Шарманщик 3.1

Шарманщик

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Да. Иногда такое случается. Нано клетки в голове дают сбой, электронная чи-хуа-хуа тявкает каким-то металлическим голосом, валится на бок, и из ушей медленно начинает подниматься черная струйка дыма.

- Черт! – говорит Бони, поворачивая голову и томно вглядываясь в контуры дымящегося животного. – По-моему, твоя собака сдохла.

- Что? – спрашивает Хэнзард снизу.

- Я говорю… – Бони отрывает его от своих бедер и, держа за волосы, поворачивает его голову в сторону собаки. – Твой чи-хуа-хуа издох.

- Как издох? – Хэнзард ползет на четвереньках к питомцу, принюхивается, крутит в руках, как испорченный будильник. – И правда, издох, – говорит он.

Бони лежит на кровати, плотно сдвинув ноги и прикрыв руками обнаженную грудь.

- Мы должны его похоронить, – говорит Хэнзард.

- Как похоронить? – кривится она. – Это же почти, как тостер. Ты что собираешься хоронить каждый сломавшийся тостер?

- Это не тостер, – обижается Хэнзард. Он стоит на коленях и гладит сломанного питомца. – В магазине говорили, что они не ломаются. Почти никогда не ломаются… – он хмурится, вспоминая, сохранил ли гарантийный талон.

- Какого черта ты не заведешь живого щенка? – спрашивает Бони.

- Я же говорил.

- Я не помню.

- У меня аллергия.

- Тогда заведи кошку… Живую…

- И на кошек у меня аллергия.

- Черт, а еще говорят, что на правительство работают только лучшие из нас! – Бони встает с кровати, забирает из рук Хэнзарда электронного чи-хуа-хуа и выбрасывает в мусоропровод. – Вот и все. И ни каких душевных терзаний, – говорит она, возвращаясь в кровать. – Теперь иди ко мне, и давай продолжим.

***

Рабочий день начинается в девять, но никто не приходит вовремя. Никогда не приходит. Хэнзард поднимается на лифте. Многоэтажный дом протыкает небо. Частная квартира с месячной платой ниже среднего. Деревянная дверь. Женщина с рыжими волосами…

- Кто вы? – спрашивает она Хэнзарда.

Он смотрит на нее, спрашивает, как ее зовут и говорит, что у него есть ордер на обыск в ее квартире. Она возмущается, говорит, что ничего не делала.

- Это всего лишь формальность, – говорит Хэнзард. Он проходит в квартиру. – Вы живете одна?

- Да.

- Понятно, – Хэнзард достает блокнот и делает какую-то пометку. – Могу я узнать, где вы находились семнадцатого ноября с восьми до одиннадцати вечера?

- Этого года? – спрашивает женщина, глупо хлопая глазами.

- Послушайте, Анна, – тяжело вздыхает Хэнзард. – Я совершенно ни в чем не обвиняю вас. Я вообще никого не обвиняю, пока не заручусь неоспоримыми фактами, – он достает фотографию. – Знакома вам эта женщина?

- Нет, – говорит Анна.

- Это жена вашего любовника, – помогает Хэнзард.

- Так он женат?! – возмущается она, и щеки ее предательски краснеют.

***

Наручники жмут так сильно, что Олег уже не чувствует своих пальцев. Свет. Какой-то идиот направил лампу ему в лицо и допрашивает, допрашивает, допрашивает…

- Хватит! – кричит Олег.

- Когда вы в последний раз видели свою жену? – не унимается агент Раш. – Почему во время войны вы публиковали ее статьи под своим именем? В каких отношениях вы находились с ее любовником?

От всех этих вопросов вены на висках вздуваются, и голова начинает пульсировать. Хочется сжать ее руками, но руки сцеплены наручниками за спинкой стула, на котором сидит Олег.

- Пожалуйста, хватит, – умоляет он.

Раш смолкает. Тишина ласкает уши. Агент закуривает, и Олег просит у него сигарету.

- Если только вы намерены отвечать на вопросы, – говорит Раш.

- Готов, – говорит Олег и думает о том, что если даже у него не будет ответов, то он их выдумает. Да он даже душу дьяволу продаст, лишь бы выйти отсюда.

***

Таксист уснул за рулем и аерокэб врезался в крышу недостроенной закусочной. Недовольный клиент звонит снова и снова диспетчеру, жалуясь на задержку, а пожарные и коммунальные службы убирают обломки аерокэба с проезжей части. Диана стоит возле окна, и огонь, пожирающий крышу закусочной, пылает в ее глазах.

- Почему я должна находиться здесь? – спрашивает она Нину.

- Потому что ты хочешь находиться здесь.

- Я хочу находиться возле своей хозяйки.

- У тебя нет хозяйки.

- У каждого копира есть хозяин.

- Ты – не копир.

- Я – копир. – Диана оборачивается и смотрит на Нину. – Вы должны вернуть меня, если не собираетесь использовать.

- Заткнись! – говорит Нина, закуривает сигарету и бросает пачку к ногам Дианы. – На вот, покури и помолчи. Так будет лучше.

За окном слышатся звуки сирен. Пожарные вызвали дополнительную машину, и теперь она спускается с неба, заливая горящую крышу закусочной белой пеной. Кто-то стучит в дверь, отбивая заранее оговоренную дробь.

- У меня есть две новости, – говорит Сергей, выкладывая еду из пакетов на стол. – Первая плохая – нас ищут. Вторая хорошая – если нас ищут, значит, мы на правильном пути.

Он смотрит на Нину. Она улыбается ему. Диана смотрит на них и спрашивает, с кем она должна будет спать в эту ночь?

- Ни с кем! – говорят ей в один голос Сергей и Нина. И уже более спокойно. – Теперь ты никому ничего не должна.

- Понимаю, – говорит Диана. – Шмидт тоже не хотел, чтобы я спала с кем-то кроме него.

***

Все кажется каким-то безумным сном. Анна едет в служебной машине Хэнзарда и уже почти ненавидит Олега. Это все из-за него. Это он во всем виноват!

- Дайте мне пару минут, – говорит Хэнзард, паркуясь возле зоомагазина. Он выходит из машины, оставляя ключи в замке зажигания. – Если, когда я вернусь, вас здесь не будет, то это лишь усугубит вашу вину, – говорит он. – Даже больше. Докажет ее.

«Какую вину? – думает Нина. – Что это за игры? Что за психологическое давление? Неужели правительственных агентов учат подобным трюкам? И причем здесь зоомагазин? Может, Фрейд считал, что это подчеркивает или даже усиливает вину преступника в его собственном сознании?». Нина сидит в машине и уверяет себя, что она не хочет сбежать. Она даже не думает об этом! Ну, если только чуть-чуть… Черт! Да зачем ей делать это?! Она нервно одергивает юбку, пряча колени. Сердце учащенно бьется в груди. Хэнзарда нет пять минут, десять… «Он наблюдает за мной, – думает Нина, вглядываясь в окна зоомагазина. – Изучает меня. Хочет, чтобы я запаниковала. Но я же ничего не сделала. Черт!»

Ее глаза округляются, когда агент выходит из зоомагазина, держа в руках большую белую коробку, поверх которой лежит собачий поводок. «Это еще что такое?» – думает Нина, пытаясь определить предназначение подобного набора и его воздействие на психику задержанного. Черный кожаный поводок соскальзывает с коробки и падает на землю. «А это что еще значит? – думает Нина. – Доминирование? Рабство?»

- На этот раз с увеличенной гарантией, – говорит Хэнзард, ставя коробку на заднее сиденье.

«Сказать ему, что он уронил поводок или нет? – кусает губы Нина. – Сказать или нет? Сказать или нет?». Хэнзард матерится и сам замечает пропажу. Он бежит назад и, уже успокоившись, с поводком в руках возвращается.

«Тяв!» – слышит Нина из коробки. Все! Она уже почти паникует. Почти паникует!

- Мой новый чи-хуа-хуа, – говорит Хэнзард, поглаживая кого-то в коробке. – Уже третий. Два других сгорели, но этот, надеюсь, прослужит чуть дольше.

И снова: «Тяв!». Нина вытягивает шею, пытаясь заглянуть в коробку. Крохотный чи-хуа-хуа смотрит на нее своими тупыми глазами и моргает. «Тяв! Тяв!». И Нина паникует. Уже паникует…

***

Магазин женской одежды. Отдел нижнего белья. Бони и ее тринадцатилетняя сестра. От многообразия форм и расцветок голова может пойти кругом.

- Даже не знаю, что выбрать, – говорит Кейси.

- Выбери, что нравится тебе, – говорит Бони. – Это же твое первое свидание, так что, надеюсь, до демонстраций дело не дойдет.

- В прошлый раз дошло, – говорит Кейси и краснеет.

- Значит, тем более выбирай то, что нравится тебе, – говорит Бони. – Я, например, делаю именно так.

- А как же он… они?

- Плевать на них, – смеется Бони. – Думаешь, им интересно из какого материала сделаны твои трусы, или какой помадой ты красишь губы?!

- А разве нет?

- Конечно, нет. Моему, например, вообще наплевать, что на мне одето… пока одето… Хотя иногда мне кажется, что ему вообще на все наплевать, кроме своих чи-хуа-хуа! Пока они не сдохнут.

- Так у него опять сдохла собака?

- Пррф! Что ты думаешь, пойдет сегодня и купит новую. Чертов аллергик!

***

Агент Раш промокнул платком вспотевшую лысину и сказал Олегу, что во время войны с Сересом они пытали военнопленных током.

- Наши врачи подключали электроды к их нервным окончаниям и отдавали пульт, регулирующий подачу электроэнергии, нам. Азиаты называли это «Кристально чистая боль». Когда слова и унижения не помогают, а они никогда не помогают, это остается тем единственным, что может развязать человеку язык. Электричество пронзает твои нервные окончания, добирается до самых костей и остается там до тех пор, пока проводящий допрос не пожелает прекратить это. Минута, час, десять часов… Боль рано или поздно ломает любого. Боль без надежды на смерть. А унижения это лишь детские игры. Ты удивишься, узнав, как низко может пасть человек. Думаю, каждый из нас способен превратиться в грязное животное, в свинью и убедить себя, что это необходимость. Но вот с болью никто не поспорит. Как думаешь, сколько времени ты бы смог продержаться?

- Не знаю, – признался Олег. Скопившаяся слюна стояла поперек сжавшегося горла и не желала проходить внутрь.

- Ты ведь не был на войне, так?

- Да.

- Почему?

- Я работал журналистом… – Олег замолчал, угадывая следующий вопрос. – Может, из меня получится и не самый удачный пример патриотизма, но я никогда…

- А кто сказал, что тебя обвиняют именно в этом?

- Вы сказали, – он, наконец-то, сглотнул.

Раш улыбнулся.

- Сразу видно – журналист. Зубы, как у шакала. Только и ждут, чтобы вцепиться кому-нибудь в глотку.

- Я просто пытаюсь хорошо делать свою работу.

- А Нина? Она тоже делала свою работу, когда передавала тебе сведения о военных событиях?

- Я не знаю. Она просто рассказывала мне об этом и все. А ей… – Олег вздохнул. Не нужно было ему говорить об этом, но он не мог ничего придумать. – А ей рассказал обо всем этом ангел.

- Ангел? – Раш удивленно поднял левую бровь. – Это какой-то псевдоним или что?

- Это тот, что спускается с неба и вещает голосом божьим.

- С неба…

- Так говорила мне Нина, – пожал плечами Олег.

- И ты, конечно же, ей верил?

- Нет, но…

- Но трахать ее тебе нравилось.

- Да.

- Эх, пропустить бы через тебя ток для профилактики!

***

Анна вжалась в стул и стиснула колени, с которых предательски сполз подол юбки. Хэнзард молчал. Молчал уже более получаса. Склонившись над столом, он что-то записывал в ее личное дело, иногда меняя ручки, что-то подчеркивая и делая какие-то пометки карандашом.

- Если я вам мешаю, то могу подождать в коридоре, – решилась сделать предложение Анна.

- Не мешаете, – заверил Хэнзард, не отрываясь от своих записей. – Вот, – он достал из кармана сложенный лист бумаги. – Заполните пока, если не сложно.

- Что это?

- Гарантия на моего чи-хуа-хуа.

- Гарантия на чи-хуа-хуа? – руки Анны похолодели. Да что же это все значит?!

- Вот ручка, – сказал, не поднимая глаз, Хэнзард. – Если будут вопросы, спрашивайте. Думаю, скоро я уже буду знать эту процедуру лучше, чем свою работу, – он откашлялся в кулак, посмотрел на часы, извинился и сказал, что ему нужно отойти. – Надеюсь, к моему возвращению вы уже закончите.

Дверь за ним закрылась, но не на ключ, по крайней мере, Анна не услышала щелканье замков. Тишина. В соседнем кабинете кто-то разговаривал, но стены сжирали слова, не оставляя даже обрывков. Лишь только фон, напоминающий о том, что где-то есть жизнь. Анна взяла оставленную Хэнзардом ручку и посмотрела на незаполненный гарантийный талон. «Наблюдают ли сейчас за мой? Конечно, наблюдают! Может быть, именно сейчас какие-нибудь сложные приборы сканируют мой мозг, выявляя склонность к заговорам и политическим возмущениям. Что ж, ну и хорошо. Пусть сканируют сколько угодно! Они все равно ничего там не найдут!»

- Анна Каплан? – спросил агент Раш. Анна вздрогнула, почти взвизгнула.

- Извините, я не услышала, как вы вошли, – сказала она.

Раш кивнул и повторил вопрос. Достал блокнот, точно такой же, как у Хэнзарда и сделал пометку.

- Ваш любовник сейчас за стенкой, – сказал он, усаживаясь за стол.

- Олег? – Анна тупо уставилась на серую стену.

- С другой стороны, – сказал Раш.

Анна кивнула. У противоположной стены стояли железные шкафы с надписью «Защищено от огня». Раш достал из стола проигрыватель и включил принесенную Хэнзардом из квартиры Анны запись:


Конец

Конец печали

Я заплатил за твои ошибки

Выделенный тебе лимит времени исчерпан

Настала пора сменить тебя на посту


Я видел страдания

Я видел нужду

Я видел, как лжецы и воры злоупотребляют властью с целью наживы

Я надеялся, я верил

Но, сдается мне, это был обман

Ты заплатишь за то, что ты сделал…


- Это всего лишь песня, – говорит Анна.

- Вот как? – Раш не мигая смотрит ей в глаза и задвигает о политики.

- Причем тут это? – спрашивает Анна, но слова агента настолько неоспоримы, что она уже сама сомневается, что слушала эту песню, потому что ей нравилось исполнение. Может быть, действительно что-то было? Что-то в содержании. Что тронуло ее. – В чем обвиняют Олега? – спрашивает она, а Раш пропускает это мимо ушей и начинает рассказывать о том, как проводил пытки военнопленных во время войны с Сересом…


Глава вторая


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей