КвазаРазмерность-3. Глава 2


КвазаРазмерность. Книга 3

Скачать ознакомительный фрагмент

Скачать книгу

Глава вторая

Точка сборки игрового персонажа работала исправно, обостряя ощущения сырости и холода по мере того, как Саломея и молодой стражник по имени Джаво спускались все ниже и ниже в подвалы величественного королевского замка. От роскоши и убранств не осталось и следа. Факелы коптили. Вдоль стен по сточным канавам, вырубленным в камне, ползли казавшиеся живыми массы нечистот. Хмурые стражники-имитации меряли незваных гостей недовольными взглядами, но предпочитали молчать, воспринимая молодого стражника Джаво одним из своих, а девушку… Девушка могла быть кем угодно…

– Не верю, что все стражники здесь имитации, – прошептала Саломея, когда они миновали пару высоких крепышей с плотоядным взглядом. – Обрати внимание, как они смотрят на меня. Думаешь, имитации способны на подобные мысли?

– Это не мысли. Это восприятия, – пожал плечами Джаво. – Ты актриса в театре Торсия. А актриса – это почти танцовщица, что подразумевает хищные взгляды противоположного пола. Имитации притворяются людьми, так что их поведение всегда возведено в абсолют.

– Почему же ты не смотришь на меня, как те стражники?

– Потому что у меня в точку сборки игрового персонажа внесены возрастные ограничения. Хотя сомневаюсь, что кто-то из других игроков станет так же пялиться на тебя. Как говорит старик Латуш: в жизни все относительно. А эти взгляды… В общем имитации всегда прилагают слишком много усилий, чтобы казаться настоящими игроками.

– Не забывай, что старик Латуш тоже имитация, – напомнила Саломея. – Так что, если он знает о подобных недостатках, то и адаптивные алгоритмы должны знать.

– Перестань называть его имитацией! – обиделся мальчик, игровой персонаж которого выглядел как закаленный в боях воин. – Я же говорил тебе, что Латуш особенный.

– Сомневаюсь, что создатели «Фив» допустили бы вмешательство в игровой процесс акеми, которые могли создать, по твоим словам, старика. Что касается системной ошибки – то в это верится еще меньше.

– Старик Латуш – не имитация! – надулся Джаво. – Подумай сама, если бы он был имитацией, то зачем ему учить меня, как отличать настоящих игроков от имитаций?

– Может быть, твои родители перечислили много единиц Влияния на счет «Фив», чтобы Ндора заботился о тебе… Иначе, как ты вообще смог познакомиться с Латушем?

– Это была случайность.

– Брось! Подобных случайностей не бывает в полностью сбалансированной и находящейся под контролем игре Подпространства. Будь это в Размерности, то я бы еще задумалась о вероятности, но не здесь.

– Квазар тоже находится в Подпространстве, и все говорят, что это самая свободная реальность из всех доступных.

– Игровая площадка «Фивы» – это не Квазар. Здесь не такой размах, плюс изначально отсутствовала спонтанность во время развития. Поверь мне, в подобных проектах каждый игровой участок продуман до мелочей…

Они миновали еще один пост хищных стражников с плотоядными взглядами, на которых Саломея на этот раз не обратила внимания.

– Если это имитации, то не значит, что они не могут причинить вред, – сказал Джаво, но Саломея сочла, что мальчик просто вредничает после недавнего спора.


– Зря ты не веришь, – пожал плечами молодой стражник. – Я здесь дольше тебя и видел много страшных вещей.

Саломея решила, что сейчас лучше всего будет молчать. Каменный коридор вывел их в темный лестничный проем, лихо нырнувший вниз.

– Мало кто спускается так глубоко, – продолжал Джаво, не обращая внимания на молчание новой знакомой. – Одних не пускают стражники, другие… В общем, о других говорят, что они редко возвращаются.

– И что они все идут к старику Латушу? – спросила Саломея не столько для того, чтобы поддержать разговор, сколько, чтобы услышать голос Джаво, потому что темнота вокруг стала абсолютной, и только так можно было продвигаться вперед.

Молодой стражник не ответил, и Саломея успела подумать, что попала в ловушку, но неожиданно в руках Джаво вспыхнул факел.

– Такое здесь иногда случается, – извинился мальчик и посвятил на край ступеней, за которыми разверзлась бездна. – Думаю, адаптивные алгоритмы специально тушат факелы, установленные на этом опасном участке. Одни смельчаки сорвутся в пропасть, заплутав в темноте, других сбросят тени…

– Тени?

– Ты слышала о колодце воспоминаний?

– Это где собран общий лог игры?

– Здесь это называют событиями игровых дней, – Джаво увидел одну из теней и поднял высоко над головой факел, привлекая внимание Саломеи.

– Я ничего не вижу, – растерянно завертела она головой.

Чувства обострились, проявляя интерес ко всему таинственному, следуя программе, заложенной в точку сборки игрока. Саломея вздрогнула, чувствуя, как сквозняк окутывает тело, с которого, казалось, содрали кожу. Осязание стало на мгновение абсолютным, но именно это спасло ее от неминуемого падения, когда она едва не рухнула в бездну, наступив на скользкую ступеньку.

– Осторожней! – крикнул Джаво, протягивая руку.

Саломея отказалась от помощи, потому что чувства все еще были обнажены, и она не сомневалась, что прикосновение к другому игроку вызовет боль. Тень, за которой наблюдал Джаво, подкралась ближе, сочтя историю достойной того, чтобы проявить интерес.

– Вон там еще одна тень! – оживился молодой стражник, указывая факелом на другую стену.

Желтое пламя задрожало, породив дюжину призрачных бликов, среди которых Саломея так и не смогла разглядеть живую тень.

– Я думала, во внутреннем городе практические нет монстров из Аида, – сказала она, осторожно ступая на следующую скользкую ступень.

Извилистая каменная лестница вывела на очередной этаж подземной тюрьмы, где желтый свет редких факелов робко лизал тьму, не в силах победить эту густоту. В тишине было слышно, как где-то далеко монотонно капает вода. Эффект, судя по всему, был запланированным, потому что едва Саломея прислушалась, как к ударам падающих капель прибавилось бульканье сточных вод, чьи зловонные массы неспешно ползли по выдолбленным в камне желобам вдоль стен. Саломея понимала, что в мире энергии, где построена игровая площадка «Фив», все относительно и является частью фантазии разработчиков и анализа созданных хронографами реконструкций прошлого, но протоколы, прописанные в точку сборки, заставляли воспринимать окружающую обстановку как неоспоримую реальность. Программирование было настолько тонким, что не перекрывало реальные восприятия, а осторожно, ненавязчиво подменяло их, стоило лишь на мгновение отвлечься от собственных мыслей, уделяя внимание окружающей действительности.

– Думаю, если судить по тому, как грамотно созданы эти игровые уровни, то разработчики уделяли им большое значение, – сказала Саломея, прислушиваясь к далеким нарастающим стонам узников.

– Не думаю, что это так, – решительно возразил Джаво.

– Как же тогда?


– Старик Латуш говорит, что миром правит случай. Мне кажется, он хочет этим сказать, что за многое в игре отвечают адаптивные алгоритмы развития. Разработчики не могут уследить за всем, что происходит, взяв под контроль весь мир. Так что многое находится во власти игровых систем, запрограммированных на развитие и улучшение.

– Так ты считаешь, что старик Латуш – часть этого развития?

– А ты снова будешь все отрицать?

– Не знаю… – протянула Саломея. – У меня в КвазаРазмерности был друг, который работал над проектом «Фивы». Он ничего не говорил о подобных персонажах.

– Если мы чего-то не знаем, то это не означает, что этого нет, – многозначительно подметил мальчик.

Саломея решила не спорить, да и звуки стонов усилились, перерастая в непрерывное завывание, перетекавшее в душераздирающие вопли мучеников и мольбы о пощаде. «Жуткое место, – подумала Саломея, убеждая себя, что все эти звуки не более чем звуковые эффекты. – На самом деле никто никого не пытает. Никто никого…»

Толстяк в кожаном фартуке вышел из ближайшей камеры, едва не столкнувшись с Саломеей. В правой руке толстяк держал щипцы с раскаленными углями. За незакрытой дверью в камеру для пыток был виден стол и прикованная жертва – полуобнаженный тощий мужчина с длинными грязными волосами и неестественно голубыми глазами, которые сверкнули, когда Саломея встретилась с жертвой взглядом.

– Твою мать! – не сдержалась она, сдобрив брань парой крепких выражений, свойственных только коренным жителям Размерности.

– Помоги мне, – произнес одними губами узник.

Почувствовав новую историю, голодные тени, стервятники Химеры из колодца воспоминаний в Аиде, проникшие на территорию закрытого города, потянулись к камере пыток, предвкушая сытную трапезу. Лысый толстяк в кожаном фартуке смерил Саломею внимательным взглядом, жадно втягивая широким носом воздух, пытаясь уловить запах потенциальной жертвы.

– Она со мной, – сказал молодой стражник.

Палач перевел взгляд на Джаво, оценивая уровень навыков игрового персонажа, дерзнувшего заговорить с ним. Мальчик выдержал тяжелый взгляд палача и положил правую руку на эфес одного из кинжалов на поясе, давая понять, что не намерен отступать. Напряжение возросло, и Саломея снова почувствовала, как обостряется восприятие, обнажая заложенные в точку сборки протоколы функционирования нервной системы. Она даже почувствовала нестерпимый жар от раскаленных углей, зажатых в щипцах палача. Память четко нарисовала увиденные мгновения назад ожоги на груди голубоглазой жертвы в камере пыток. Собственная грудь начала зудеть, принося боль. Саломея поморщилась, чувствуя запах горелой плоти. Казалось, что кожа на груди действительно горит.

– Помоги мне, – произнесли ее губы помимо воли голосом пленника.

Живые тени, привлеченные действием, окружили странную троицу в каменном коридоре, но Саломея не заметила этих стервятников ночи. Она заставила себя отвести взгляд от раскаленных углей в щипцах палача и заглянула в глаза молодого стражника.

– Хочешь освободить узника? – понял он без слов.

Саломея кивнула. Немногочисленные факелы вздрогнули, реагируя на извлеченные клинки. Сталь призрачно блеснула, как минутой ранее блеснули голубые глаза жертвы. Тени вздыбились, боясь упустить детали поединка. Джаво сделал выпад, целясь в горло толстяку в залитом кровью кожаном фартуке, но палач увернулся от смертельного удара. Лезвие кинжала рассекло кожу на щетинистой щеке. Зажатые в щипцах угли полетели молодому стражнику в лицо. Джаво взмахнул вторым кинжалом, защищаясь. Угли рассыпались, окатив молодого стражника всполохом искр, лишая на пару секунд зрения. Палачу этого хватило, чтобы схватить щипцами противника за горло. Джаво захрипел, тщетно пытаясь дотянуться короткими кинжалами до толстяка.

Саломея видела, как под слоем жира вздулись мышцы на руках палача, заставляя противника опуститься на колени. Вены на лбу Джаво вздулись, глаза налились кровью.

– Отпусти его, это просто невинный мальчик! – закричала Саломея.


Вместо ответа толстяк попытался сдавить щипцы сильнее. Саломея подскочила к нему, нанесла несколько бесполезных ударов, которых палач даже не заметил, а когда попыталась дотянуться до его лица, чтобы выцарапать глаза, отлетела к стене, ударившись спиной о холодный камень – толстяк отмахнулся от нападавшей женщины как от назойливой мухи. Обостренное восприятие взорвалось в сознании приступом нестерпимой боли, но Саломея заставила себя подняться, сорвала со стены факел, замахнулась, не понимая, что импровизированное оружие рассыпается на тысячи переливающихся песчинок, которые подхватывает появившийся ветер, возвращая на прежнее место в стене.

– Что за… – растерялась Саломея.

Толстяк гортанно рассмеялся, затем неожиданно захрипел, забулькал, пытаясь вытащить застрявший в груди арбалетный болт, который успел выпустить молодой стражник, воспользовавшись тем, что палач отвлекся на Саломею. Щипцы еще сжимали горло Джаво, но силы противника кончались. Оставалось продержаться лишь пару мгновений. Понимая это, палач снова сдавил щипцы, пытаясь оторвать молодому стражнику голову. Болт выскочил из груди, оставив зияющую пустотой рану, из которой мгновение спустя хлынул фонтан темной, почти черной крови. Тени зашептались, обсуждая поражение местного злодея и победу молодого стражника. Палач пошатнулся и грузно упал на спину. Факелы вспыхнули на мгновение чуть ярче, затем тьма скрыла тучное тело, которое распалось так же, как чуть ранее факел в руках Саломеи – превратилось в песок, который унес едва ощутимый порыв ветра.

– Никогда не видела, как распадаются образы погибших игровых персонажей, – призналась Саломея, помогая Джаво подняться.

– Это не всегда происходит так, как сейчас, – хрипло сказал молодой стражник, потирая поврежденное в схватке горло.

Саломея кивнула, вошла в камеру пыток, чтобы освободить пленника. Железные оковы на руках и ногах голубоглазой жертвы были крепкими для рук актрисы театра Торсия, но пальцы-тиски молодого стражника справились с браслетами без проблем.

– Воды, – попросил узник.

– Воды? – опешила Саломея, так и не успев привыкнуть за время, проведенное в игре, к необходимости питаться.

«Почему нельзя было оставить все как в КвазаРазмерности?», – гневно думала Саломея, пытаясь отыскать в камере пыток сосуд с водой, добрым словом вспоминая нейронные сети, отвечающие за все жизненно важные процессы в организме человека. «Иначе не выжить. В борьбе с Великим ледником каждая единица энергии важна», – думала Саломея, смутно вспоминая, что пыталась скрыться от неприятностей в экспедиции к сердцу Великого ледника.

– Но вместо того, чтобы заниматься наукой, я превратилась в чокнутого игромана, – проворчала она.

– Поищи сосуды с водой рядом с печью, – посоветовал Джаво, подумав, что новая знакомая злится из-за того, что не может решить простейшую задачу.

Саломея выдала порцию нелицеприятных проклятий, понятных лишь коренным жителям Размерности, и подошла к пылающим жаром печам, где сияли раскаленные угли. Алые, нагретые до синевы, они привлекли внимание Саломеи, приковали взгляд. Казалось, пройдет еще мгновение, и руки сами потянутся к этим источникам боли.

– Воды, – снова попросил обессиленный узник.

Саломея вздрогнула, очнулась. Жар от огня подобрался к ногам, вцепился в подол платья. Ткань начала дымиться.

– Не пытайся тушить ее, залей водой, – посоветовал Джаво.

– Водой? Я думала, вода нужна узнику.

– Все взаимосвязано.

– Чертовы квесты, – проворчала Саломея, добралась до корыта с водой, зачерпнула полный ушат, вылила часть на подол платья, другую отнесла узнику. Голубоглазый хиляк выпил, оживился, смог наконец-то подняться на ноги и, покачиваясь, стоял напротив Саломеи, пристально вглядываясь ей в глаза.

– Еще воды? – растерянно спросила она, услышала, как хохотнул Джаво, и устремила на молодого стражника гневный взгляд. – Что не так?

– Думаю, мы нашли старика Латуша, – пояснил мальчик.


– Думаешь? – Саломея смерила голубоглазого узника растерянным взглядом. – Это тот самый старик Латуш?

– Надеюсь, что да.

– Надеешься? – точка сборки начала сбоить, уступая закипавшему гневу. – Как это, черт возьми?! Ты говорил, что старик Латуш твой друг. А мы обычно знаем друзей в лицо.

– Старик Латуш для каждого свой. Он то, что мы хотим увидеть.

– Думаешь, я хотела увидеть голубоглазого хиляка?

– Думаю, ты меньше всего хотела сейчас кого-то спасать.

– Так это было испытание?

– Для меня это был старик, на которого напали гигантские крысы. Для тебя – голубоглазый узник.

– Мне больше нравилась идея увидеть мудреца в старике, чем в тощем пленнике, – призналась Саломея, увидела, как спутанные волосы узника посеребрила седина, и в очередной раз грязно выругалась.

Постаревший голубоглазый узник, доверчиво улыбаясь, смотрел на спасительницу.

– Черт! – шумно выдохнула Саломея. – Ну и как это работает?! Я спасла его. Значит, можно задать пару вопросов, и он ответит? Или нужно выполнять еще какие-то задания?

– Я же говорил тебе, что старик Латуш – не имитация. Его поведение невозможно предсказать. Иногда он мудрец. Иногда безумец. Когда мы только познакомились, то он завел меня в заброшенную часть подземелий, где мне пришлось сразиться с великаном-дикарем, победив которого, я получил арбалет. Тогда я не понимал, зачем мне арбалет. А сегодня арбалет спас мне жизнь. Без него палач оторвал бы мне голову, и я покинул бы игровую площадку. Так что старик Латуш – может быть кем угодно, но в итоге, как мне кажется, он не может навредить игроку.

– Я бы не хотела ни с кем сражаться, – сказала Саломея молодому стражнику. – Меня устроит вопрос-ответ, – она повернулась к старику Латушу. – Скажи, как мне найти Афну?

Голубоглазый узник с ниспадающими на узкие плечи седыми волосами продолжал улыбаться.

– Что я делаю не так? – спросила Саломея молодого стражника.

– Для каждого свои правила, – пожал плечами Джаво. – Я, например, просто начинаю рассказывать ему историю своей жизни, а он делает замечания и дает редкие советы.

– Один из которых привел тебя в пещеру к великану-дикарю? – скривилась Саломея.

– Не забывай, что если бы я не победил дикаря, получив его арбалет, то не смог бы сегодня выжить в схватке с палачом, – напомнил Джаво.

– А говорил, что не нужно выполнять задания, – Саломея сдержалась, чтобы не выругаться в очередной раз. – И как мне заставить работать эту штуку? Рассказать историю своей жизни?

– Может быть, начнешь с того, что перестанешь относиться к нему, как к примитивной имитации?

– Хорошо. Это не примитивная имитация.

– Я имел в виду, чтобы ты перестала вообще воспринимать старика Латуша, как имитацию.

– Да знаю я, что ты имел в виду… – Саломея оборвалась на полуслове, растерянно уставившись на освобожденного пленника, который, сильно хромая на левую изуродованную палачом ногу, ковылял к выходу из камеры пыток. – Что теперь?!

– Думаю, нужно идти за ним, – сказал Джаво.

Саломея выругалась, покинула камеру пыток. Восприятия пространства, заложенные в точку сборки, и протоколы передвижения изменились. Старик Латуш шел впереди, едва переставляя ноги, но чтобы не отстать от него, нужно было бежать.

– Куда он ведет меня? – спросила Саломея, когда они покинули освещенный факелами коридор и снова начали спускаться по винтовой лестнице.

– Не тебя, а нас, – поправил Джаво новую знакомую.

– Хорошо, куда он ведет нас? – решила не спорить Саломея.


Любопытные тени густым шлейфом тянулись за ними, перетекая по сырым ступеням, срывались в бездну и возвращались к преследованию, поднимаясь по стенам. Если бы не факел в руках старика Латуша, который он взял со стены перед тем, как ступить на винтовую лестницу, то тьму можно было считать абсолютной. Саломея и Джаво тоже пытались взять факелы, но те рассыпались у них в руках, превращаясь в прах.

– Чертовы игрушки, – ворчала Саломея.

Вопрос, заданный молодому стражнику, о том, куда их ведет старик Латуш, остался без ответа. Вместо этого Джаво обнажил клинки, услышав призрачный скрежет когтей, будто кто-то крадется по стенам, почуяв пищу. Даже тени и те предпочли держаться лестницы и желтого света, ореолом окружавшего факел, высоко поднятый в руке старика Латуша.

– Только не смей говорить, что именно здесь ты встретил великана, – шепотом сказала Саломея молодому стражнику.

– Не здесь, – признался он. – Это было в королевских рудниках, но они, как мне кажется, расположены на пару ярусов выше…

– «Фивы» построены в Подпространстве, а в мире энергии нет понятий глубины, – сказала Саломея, однако легче от этого не стало.

Заложенные в точку сборки игрового персонажа восприятия исправно обостряли инстинкты. Страх усиливался с каждым шагом. Преследовавший непрошеных гостей монстр двигался слишком быстро, чтобы можно было успеть разглядеть его. Острые когти рассекали воздух. Иногда жалобно стонали зазевавшиеся тени, которых разрывал притаившийся в темноте хищник. На игроков он пока не нападал, но это было вопросом времени. Еще пара пролетов и…

– Думаю, будет лучше, если ты возьмешь мой арбалет, – сказал Джаво, окончательно уверившись в том, что в конце спуска их ждет важная схватка.

– Я актриса театра Торсия, – скривилась Саломея. – Кажется, в комнате личных достижений говорится, что при необходимости могу стать танцовщицей. Но не воином. Помнишь, что было, когда я пыталась защитить тебя, взяв факел?

– Арбалет – это другое. К тому же когда начнется схватка, никто не спросит тебя об игровых навыках. Так что бери арбалет и готовься к бою, если не собираешься затанцевать врагов до смерти.

Немногочисленные тени, которым удалось уцелеть по дороге, охраняемой монстром, зашептались, отмечая новое событие игрового дня. Арбалет сверкнул в руках Саломеи, позволив разглядеть преследовавшую их тварь: ничего выдающегося и сверхъестественного. Скорее наоборот – настолько простое, что просыпались забытые инстинкты, доставшиеся от предков. Крупный и крепкий, монстр был покрыт густой черной шерстью, а его клыки и когти поблескивали в полумраке. В налитых кровью глазах не было ничего, кроме смерти. Саломея понимала, что все это ход разработчиков игры, но не могла противиться основным протоколам. Дыхание перехватило, мысли спутались, крик застрял в горле… Вскинув арбалет, Саломея прицелилась и нажала на спуск. Оружие снова сверкнуло и превратилось в прах. В сгустившейся темноте лязгнули клыки монстра.

– Говорила же, что я актриса, а не воин, – отчитала Саломея молодого стражника.

– Зато разглядели монстра, – попытался найти положительную сторону в происшествии Джаво.

– И что это меняет?

– Монстром могла быть вся скважина, а так мы знаем, что у него нормальные размеры. Значит, с ним можно сражаться.

– Прости, но после схватки с палачом, я не особенно верю в твои силы, – Саломея не могла видеть в темноте лицо Джаво, но, судя по тому, что он не ответил, слова попали в цель, обидев молодого игрока.

Где-то в темноте снова скрипнули о камень когти монстра, который, устав ждать, предпринял первую попытку атаки. Выбравшись на лестницу за спиной непрошеных гостей, он бросился на добычу, сметая в бездну попадавшиеся на дороги тени.

– Если со мной что-то случится, продолжай идти за стариком Латушем, – сказал молодой стражник Саломее. – Это просто игра, так что монстр, расправившись с одним врагом, обязательно возьмет паузу, – голос мальчика дрогнул, но Саломея притворилась, что не услышала этого.


Монстр зарычал и приготовился к прыжку. Но целью был не молодой стражник.

– Пригнись! – крикнул Джаво, решив, что монстр собирается атаковать Саломею.

Гибкое тело танцовщицы могло среагировать мгновенно, но в том не было необходимости – целью монстра был старик Латуш. Зверь ударил тщедушное тело, сбив с ног. Факел подлетел, закрутился в воздухе и застыл, упав на скользкие каменные ступени спускавшейся в бездну лестницы. Старик Латуш не произнес ни слова. Упавший факел вспыхнул напоследок, позволяя увидеть детали кровавой трапезы монстра. Возрастной лимит точки сборки молодого стражника не позволял видеть большую часть происходящего, но ему хватило услышать проклятия Саломеи, чтобы понять, что это зрелище не для его глаз. Для Джаво кровь, вырванные внутренности и плоть, застрявшая в зубах монстра, были скрыты. Он видел только, как судорожно дергаются тощие ноги старика Латуша, да широкую спину монстра. Иногда зверь оборачивался, и тогда Джаво видел налитые кровью глаза монстра. Зверь тихо рычал, продолжая трапезу, заставляя чужаков держаться на расстоянии, а когда добрался до сердца старика Латуша, неожиданно завыл. Вой эхом разнесся по каменным тоннелям, и вернулся ответным рыком.

– Что это было, черт возьми? – насторожилась Саломея.

– Может быть, сородичи монстра? – предположил Джаво.

Зверь затряс головой, отделяя плоть жертвы от костного скелета. Нанесенные острыми когтями разрезы были точными. Мясо с хлюпаньем отделилось от костей, которые с глухим стуком упали на каменные ступени.

– Да это его детеныши! – гневно прошептала Саломея, увидев крошечных монстров, ожидавших, когда родитель принесет пищу. – И после этого создатели «Фив» еще обвиняют руководителей «Голода» в жестокости?!

Зверь зарычал, взмахнул лапой, вспарывая когтями воздух, крепче ухватил зубами освежеванную плоть и прыгнул к детенышам. Пламя факела, лежавшего на ступенях, задрожало, вспыхнуло напоследок и погасло. В абсолютной темноте светились только глаза монстров, да раздавалось жадное чавканье.

– Вот тебе и старик Латуш… – прошептала Саломея.

– Не переживай за Латуша, – сказал Джаво. – Я видел несколько раз, как он погибает, так что, думаю, этот не станет последним.

– Да я и не переживаю, просто не пойму, куда нам теперь идти?

Вместо ответа один из монстров подавился, зашелся лающим кашлем и отхаркнул вставший поперек горла кусок, который со звоном упал на холодные каменные ступени и покатился вниз, к ногам Саломеи и молодого стражника, источая призрачное рубиновое сияние.

– Думаю, это твоя награда за спасение старика Латуша, как арбалет, который я получил, когда познакомился с ним, – сказал Джаво.

Рубиновый камень нетерпеливо сверкнул чуть ярче, а когда Саломея подняла его, засиял, прогоняя абсолютную ночь. Увлеченные трапезой монстры недовольно зарычали, давая понять, что идти можно только вперед.

Глава третья


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web