Шарманщик 5.2

Шарманщик

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая

Гипсовый бюст кажется хрупким и беззащитным, когда Дариус берет его в свои огрубевшие руки.

- Невероятно, правда? – спрашивает его Манн.

Дариус молчит. Толстые пальцы скользят по гипсовым завиткам кучерявых волос, запечатленного в бюсте лица мальчика лет десяти.

- Мне пришлось выложить за нее двадцать тысяч, – говорит Манн.

- Двадцать тысяч? – Дариус возвращает бюст владельцу.

- Осторожно! – предупреждает Манн. – Это же исторический момент.

- Ты уверен, что тебя не обманули?

- Обманули?! – обижается Манн.

- Все когда-нибудь ошибаются, – говорит Дариус.

- И как ты себе это представляешь?! – Манн ждет ответа, но ответа нет. – Признайся, что ты просто боишься в это поверить.

- Боюсь, – признается Дариус и смотрит на гипсовый бюст. – Ты проверил его по базе?

- Ничего.

- Может быть, это какая-нибудь новая афера? – Дариус лихорадочно пытается найти объяснение. – Кто-то взломал базу и… – он замолкает. Голова отказывается думать. Нет. Голова думает, но отказывается воспринимать.

- Тысячи лет тишины, а тут такое! – пританцовывает Манн. – Знаешь, мне сказали, что этот парень слеп, как крот! Представляешь, первый за тысячу лет творец, да еще и слепой! Страшно даже подумать, что напишут об этом газеты… – Манн замолкает и смотрит на Дариуса. – Скажи мне, что я не сплю!

- Ты не спишь, – говорит Дариус и садится за стол. – Но лучше бы ты спал.

***

Шмидт поднял воротник пальто и вышел на улицу. Машина, которая кормила его последние десять лет осталась в запертой квартире.

- Ты всего лишь шарманщик! – сказала ему три года назад жена и ушла к финансовому менеджеру какой-то макаронной компании.

«По крайней мере честно», – решил тогда Шмидт. Он все равно никогда не любил ее…

Шмидт посмотрел на часы. Аерокэб задерживался. Диана стояла рядом и ветер трепал ее длинные белые волосы…

- Это копир? – спросил агент Хэнзард, когда Шмидт и Диана вошли в его кабинет.

- Да, – смутился шарманщик.

- У меня есть электронная собака, – признался агент. – Это, конечно, ни одно и то же, но все же… – он прокашлялся и открыл личное дело Шмидта.

- Это все про меня? – спросил Шмидт, разглядывая толстую папку.

- Удивлены?

- Немного, – Шмидт передернул плечами и посмотрел на Диану.

- Почему вы не оставили ее дома? – спросил агент, продолжая что-то читать. – Я, например, всегда оставляю свою собаку дома, когда ухожу на работу.

- Простите, – смутился Шмидт. – Мне подарили ее недавно, и я еще не привык…

- Понятно, – агент сделал какую-то пометку в личном деле Шмидта. – По крайней мере не лает, как моя собака.

- Да, – согласился Шмидт.

Агент поднялся на ноги и включил электрический чайник.

- Старая модель, – пожаловался он. – Всегда приходится ждать.

- Можно завести копира, – осторожно предложил Шмидт. – Очень помогает в хозяйстве, особенно если брать б.у.

- У меня есть девушка, – сказал агент. – И собака.

- Ну, если так… – Шмидт пожал плечами и спросил о своей шарманке. – Почему служащие из «Феликса» отправили меня к вам?

- А вы не догадываетесь?

- Нет.

- И мы тоже, – признался агент. Чайник закипел, и он заварил себе чашку чая. Вернулся за стол. Выудил из открытой папки пару скрепленных между собой листов и протянул их Шмидту. – Это создала ваша шарманка?

- Да.

- До того, как у вас появился копир или после?

- После, но разве это важно?

- Возможно, – агент сделал какую-то запись и сказал, что служащие «Феликса» вынуждены будут конфисковать шарманку…

***

Сладдек смотрит на гипсовый бюст и говорит, что это невозможно.

- Это может сломать всю систему! – говорит он, и Дариус согласно кивает. – Если Манн окажется прав, и тот слепец действительно может творить, не используя шарманку…

Сладдек смолкает и пытается подсчитать убытки. Нет, его определенно устраивает прежнее положение вещей, и он не хочет ничего менять. «Феликс» вечен. Правительства сменятся, войны начнутся и закончатся, а «Феликс» будет жить. Так было тысячи лет, почему же сейчас какой-то слепец должен что-то менять?

- Манн не узнал, есть ли еще такие, как слепец?

- Пока нет, – говорит Дариус. – Я убедил его подождать несколько дней и не делать заявление, но это лишь вопрос времени.

- А наша база? Ты связывался с секретарями «Феликса»?

- И я, и Манн, – говорит Дариус. – Мы даже запросили базу всех скульпторов и художников и обзвонили каждого из них…

- И ничего… – понимает Сладдек. – Ни одна шарманка не создавала ничего подобного?

Дариус кивает. На ум почему-то приходит шарманка Шмидта, вернее ее незаконченный рассказ.

- Агенты АНБ занимаются сейчас одним делом… – осторожно начинает Сладдек. – Одна из шарманок… В общем, думаю, она предсказала слепца.

- Причем здесь АНБ?

- А ты думаешь, на кого мы работаем?

- Все мы на кого-то работаем, но…

- Но я же не знал, что это правда. Сам понимаешь, на шарманки всегда очень большой спрос, а тут вдруг такой шанс обвинить одного из владельцев в невменяемости и передать его право на шарманку кому-то другому.

- Кто больше заплатит…

- Это уже издержки.

- Да. Издержки.

- Как находка Манна… – Дариус смолкает и смотрит на Сладдека, указывая на дверь. – Лучше поговорить об этом на улице, – говорит он одними губами, и Сладдек согласно кивает.

***

Агент Раш сел за стол и включил запись допроса Анны Каплан. Что-то в этой женщине не давало ему покоя. Не допрос. Нет. Что-то было в ней самой. В ее образе. Он как солнечный ожог сетчатки настырно витал перед глазами, мешая работать. Раш вспомнил о назначенном свидании. Пальцы вспотели, словно в них снова был выключатель подачи тока… Щелк. И тело азиата изгибается на столе, пронзаемое электрическими разрядами. А Раш сидит и смотрит. И цапля, которой он отстрелил голову, чтобы освободить лягушку, лежит у его ног. И лягушка выбирается из ее желудка… И песня. Одна из тех, которые конфисковал агент Хэнзард у Анны. Она играет и играет по кругу:


Неужели они убедили тебя поменять

Своих героев на призраков?

Жаркий пепел на лес?

Горячий воздух на прохладный ветер?

Холодный комфорт на цепи?

И ты изменил

Ход событий на войне

За главную роль в клетке?


Как я хочу, как я хочу, чтобы ты был здесь.

Мы словно две потерянных души,

Плаваем, как рыбы в аквариуме,

И год за годом,

Мы топчемся на старом месте.

Что мы нашли?

Все те же старые страхи.

Хочу, чтобы ты был здесь…


Раш остановил запись допроса. Увеличил изображение. Прикоснулся пальцами к обнаженным коленям на экране… Всего лишь одна ночь… И он уже почти решился позвонить. Почти решился…

***

Пожар в офисе Манна начинается в 22.30, и локализовать его удается лишь спустя три часа. Дариус и Сладдек стоят среди прочих зевак и, запрокинув головы, смотрят, как пожарный аерокар, зависнув возле восемнадцатого этажа, направляет мощную струю пены в оплавившиеся окна.

- Мой бюст! Спасите мой бюст! – кричит Манн пожарным.

- Теперь нужно найти слепца, – говорит Дариус Сладдеку.

- Найдем, – обещает Сладдек. – Обязательно найдем.

***

Шмид вышел из кабинета Хэнзарда. Голова болела, и хотелось напиться.

- Они просто выполняют свою работу, – сказал он Диане.

Она согласилась. Они вышли на улицу и вызвали такси. Старый лифт поднял их на 47 этаж. Дверь была закрыта, но не заперта. «Нужно будет написать жалобу в «Феликс»», – подумал Шмидт, проходя в свою квартиру. Диана сняла пальто и повесила его на вешалку.

- Тебе помочь раздеться? – спросила она Шмидта.

Он не ответил – просто стоял и смотрел на то, что осталось от его квартиры.

- Я же ничего не сделал! – прошептал Шмидт, прошел в гостиную. На единственно уцелевшем стуле сидел агент Раш. – За что? – тупо спросил его Шмидт.

- Вы скажите. – Раш закурил сигарету. – Ничего, если я буду стряхивать на пол?

- Да какая теперь уж разница…

***

Дариус смотрит на дешевую сигарету в руке сына и говорит, что за такой низкосортный товар должен платить не он, а компания производитель должна доплачивать ему, за то, что он курит это. Сын пожимает плечами и спрашивает:

- Ты знаешь Ульриха Шмидта?

- Нет», – говорит Дариус.

- Его шарманка тоже пишет о тебе.

- Не слишком ли много внимания?

- Я говорю серьезно.

- И кто же, по-твоему, этот слепец, который разрушит наши жизни?

- Не знаю. Думал, ты мне скажешь.

- Понятия не имею! – Дариус разводит руками и трясет седой головой. – Скажи, - голос его становится вкрадчивым, - я слышал правительство синтезировало новый галлюциноген и уже начало поставки на черный рынок, желая узнать его действие…

- Я не употребляю наркотики, – говорит сын.

- Откуда же тогда весь этот бред?

- Я же говорю – чертова машина! Мне бы такого и в голову никогда не пришло. К тому же шарманка Шмидта тоже пишет об этом.

- Вот как? – думает Дариус и звонит Сладдеку.

- Извини, – говорит он сыну и уже Сладдеку. – Нужно встретиться.

***

- Пошел к черту! – говорит Кэт и пинает электронного чи-хуа-хуа ногой.

Собака отлетает к стене и начинает тявкать.

- Осторожней! – говорит Хэнзард. – Это уже третья!

- А мне плевать! – Кэт расстегивает блузку. Пальцы сжимают подол короткой юбки. – Хочешь посмотреть, что там или будешь плакать о своей ненастоящей собаке? – и уже после, на полу, пытаясь поправить мокрую от пота одежду. – Так с кем ты говорил мне нужно встретиться, чтобы забрать копира?

***

Ночь. Дешевые глазные имплантанты сбоят на холоде, но Миранда старается не обращать на это внимания. Шмидт стоит под фонарем и зовет ее по имени.

- Не бросай меня! – кричит он. – Пожалуйста, не бросай меня.

- Ты уверен, что он работает на АНБ? – спрашивает Миранда.

- Разве можно в наше время быть в чем-то уверенным, – говорит Манн. – Они даже детям своим готовы промыть мозги, лишь бы те не стояли у них на пути.

- И я должна тебе верить?

- А мне плевать, – он вспоминает пожар в своем офисе. Вспоминает Сладдека и Дариуса. – Считай, что я просто хочу отомстить.

- Если то, что ты рассказал мне, окажется правдой…

- Вопрос не в том правда это или нет, вопрос в том, сможешь ли ты предать это огласке, прежде чем они уничтожат все доказательства так же, как уничтожили бюст в моем офисе.

- Знаешь, что говорила моя мать в таких случаях? Никогда не борись с системой. С людьми – да, но не с системой, – Миранда улыбнулась. – Она умерла у меня на руках, потому что один из солдат Акрида вспорол штыком ей брюхо.

- Системе плевать на нас. Она, как шлюха, которая трахается ради своего собственного наслаждения. И до тех пор, пока ты можешь удовлетворить ее, ты ей нужен, а потом…

- А потом тебе вспорют брюхо, а твоей дочери вырежут глаза, чтобы она не видела того, что произошло…

***

Анна ждала. Сидела в своей квартире и смотрела на видеофон. Олег не звонил. Раш не звонил. И она уже не знала, какого звонка ждет больше, а какого боится. Все зависело от того, кто позвонит первым. Да. И лучше бы это был Раш. Ужин, вечер, секс. Ему не нужно от нее ничего, кроме тела, а потом, она сможет забыть об этом, вычеркнуть из памяти… Но если первым будет Олег, то как она объяснит ему, что должна переспать с Рашем, чтобы их оставили в покое? Да и есть ли у них выбор? Это же просто глупая случайность, просто жизнь… Как та песня… Анна тщетно пыталась вспомнить мотив, но в голову приходили только слова:


Если ты будешь катиться

По тонкому льду современной жизни,

Влача за собой, молчаливый укор

Миллиона заплаканных глаз,

Не удивляйся, когда затрещит лед,

И под твоими ногами появится трещина.

Ты скользишь, теряя почву под ногами и забыв обо всем на свете,

И страх наполняет тебя,

Когда ты цепляешься за тонкий лед…


Глава третья


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей