Нейронный трип 1-10

Нейронный трип

Скачать ознакомительный фрагмент

1

Жан Мерло никогда не верил в сверхъестественное. Вот в женщин верил, а в сверхъестественное - нет. Не верил он и в силу денег. Особенно здесь, на мертвом шоссе Бо-Роуз, проходящем сквозь булькающие гнилостные болота, прямо из которых росли дефективные лиственные деревья, а в их кронах птицы вили гнезда. Было жарко и душно, но на небе снова собирались кучевые облака. Все это лето вообще было каким-то душным и дождливым. Вернее, не дождливым, а, скорее, просто мокрым, потому что дожди никогда не были слишком долгими. В городах их даже не замечали, но здесь… Здесь не было небоскребов. Не было асфальта под колесами авто… Нет, когда-то он, конечно, был, но сейчас остались лишь жалкие ошметки, словно кочки на болотах, по которым можно идти. «Хуже быть не может», - подумал Жан Мерло, а через пару минут, за поворотом, дорога вообще закончилась, превратившись в болото. Природа отъедала у цивилизации то, что было украдено.

У бригады ремонтников был обеденный перерыв. Старик-калека с имплантированными изношенными конечностями разносил еду. Его механизмы скрипели, а когда он нес груз, то упирался о землю руками. Жан Мерло вышел из машины и спросил у ремонтников, как проехать к Дрю-Бер. Они долго смеялись, отпуская непонятные для Мерло колкости и шутки, потом указали на развилку за разлившимся болотом.

- А другого пути нет? – спросил Мерло.

Рабочие снова о чем-то пошутили и пообещали, что закончат восстанавливать дорогу к вечеру.

- Сделаем нейронную рекламу, - сказал самый грязный из них.

Мерло курил, наблюдая за их работой – неспешная, нудная, примитивная, словно из мира технологий и света попал в прошлое. Причем нейронный модулятор установили раньше, чем закончили дорогу. Сексапильная блондинка с пышным бюстом в униформе официантки вспыхнула над грязной глиняной обочиной, предлагая пообедать в какой-то местной забегаловке. Она улыбалась, шла по воздуху, держа в руках поднос с едой, и обещала отдых, уважение и качество обедов. Картинка была нечеткой и какой-то недоработанной. Мерло проверил оставшийся в батареях его машины заряд и включил нейронную модуляцию субэкваториального климата. Салон машины вспыхнул, расцвел зеленью, зазвенели птичьи трели, появились запахи свежести, леса. Да, вот это именно то, чего не хватало Мерло. Пять минут нейронной релаксации – и все придет в норму. Автомобильное кресло и то превратилось в плетеный шезлонг.

2

Дрю-Бер. Город был маленьким и грязным, таким же, как и дорога сюда. После десяти лет жизни в мегаполисе Мерло казалось, что он попал в свой персональный ад. Вернее, не попал – вернулся. Конечно же, никто не вышел его встречать. В местной газете к возвращению знаменитости отнеслись холодно, почти недружелюбно. Редактор по имени Фил Берг показал ему рабочий стол, в ящиках которого лежали лекарства старика-журналиста, уволенного за день до приезда Мерло.

Дом покойных родителей пустовал больше трех лет, и когда Мерло вечером открыл дверь, его встретили паутины и сырость. И никаких тебе нейронных ванн, которыми каждый день он пользовался в большом городе, никаких восстанавливающих физические силы растворов. Лишь старые, сбоящие нейронные генераторы рекламы на узких убогих улицах. А спальня… О! Спальня напоминала Мерло о детстве. Не самом хорошем, если быть точным. Особенно кровать. Он бросил чемодан на пол и лег. Закрыл глаза. Огромный паук спустился на паутине с потолка и завис над его лицом. Какое-то время Мерло не замечал его, затем вскрикнул, вскочил с кровати.

Он выбежал из дома и закрылся в своей машине. Плевать на заряд аккумуляторов! Плевать на все! Мерло включил нейронный модулятор. Ему нужен большой город. Ему нужны шум и суета. Такой вот в эту ночь будет его релаксация. И никаких субэкваториальных лесов. Только большой, бурлящий жизнью город.

3

Аккумулятор сдох ранним утром, и на работу Мерло шел пешком. Чем вообще занимаются журналисты в этом богом забытом месте? Жирные мухи сонно летали в редакции умирающей газеты. Мерло попытался заговорить с редактором о нейронных новостных выпусках, но тот лишь рассмеялся, отвел его в пропахшую краской типографию и показал старые станки. Пара верстальщиков курили, развалившись на кожаном, задубевшем от времени диване. Горы пепельниц щерились вековым панцирем окурков. И так до обеда, а потом до ужина. Каждый день по будням.

- Закуривай, - сказал один из верстальщиков и протянул полупустую пачку.

Мерло отказался, честно признавшись, что пытается бросить. Верстальщики рассмеялись. Редактор и тот рассмеялся, хотя сам не курил. Мерло показалось, что сейчас над ним смеется вся типография, даже девушка из бухгалтерии, которая когда-то училась с ним в одном классе – она сама сказала Мерло об этом, но он так и не смог вспомнить ее.

4

Мэтью Колхаус. Еще один одноклассник. Он пришел поздним вечером. Жесткие волосы пострижены ежиком. На глазах черные очки. Мерло открыл ему дверь. Колхаус стоял на крыльце, молча изучая друга детства. Ни приветствий, ни объятий. Мерло поежился от пристального внимания друга.

- С тобой все в порядке? – растерянно спросил Мерло, вспоминая одного знакомого из мегаполиса, пользовавшегося так часто нейронным модулятором, что у него начались необратимые повреждения мозга.

«Может быть, поэтому Колхаус и носит вечером эти дурацкие очки?» - подумал Мерло.

- Эй? – он осторожно протянул руку для пожатия. – Обычно мы здоровались вот так. Помнишь?

Колхаус кивнул, но пожимать руку Мерло не стал. Вместо этого он обернулся и уставился на его машину.

- Твоя? – спросил он.

- Да, - расплылся в улыбке Мерло. – Хоть что-то достойное из прошлой жизни.

- Ты называешь этот ад на колесах чем-то достойным?

- Что? – растерялся Мерло, продолжая улыбаться.

- Я говорю о нейронном модуляторе, установленном в твоей машине, - пояснил Колхаус.

- А что не так с модулятором?

- Ты сам устанавливал его?

- Да, но… - Мерло показалось, что ему на плечи взвалили неподъемный груз. – Машина эта принадлежит моей жене.

- Так ты женат? – голос Колхауса был жестким, металлическим.

- Был женат.

- Почему развелся?

- Я был не верен.

- Плохо.

- Видел бы ты ее!

- Кого?

- Ту девушку. Настоящий ангел… У меня есть ее нейронный образ. Давай, покажу, - оживился Мерло, шагнул к своей машине, но вспомнил, что аккумуляторы разряжены, и помрачнел. – Нет, не покажу, - сказал он сокрушенно. – Не знаешь, где в этой дыре можно зарядить аккумуляторы?

5

В мастерской было тихо и пахло так, словно вот-вот должна была начаться гроза. Особенно резким запах стал, когда на аккумуляторы машины Мерло старик-мастер подал заряд.

- Пойдем, покажу свою любовницу, - оживился Мерло, предлагая Колхаусу сесть в машину.

- Ничего не включайте, пока не закончится зарядка! – заворчал старый мастер.

Мерло и Колхаус вышли на улицу, уселись на старую, рассохшуюся скамейку – два друга с факультета журналистики. Два друга из богом забытого города в самом конце бесконечного шоссе Бо-Роуз.

- Ты ведь тоже, кажется, уезжал в большой город, - спросил Мерло.

- Уезжал.

- Почему вернулся?

- Здесь тихо.

- А очки? У тебя что-то с глазами? Какая-то болезнь или просто слишком много пользовался нейронным модулятором?

- Я пользовался модулятором лишь однажды и то выключенным. Правда, тогда я еще этого не знал.

- Как это?

- Понятия не имею. Просто включил, думал, что нейронное обеспечение установлено и стал ждать, что появится…

- И? – если бы не усталость и депрессия, то Мерло почти готов был рассмеяться.

- Я увидел остров.

- Ты же сказал, что модулятор был выключен, - устало растерялся Мерло.

- Да.

- Как же тогда ты увидел остров?

- Не знаю. Просто увидел – и все. Даже не остров, а что-то безграничное, но в то же время осязаемое. Как древние представляли мир, помнишь? Три слона на китах. На спинах слонов гигантская черепаха, а на ее панцире мир – океан, в центре которого остров. И на берегу острова сидит золотовласый мальчик с огромной старой книгой на коленях. «Интересная книга?» - спросил я. «Все книги интересные», - сказал он и начал листать страницы, пересказывая содержание. Я не понимал ни слова, но мои чувства обострились. Я словно проживал свое прошлое – чувствовал запахи, слышал звуки, боялся, радовался, любил, ненавидел. Это напоминало нейролингвистическое программирование. Я видел номера страниц и понимал, что это те или иные события моей жизни. Словно я прожил эти годы за пару минут. А потом мальчик замолчал. «А что дальше-то?» - спросил я. «Дальше я еще не прочитал», - сказал он и захлопнул книгу. И этот ребенок… Мы были на острове одни. Никого больше. И я вдруг понял, что это не мальчик вовсе, а Бог. Настоящий и единственный. Не знаю, сколько я так стоял там в страхе и благоговении, но потом появился Харон и сказал, что нам пора. Я выгреб из карманов мелочь, расплатился, и он на своей лодке повез меня прочь от острова, который съежился, состарился, а мальчик-бог превратился в дряхлого старика. Он стоял на берегу и протягивал ко мне морщинистую руку. «Как же мне одиноко! – гремел его скрипучий голос. – Как же мне одиноко…»

6

Колхаус замолчал. Молчал и Мерло. Лишь жужжали мухи, нарушая сонную неторопливость времени, поселившегося в этом крохотном городе.

- Так модулятор был подключен или нет? – наконец-то решился на вопрос Мерло.

- Нет, - уверено сказал Колхаус.

- Как тогда объяснить твое видение?

- Не знаю. Но я до сих пор не могу забыть его.

- Жуть какая-то! – передернул плечами Мерло. – Только не пойму, причем тут твои очки?

- При том, что видение это засело у меня в голове и не давало покоя. Оно стало всем, понимаешь? Я приходил на пляж и часами вглядывался вдаль, словно там за горизонтом действительно находился остров, где древний мальчик-бог читает книгу судеб… И остров этот звал меня. Одинокий бог звал… - Колхаус нервно облизнул пересохшие губы. – Не знаю, как это произошло, но я вошел в море и поплыл. Очнулся, когда берегов не было видно, и я не знал, где нахожусь, - Колхаус неожиданно улыбнулся. – Ты помнишь, как «хорошо» я умел плавать?

- Я помню, что ты вообще не умел плавать.

- Вот и я об этом вспомнил в тот момент. И как только вспомнил, то почти сразу пошел ко дну, словно кто-то поддерживал меня до этого, а сейчас отпустил. Страха не было, скорее, какая-то растерянность – пытался выбраться на поверхность несколько секунд, затем сдался, отключился, а когда снова открыл глаза, то лежал на берегу. Я сначала подумал, что умер и попал на остров, где читал книгу судеб мальчик-бок. Особенно, когда ко мне подошел ребенок и тронул за плечо. Солнце было ярким, и я не сразу понял, что это не ребенок, а карлик в черных солнцезащитных очках. Он отвел меня в хижину, крыша которой была покрыта соломой, и усадил за стол. Окно было открыто, и я видел, как карлик разговаривает с высокой японкой в строгом черном костюме. Потом к ним подошли не то армянин, не то турок… не знаю… и подросток с неприлично прыщавым лицом. И был там еще один… Неопределенный что ли… Он всегда ходил в наряде придворного шута, а на сдвоенном конце его шапки звенели колокольчики… - Колхаус нахмурился и неожиданно пристально заглянул Мерло в глаза. – Я не рассказывал тебе о двух однояйцевых близняшках, с которыми встречался? – спросил он.

Мерло покачал головой.

- Не то чтобы они были красавицами, но когда они сразу две с тобой вместе… - Колхаус поджал губы, пытаясь замолчать. – В общем, они позвонили мне в тот самый момент, когда японка обернулась, увидела, что я слежу за ними, и пригрозила мне пальцем… Близняшки всегда звонили мне вдвоем, встречались со мной вдвоем, спали со мной вдвоем… - Колхаус снова поджал губы. – Проекции близняшек улыбались мне, спрашивали, куда я пропал. Но связь была только в одном направлении. Они видели меня, но не могли слышать. Сначала я решил, что из-за длительного пребывания в воде сломался мой коммуникатор, но после карлик в очках сказал, что это было частью терапии.

- Какой терапии? – растерянно спросил Мерло.

- Они лечили меня от распада, - тихо ответил Колхаус. – Они показали мне, каким стал мир. Все эти нейронные модуляторы… Они уже давно нечто большее, чем просто забава, понимаешь? Мы создали их, но утратили над ними контроль. И они… повсюду. Они питаются нами, энергией нашего тела… Они… - Колхаус запнулся, тяжело вздохнул, снял черные очки и протянул Мерло. – В общем, посмотри сам. Я тоже не мог понять, пока не увидел это.

- И что я должен увидеть? – спросил Мерло, надевая очки.

- Посмотри на свою машину, - сказал Колхаус.

- А что не так с моей машиной?

- В ней установлен нейронный модулятор.

- И что это меняет?

- Не знаю, но когда я смотрю на нее, то вижу всполохи света вокруг. Они похожи на бутоны плотоядных растений. А если протянуть к ним руку, то они опутают ее и начнут вытягивать из тебя твою жизненную энергию.

- Энергию говоришь? – Мерло обошел вокруг своей машины, снял очки и вернул другу. – Извини, Мэтью, но я ничего не вижу.

7

Верил ли Мерло в историю своего друга? Нет. Думал ли он, что друг сошел с ума? Нет. Жизнь шла своим чередом. Везде были свои чудаки и свои умники.

«Может быть, Колхаус свихнулся уже после того, как вернулся в этот город? – размышлял Мерло. – Может быть, свихнусь и я? Не сразу, конечно, но…» Он не хотел думать об этом, но стоило ему вспомнить свою новую работу в старой типографии, вспомнить коллег, соседей…

Мерло закрылся в оставшемся от родителей доме и решил, что сегодня лучше всего будет напиться. Вот только где купить выпивку в этом крохотном городе, когда за окном почти ночь? Мерло попытался вспомнить во сколько здесь прекращается продажа спиртных напитков. В семь вечера? В шесть? Нет, напиться явно не удастся. Остается сидеть на диване и смотреть местные новости в этом старом, собранном, словно из картона доме.

Когда умерли родители, и Мерло узнал, что дом теперь принадлежит ему, он решил, что в лучшем случае продаст его или просто забудет об этом ненужном наследстве… Да, тогда этот дом был действительно ненужным грузом. Жизнь в мегаполисе, хорошая работа… Судьба улыбалась Мерло с первого дня его жизни в большом городе. Молодой журналист из крохотного, затерявшегося в змеином клубке дорог города. Слащавый, голубоглазый мальчик, которого почти сразу приняли на работу в одну из крупнейших нейронных газет мегаполиса. Редактора звали Тимоти Хейвлок, и он искал не столько журналиста в газету, сколько любовника для своей жены. Лизель было около сорока. Немного полная, с колючим взглядом и короткой стрижкой. Лизель и Тимоти Хейвлок жили вместе лишь потому, что не хотели травмировать разрывом их дочь. Да и делить ребенка они тоже не хотели.

- Тебе есть где жить? – спросил Тимоти Хейвлок Жана Мерло.

- До конца лета я могу оставаться в университетской общаге, а потом… - Мерло заставил себя оптимистично улыбнуться. - Потом я сниму квартиру.

- Ты не сможешь снять хорошую квартиру на зарплату стажера, - Хейвлок мягко улыбнулся. – Как тебе предложение немного пожить в моем доме? – он долго и внимательно смотрел Мерло в глаза. – И не переживай ни о чем, - наконец сказал Тимоти Хейвлок. – Мы уже много лет не живем с Лизель, как супруги. Лишь притворяемся ради дочери. Понимаешь?

8

Несмотря на отмеченную Тимоти Хейвлоком слащавость Жана Мерло, Лизель стала лишь третьей женщиной в его жизни.

- Продержишься полгода и превратишься из стажера в полноценного сотрудника «Эффи», - сказал Тимоти Хейвлок Жану Мерло, а спустя неделю забрал дочь и покинул на два месяца суету раскаленного солнцем мегаполиса.

Его жена купила молодому журналисту пару новых дорогих костюмов, вручила ключи от третьей машины в семье и почти каждый вечер выводила в свет, показывая новую игрушку многочисленным подругам.

Мерло не жаловался, понимая, что большинство его сокурсников с факультета журналистики живут намного хуже, и уж точно никто из них не может похвастаться работой в такой газете, как «Эффи». Конечно, он еще стажер, но имея за плечами пару месяцев работы стажером в «Эффи», можно будет легко найти работу в газете поменьше. Правда Мерло и не думал, что нужно будет искать другую работу. Если он не разочарует главного редактора «Эффи», если от него не устанет Лизель Хейвлок, то постоянная работа в одной из самых престижных газет, считай, у него в кармане. К тому же у него здесь уже появились новые друзья.

Одним из них был бармен по имени Алекс из облюбованного Лизель клуба «Фиалка». Вторым другом стал хозяин этого клуба – Клод Маунсьер. А третьим… Третьим другом стала жена Клода – Глори. Крохотная блондинка, едва доходившая невысокому Мерло до плеча, да и то при условии что на ней были надеты туфли на таких высоких каблуках, что Лизель Хейвлок недоумевала, как эта девушка может вообще ходить в такой обуви. Но за исключением роста, других недостатков у Глори не было. Мерло не знал почему, но она напоминала ему цветки многолетнего растения byblis gigantea - такие же нежные, такие же хрупкие и такие же опасные, особенно если учесть, что byblis было насекомоядным растением.

«Наверное, - думал Мерло, - Глори тоже может очаровать и поглотить любого мужчину, как byblis поглощает насекомых. Вот только мужчины боятся ее мужа, который, несмотря на действующий запрет на владение оружием, продолжает носить под пиджаком «Магнум-Игл».

- Если честно, то это оружие пугает меня до чертиков, - признался как-то раз бармен по имени Алекс.

Что касается самого Мерло, то «Магнум» совершенно не беспокоил его. Он относился к этой игрушке Клода Маунсьера, как к паре знакомых гомосексуалистов, которых представила ему жена редактора – пока они не трогают тебя, бояться нечего. Но потом у Мерло и Глори Маунсьер завязалась дружба, и «Магнум» ее мужа перестал быть чем-то сторонним. После первой проведенной с Глори ночи Мерло вообще решил, что было бы неплохо уехать на пару недель из города. Да он бы и уехал, если знал наверняка, что жена редактора позволит ему сделать это. Но Лизель вцепилась в него, как гончая на собачьих бегах, догнав, вцепляется в резинового зайца.

- Мальчик. Мой маленький, милый мальчик, - шептала она ему ночами.

Шептала так часто, что Мерло становилось приторно от этих слов. И еще эти выходы в свет! Особенно в клуб «Фиалка», где встречаясь с Клодом Маунсьером, Мерло каждый раз ждал, что этот раритетный гангстер достанет свой «Магнум» и прострелит ему коленные чашечки. Но Клод только улыбался да отпускал десятки колкостей в адрес Мерло.

9

Сейчас Мерло уже не помнил, когда его отношения с Глори Маунсьер переросли из небольшой интрижки в нечто большее. И об этом «большем» знают, казалось, почти все, кроме мужа Глори, в кобуре которого всегда находился «Магнум».

- Не бойся, нас не сможет разлучить даже смерть, - сказала как-то Глори, а потом стала этими словами подписывать свои записки, которые передавала любовнику через бармена по имени Алекс в клубе «Фиалка».

Обычно Мерло получал эти любовные послания, когда приносил Лизель Хейвлок и ее подругам выпить. Они заказывали мартини с оливкой. Мерло брал двойной виски. У Алекса были ловкие руки, и Мерло так ни разу и не заметил, как он подкладывает под его стакан с выпивкой записку от Глори. Потом Мерло смотрел на мятый клочок бумаги, а бармен куда-то вдаль, словно ничего и не произошло. Эта процедура превратилась почти в ритуал.

- Это от кого? – спрашивал Мерло, продолжая смотреть на клочок бумаги.

- Откуда мне знать? – говорил Алекс.

Отчасти это заявление бармена было правдой, потому что Глори никогда не подписывалась настоящим именем. «Твоя Киска» - этого было достаточно, а чуть выше сладкое описание новой нейронной программы для модулятора и обещание незабываемой ночи.

- Здесь можно курить, - говорил бармен, ставил на стойку пепельницу и протягивал зажигалку.

Мерло доставал сигарету, но не прикуривал, а сжигал записку Глори. Бумага горела. Ровный женский почерк извивался, корчился на черной бумаге. Подпись «Киска» сгорала всегда последней, потому что именно там Глори оставляла отпечаток напомаженных губ.

- Она была здесь, да? – спрашивал Мерло.

Бармен кивал и спрашивал о новой машине или программе для нейронного модулятора. Лизель Хейвлок не любила пользоваться модулятором, но сам Мерло не смог бы спать с ней без разнообразных программ и иллюзий. Потом появлялся хмурый Клод Маунсьер и отпускал десяток колкостей в адрес Мерло, пока Лизель Хейвлок не звала молодого любовника обратно за их столик. Мерло так и не понял, что раздражало его больше: колкости Клода Маунсьера или компания жены главного редактора «Эффи». И все это в то время пока Глори ждет в подворотне, сразу возле мусорных контейнеров черного хода. И не нужен никакой нейронный модулятор. Реальности будет достаточно. Пара банальных приветствий, пара поцелуев, объятия.

- Как там мой муж? – спрашивает Глори.

- Он уже затрахал меня своими колкостями, - говорит Мерло.

- Ничего. Он трахает меня каждую ночь, и, видишь, еще жива, - на ее губах играет улыбка.

Мерло смотрит на Глори сверху вниз и пытается понять, за что любит ее.

10

Первая и последняя ночь в доме Клода Маунсьера.

Все началось с подруги Лизель, у которой сломалась машина, и Мерло попросили привезти ее в клуб. Подруга была старше его лет на двадцать и всю дорогу рассказывала, что у нее есть дочь примерно одного с ним возраста. По дороге Глори звонила дважды, но Мерло ответил лишь в клубе.

- А у тебя сегодня отбоя от девчонок нет, - хмуро пошутил Клод Маунсьер.

- Да как сказать… - замялся Мерло, стараясь смотреть хозяину клуба в глаза и продолжая слушать в телефонной трубке голос его жены.

- Мой муж сейчас рядом с тобой? – догадалась Глори.

- Да, - сказал Мерло.

- Хочешь заехать ко мне?

- Еще не знаю…

- Не знаю, или уже едешь?

Мерло молчал, слушая, как Клод Маунсьер отпускает очередную хмурую шутку касательно Лизель Хейвлок и ее молодого любовника. «Да шло бы все к черту!» - решил Мерло, поднял на куртке воротник и направился к выходу.

- Котик! – позвала Лизель через весь зал, а когда он подошел, попросила рассказать собравшимся подругам анекдот, развеселивший ее на прошлой неделе.

«Пара минут ничего не решат, - подумал Мерло. – Парой минут в роли клоуна больше. Парой минут меньше. Какая разница?»

Спустя четверть часа он вышел на улицу, сел в машину. Снова зазвонил телефон. Мерло ответил. Сиплым голосом и как всегда хмуро Клод Маунсьер попросил заехать к его другу и привезти коробку фисташек.

- Если несложно, - добавил он в конце.

- Несложно, - сказал Мерло.

- Тебя проще уломать, чем мою жену, - снова пошутил Клод.

«Ничего личного», - подумал Мерло.

Он оставил машину во дворе соседского дома, поднялся на третий этаж. Глори открыла дверь и потянула его в спальню. Чужая кровать пахла как-то странно, и ему все время казалось, что Клод Маунсьер стоит где-то рядом и как всегда хмуро дает советы.

- Что-то не так? – растерянно спросила Глори.

- Да, – признался Мерло. – Не могу сосредоточиться.

- А ты постарайся, - сказала Глори и начала вылизывать ему соски.

- Так еще хуже, - проворчал Мерло.

- Это нравится моему мужу, - она несильно укусила его. – Скажи, ты женишься на мне, если Клод узнает о нас?

- Если Клод узнает о нас, то я уже ни на ком не смогу жениться, - сказал Мерло.

- Переживешь, - улыбнулась Глори. – Помнишь, как Лизель застукала нас в ее доме? И ничего, видишь, я еще жива, - на ее губах появилась улыбка.

- Помнится мне, она разбила тебе нос и вышвырнула голышом на улицу.

- Но ведь не убила.

- Не убила.

- И Клод тебя не убьет.

- Что?

- Все будет хорошо. Не бойся. Ты тоже должен через это пройти.

- Пройти через что? – тупо захлопал глазами Мерло, затем открылась входная дверь, и в спальню вошел Клод Маунсьер.

СКАЧАТЬ КНИГУ: Озон, ЛитРес

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей