Оплаченная скорбь

/ Просмотров: 136744

Скачать сборник

Оплаченная скорбь

Плакальщики! Сколько же их собралось в этот день! Они окружили гроб, склоняясь к усопшему, трогали его за сложенные на груди руки, хватали его родных, говоря, что не стоит держать слез, и плакали вместе с ними или же сами по себе.

Лежа в гробу, Джошуа Стерлидж думал, откуда же у этих людей взялось столько слез?!

Дулли подошел к усопшему и приложился губами к его холодному лбу – мужская скорбь, скупые слезы. Он будет одним из первых, кто попытается утешить овдовевшую миссис Стерлидж.

- Такое горе! – Джошуа слышал его голос. Он знал, сейчас Дули обнимает его жену за плечи и прижимает к своей груди.

Реки слез, размазавшие тушь Сары Хорниш, были настолько глубоководными, что их брызги попадали усопшему на лоб. Бедная Сара! Думал Джошуа, улыбаясь где-то в глубине своих мозгов. Она всегда с таким упоением слушала рассказы своей старшей, ныне овдовевшей сестры, что теперь думает, будто жизнь Мелисы закончится со смертью ее мужа.

Лу! Брат мой! Вот уж кого-кого, а его Джошуа бы обнял и не отпускал до самого погребения.

- Не знала, что ты придешь, – услышал Джошуа голос Сары.

- Что толку теперь в обидах, – его брат явно переигрывал в своей скорби. Раздача наследства еще не началась, но он уже занял место в этой очереди, и Джошуа знал, что Лу далеко не первый.

О! А вот и его любимая Темми. Конечно, она плачет. И, конечно, как всегда надушена своими дорогими духами.

- Я так тебя понимаю, – ее соболезнования вдове искренни. Джошуа не сомневается в этом. Конечно, она понимает. Ведь она так долго хотела занять ее место!

Еще несколько плакальщиков подошли к гробу, чтобы попрощаться с усопшим. Джошуа не знал их. Скорее всего, они были теми, кто всегда приходит посочувствовать чужому горю, а потом вернуться домой и радоваться своему счастью.

- Скушайте конфетку, – предлагала приходящим толстая низкорослая женщина с грязными волосами и отсутствием прически.

Кто-то говорил:

- Посмотрите, сколько было друзей у Джошуа!

И действительно, люди все шли и шли. Друзья, знакомые, соседи… Бесконечный поток плакальщиков, многие из которых вылили при жизни на усопшего столько грязи, что она до сих пор стекала с него, но теперь его смерть объединила их всех.

Пришедшие поглазеть зеваки молчали. Они всегда молчат и зевают, а когда кто-то встречается с ними взглядом, смотрят в землю или кричат «горько», в зависимости от ситуации.

Копальщики говорили что-то про карданный вал на катафалке и новогоднюю распродажу автопокрышек.

Какая-то убогая дворняга вертелась у всех под ногами и пискляво тявкала, получая то пинка за свою наглость, то конфету, от которой нужно было избавиться.

Какое-то странное чувство неудобства охватило Джошуа. Теперь, когда праздник жизни закончился, уступив место празднику смерти, он должен был радоваться этому новому состоянию, но вместо этого его все сильнее и сильнее начинал одолевать нестерпимый зуд. Сначала Джошуа думал, что это из-за солнца, но когда закрыли крышку, ничего не изменилось. Стало даже хуже. Теперь зуд вызывала земля, которую бросали сверху. Сначала это были небольшие комья, брошенные теми, кто не желал пачкать руки, затем комья побольше и, наконец, за дело взялись могильщики. Земля медленно поглощала еще один гроб в своей миллионной пасти. Джошуа чувствовал, как она сдавливает его. Слышал, как подбираются черви, жаждущие его плоти. И этот зуд! Джошуа больше не мог его выносить. Его тело, оно подчинялось ему, но гроб, он был слишком тесен. Джошуа сжал руку в кулак и пробил его крышку. Комья земли осыпались на его лицо. Древесина была слишком хрупкой для одеревеневших пальцев. Джошуа крушил ее, отвоевывая себе право выбраться наверх, туда, где он сможет излечить этот ненавистный зуд. Плоть его рук лопалась, обнажая кости, ногти отваливались, но Джошуа не собирался останавливаться.

Его изуродованная рука пробила свежий могильный холмик, когда сумерки начали сгущаться. Ухватившись за ограду, он выбрался из земли, которая, казалось, уже стала частью его плоти. Она заполняла бескровные раны, забивала уши, рот. Она была внутри него. Земля, дающая жизнь и эту же жизнь берущая. Легкие, желудок, внутренности – она была везде, но это не волновало Джошуа. Он выбрался на поверхность, чтобы удовлетворить свой зуд, но как бы сильно он не расчесывал свое тело, сколько бы плоти не сдирал с него, он не мог добраться до источника.

Убогая дворняга, та самая, которая мешалась под ногами, когда гроб опускали в землю, облаяла Джошуа. Он прекратил чесаться и посмотрел на нее. Вот, где был источник его зуда, теперь он знал это. Дворняга тявкнула и завиляла хвостом.

- Пойдешь со мной? – спросил ее Джошуа, и комья земли высыпались из его рта.

Собака снова тявкнула и встала на задние лапы.

- Друг, – он наклонился и погладил ее. – Я буду называть тебя так.

Они покинули кладбище вместе. Шли по тротуару, избегая фонарей и прохожих, прятались в тени деревьев, когда мимо проезжали машины. Джошуа шел в свой дом. Шел, чтобы избавиться от нестерпимого зуда. Да, его причину нужно было искать именно там. Источник слез…

Джошуа перелез через ограду. Один из очень нетрезвых гостей мочился, прижавшись плечом к дереву. С него Джошуа и начал свое лечение. Он повалил его на землю и заглянул в пьяные глаза, пытаясь отыскать в них источник слез, первопричину скорби, в которую он не мог поверить, лежа в гробу.

- Какого черта?! – промямлил заплетающийся язык. Дворняга тявкнула. Джошуа увидел розовую плоть, высунувшуюся между губ плакальщика, подобно собачьему языку. Он схватил ее пальцами и потянул. Плакальщик лишился языка. Захлебываясь кровью, он что-то мычал, но руки Джошуа были слишком сильны, чтобы вырваться. Зуд становился все сильнее. Он придавал Джошуа сил. Он придавал Джошуа ярости. Плакальщик замычал, чувствуя, как руки, больше похожие на чудовищные тиски, сжимают его голову. Жалобно затрещали кости черепа. Лопнули глазные яблоки. Недовольно тявкнув, дворняга отбежала назад. Засунув в пустые глазницы пальцы, Джошуа разорвал череп и принялся изучать обнажившийся мозг. Нет, определенно, источник слез этого плакальщика был не здесь. Джошуа содрал с него одежду. Может быть источник здесь? Он пробил его грудную клетку и вытащил сердце. Нет. Здесь нет скорби и слез. Тогда, может быть, желудок? Кожа и мышцы рвались довольно легко. Джошуа вспомнил о дворняге и бросил ей сердце, но она почему-то отказалась его есть.

- Как хочешь.

Джошуа поднялся на ноги. Этот плакальщик не мог излечить его зуд. В нем не было источника слез.

Джошуа шел к дому. Оставшийся за его спиной плакальщик был не единственным. Там, за незапертой дверью их куда больше. Дворняга бежала рядом и радостно тявкала.

Джошуа открыл дверь в дом, но никто этого не услышал. Когда Джошуа прошел в гостиную и сел за стол, они даже не сразу поняли, что происходит. Плакальщики. Он не видел их слез. Не слышал рыданий. Лишь только крики и ужас. Страх за то, что их праздник жизни подошел к концу. Но ведь праздник никогда не заканчивается. После наступает праздник смерти. Плясать можно и на своих поминках. Джошуа ловил этих кричащих и мечущихся по дому тряпичных кукол, и в каждом пытался отыскать источник.

Маленькая Лора, которую давно уже мать уложила спать, а сама уехала с Дулли, немного отвлечься от всего этого кошмара – это были ее слова, проснулась и вышла из своей комнаты. Разбитые торшеры погрузили дом в полумрак. Пахло кровью и выпотрошенными внутренностями. Плакальщиков не осталось. Кто-то был мертв. Кто-то сбежал. Остался лишь Джошуа. Он терзал тело последней своей жертвы.

- Папа? – в голосе Лоры был и ужас, и удивление, и радость.

Джошуа поднял голову и посмотрел на свою дочь. Может быть, он сможет найти источник внутри ее тела?

- Что происходит, папа? Мне страшно!

- Не бойся, – Джошуа поднялся на ноги. Он был похож на мясника, который отработал две смены подряд. – Все хорошо, – Джошуа поманил к себе свою дочь. – Подойди к папе.

- Подойти? – Лора щурилась, пытаясь разглядеть его черты.

- Не бойся.

Лора сделала робкий шаг, затем неожиданно побежала к нему навстречу и обняла за ноги.

- Я так скучала! – она разревелась и продолжала говорить уже сквозь слезы. – Мама сказала, что ты больше не придешь, что ты уехал, а я… Я подслушала… Но я знала, что это не правда! Знала…

Джошуа поднял ее на руки. Эти слезы, их было так много. Они текли по детским щекам. Такие чистые. Такие искренние.

- Скажи, что ты больше не уйдешь! – канючила Лора. Она еще что-то говорила, давясь рыданиями, но Джошуа уже не слышал ее. – Нет, не уходи! Не оставляй меня! – Лора вцепилась ему в руку, когда он отнес ее в спальню и уложил в кровать.

Дворняга, не отстававшая от Джошуа, громко тявкала.

- Эти слезы… – Джошуа гладил детские щеки. – Обещай, что ты запомнишь. Обещай, потому что, когда настанет момент, тебе нужно будет стараться изо всех сил, чтобы твоим слезам поверили.

- Обещаю. Только не уходи. Мне так страшно одной!

- А ты не будешь одна, – Джошуа подозвал дворнягу. – Это Друг. Он будет охранять тебя.

- А можно Друг будет спать со мной?

- Можно.

Джошуа ушел, а Лора и дворняга, уснули, забравшись под одеяло.

- Слез никогда не бывает слишком много, – думал Джошуа, возвращаясь в свою могилу.

Рыхлая земля поглотила его тело, и черви с радостью принялись грызть его плоть. Скоро, очень скоро, нерадивые плакальщики, которых Джошуа растерзал в своем доме, будут так же лежать в гробах и соизмерять количество слез с истинностью скорби…

Так плачьте же громче, чтобы ваши мертвецы не усомнились в вас!


Читать следующий рассказ сборника - "Черви"

Комментариев: 2 RSS
Кристина2
2013-08-12 в 12:40:14

Блин, я сама чуть не расплакалась, когда девочка к отцу побежала, хотя сначала очень испугалась за неё. Волнительная история.

Действительно люди с годами становяться только черствее и лживее, и только дети нам могут напомнить что такое настоящая искренность и чистота.

Спасибо!

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей