладонь к его сухим губам. – Тебе нельзя разговаривать. Врачи сказали, что операция прошла успешно. У тебя все будет в порядке. И не волнуйся за меня. Милт куда-то уехал. Какое-то совещание или встреча, не знаю. Его не будет пару дней, так что… – Кит посмотрела на закрытую дверь и поцеловала Бартона. – Моргни, если рад меня видеть, – она улыбнулась.

Рука Бартона скользнула под подол ее платья. Кит напряглась. Губы ее задрожали. Дыхание стало неровным.

- Ты не исправим, ты знаешь об этом? – прошептала она.

- Поэтому ты и здесь, – произнес одними губами Бартон.

- Может быть…

- Именно поэтому, – он улыбнулся.

Кит выдохнула и улыбнулась ему в ответ, кусая дрожащие губы.

- Может быть…


***

С каждым новым днем инъекции причиняли все больше и больше боли.

- Я больше не хочу, чтобы ты это делал со мной, – сказала Кит, пытаясь подняться на ноги.

Она лежала на полу у ног своего мужа, а он стоял и смотрел, даже не думая о том, чтобы помочь ей.

- Ты слышишь, что я тебе говорю?! – прохрипела Кит. – Больше ни одного укола!

Она выпрямилась и смотрела Милту в глаза. Холодные капли пота стекали по ее лицу, смешивались с тушью и оставляли на щеках черные разводы.

- Ничего не остановить, – сказал он. – Твой ребенок будет особенным. Не таким как все дети! Это будет амальгама человека и машины, холодного интеллекта и наивных чувств. И не имеет значения, хочешь ты этого или нет, – он разорвал на Кит платье, обнажая большой живот. Прикоснулся к нему. – Дорога почти пройдена, и пути назад нет. Только вперед, Кит. Вперед или в бездну….

- Оставь меня!

- Я понимаю, ты напугана…

- Я сказала, оставь меня!

Кит сбросила с плеч разорванное платье и легла на кровать. Слезы удушьем подступали к горлу, но сил плакать не было – скорее тихо ненавидеть. Затаиться и выжидать. Приглядываться… Думая об этом, она заснула…

Хейцкал… Почему сны так часто возвращали ее на эту планету? В одноэтажную гостиницу, сложенную из грубого камня. На жесткую кровать. Под черное, лоснящееся от пота тело туземца. Он прижимается к ее груди. Дышит ей в рот, наполняя легкие своим глубоким дыханием. Дикий. Примитивный… Особенный, как сказал муж…

- Хватит! – Кит открыла глаза, поднялась с кровати и оделась.

Длинные коридоры правительственного здания были застланы коврами. «Как хорошо, что Бартон всегда рядом, – думала Кит. – Как хорошо, что он вообще есть в моей жизни». Она свернула за угол и остановилась. Рабочие-хьюмеры молча выносили мебель из апартаментов Бартона.

- Что-то не так? – спросил один из них Кит.

- Нет, – она смотрела на такую знакомую кровать, которая никак не желала проходить в дверной проем.

- Черт с ней! Оставьте здесь, – услышала она знакомый голос. Бартон вышел в коридор и пожал плечами. – Черт знает что!

- Ты уезжаешь?

- Твой муж предложил мне новую квартиру в центре… И я… В общем… Сама понимаешь.

- Да, – Кит опустила голову.

- У тебя что-то случилось?

- Нет, – она заставила себя улыбнуться. – Просто хотела повидаться.

- Тебе оставить новый адрес?

- Как хочешь.

- Мы сможем встречаться и там.

- Не сможем… – она развернулась и, расталкивая рабочих, пошла прочь.

- Это всего лишь жизнь, Кит! – зачем-то крикнул ей вслед Бартон.

- Я знаю!

- Всего лишь жизнь…

Глава третья


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web