Суккубус 6.1

/ Просмотров: 64409

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава первая

Кэтрин Розенталь. Линден выглянул в коридор. Тишина. Пара дежурных ламп. Тени… Долгая ночь… Линден закрыл за собой дверь. Повернул ключ. Теперь его никто не побеспокоит. Он достал из кармана кусок скотча, подошел к кровати и заклеил женщине рот. Кэтрин открыла глаза. Что-то промычала, увидев Линдена. Он облизал ее щеку. Проверил ремни на ее руках и лодыжках. Смазал вазелином руки и запустил их между ее ног.

- Тихо. Тихо, – шептал он. – Тебе же нравится. Я знаю, что тебе нравится.

Кэтрин не двигалась. Толстое лицо санитара покрылось потом. Он изучал ее тело, ковырялся в нем, как когда-то это делал Фрэнк. Как когда-то это делал ее собственный муж. Глубже и глубже. О, да. Это возбуждало его – чувствовать, как его плоть заполняет ее тело. Он просил потерпеть. Просил позволить воплотить свои желания в жизнь. А Томас спал в соседней комнате. Их сын спал в соседней комнате, в то время как отец насиловал его мать.

- Расслабься, – говорил Фрэнк. – Еще совсем чуть-чуть…

Этот ублюдок всегда считал себя хорошим любовником. Толстый, с вечной одышкой и похотливым взглядом. Он требовал от Кэтрин страсти. Требовал самоотдачи в постели. Нет. Кэтрин не была монашкой, но Фрэнк… Ему не нужна была жена, не нужна была женщина, с которой бы он мог провести в постели ночь. Он хотел иметь свою личную куклу для удовлетворения извращенных фантазий. И это уже не был секс. Нет. Скорее что-то ненормальное. Ненатуральное до боли в кишках и рвотных позывов. Он предлагал, просил, заставлял… А потом появилась эта шлюха Эмери, и Кэтрин впервые поняла, что хочет убить кого-то. Она планировала это несколько месяцев. Узнавала подробности, обдумывала детали. Она не торопилась. Нет. Ей некуда было торопиться. Уже некуда…

В ту ночь Фрэнк был пьян и необыкновенно разговорчив. Он строил планы на рождество и размышлял о том, в какую школу им следует отправить сына. Они поднялись наверх, в спальню, и он долго пыхтел, изучая анатомию ее тела. Затем пресытился, устал, грузно повалился на кровать. Кэтрин дождалась, когда он уснет. Спустилась на кухню, взяла нож и перерезала ему горло. Он лежал под ней, выкатив глаза, так и не осознав, что произошло. Мертвый. Покорный. Залитый кровью, словно собственным дерьмом.

Кэтрин приняла душ. Оделась. Вызвала такси и поехала к Эмери…

Такой была ее история.

- Теперь притворись мертвой, сука, – прохрипел Линден.

Кэтрин лежала, чувствуя, что ремни больше не стягивают ее тело. Других чувств не было. Совсем не было. Линден повернул ее на бок, склонился к самому уху и пообещал, что в эту ночь его хватит еще на несколько раз. Кэтрин выудила из его нагрудного кармана шариковую ручку, и когда он попытался снова пристегнуть ее к кровати, воткнула ее ему в глаз.

***

Странный это был звонок. Очень странный…

- Так вы хотите сказать, что Маккейн и его брат изнасиловали вас? – спросил девушку Вест. Мокрая. В разорванной одежде. С трясущимися руками…

- Да, – Кристин мотнула головой. – То есть, нет… Я не знаю! Они, наверное, чем-то опоили меня…

- Кто?

- Маккейн и Брэдли! – она замолчала. Закрыла глаза.

- И как именно они это сделали, мисс Ллойд?

- Я не знаю.

- Они дали вам какие-то таблетки или что-то еще?

- Нет. Они, наверное, подсыпали что-то в вино.

- Значит, вы пили только вино?

- Да.

- Много?

- Я не была пьяна, детектив!

- Хорошо. И что было потом?

- Потом?

- После того, как они дали вам что-то выпить.

- Он отвел меня в какую-то галерею.

- Кто?

- Маккейн. Он сказал, чтобы я не боялась.

- Не боялись чего?

- Заниматься с ним сексом.

- То есть вы были не против?

- Нет. Он… Мы… Мы делали это прежде. За день до этого.

- Значит, он не принуждал вас к сексу?

- Нет. То есть… Там был кто-то еще. Понимаете? Он хотел, чтобы я сделала это не только с ним.

- Вот как? И кто это был?

- Я не знаю. Я убежала.

- То есть Маккейн отпустил вас?

- Нет. Я вырвалась. Ударила его… – она попросила у Веста сигарету.

- Это все, мисс Ллойд?

- Нет, – ее взгляд стал каким-то заискивающим. – Я выбежала на улицу. Заблудилась. И… Я не знаю, что они мне дали, но это было ужасно!

- Они поймали вас?

- Не они, - она сжалась. Уменьшилась до неестественных размеров. – Тени.

- Что, простите?

- Тени. Мне, по крайней мере, так показалось.

***

Комната. Дальняя комната в конце темного коридора. Ночь. Поздний клиент одевается и бормочет какие-то оправдания. О своей жене. О своих детях.

- Избавь меня от этого, – говорит Кэрри. Выглядывает в коридор. Смотрит на далекую, закрытую дверь. Клиент кашляет за спиной. Просит позволить ему выйти. Идет, боясь прикоснуться к ней, словно она прокаженная.

- Пять минут назад мы лежали в одной кровати, – напоминает Кэрри.

- Простите, – он опускает голову. Краснеет. – Мне, правда, очень неприятно.

- Знаешь что? – советует ему Кэрри. – Сделай в следующий раз это себе рукой – и совесть в порядке, и деньги на месте.

Он смотрит на нее щенячьими глазами. Уходит.

Тишина. Кэрри одевается. Ждет.

Анта. Вместе они подходят к закрытой двери. Подбирают ключ из связки, которую Кэрри стащила вечером у охранника.

- Я хочу, чтобы ты осталась здесь, – говорит Анта.

- Но мы же договорились…

- Я должна сделать это ради Ероси. Понимаешь? - она открывает дверь. Заходит. – По-моему, просто комната…

Но час спустя.

Кэрри бежит. Страх пронизывает позвоночник. Ужас. Она слышит, как он шлепает босыми ногами по лужам за ее спиной. Крик. Дикий крик. Он вырывается из горла. Разрывает утреннюю мглу, эхом барабаня о стены домов…

Рой. Кэрри бросается ему на шею. Бормочет что-то бессвязное.

- Все хорошо, – он гладит ее волосы. – Все хорошо…

***

Кевин. Тощая крыса схватила с его ладони кусок хлеба, отбежала на несколько шагов назад и съела.

- Что он делает? – Тэмми смотрела на Джесс. Смотрела на Ламию.

- Заводит друзей.

Крыса закончила с трапезой. Маленькие глазки вопросительно уставились на человека.

- Не уходи. Пожалуйста! – взмолился Кевин. – Нам есть о чем поговорить. Я рассказывал тебе о своей маме? О! Она пекла такие пироги с черникой, что просто пальчики оближешь… – он смущенно посмотрел на крысу. – Ну, или лапки. У тебя есть имя, дружок? А? Нет-нет, у тебя должно быть имя. Я же должен тебя как-то называть, дружок. У всех моих друзей были имена. Понимаешь?

Тэмми отошла от окна. Старый, заброшенный дом пах гнилью.

- Зачем ты мучаешь его, Джесс?

- Я всего лишь хочу понять. – Рассвет дробил тело суккуба. Преломлял его стройность. – Хочу, чтобы кто-то показал мне.

- Показал что?

- Что такое любовь. Что такое страсть. Я думала, что знаю. Всегда думала, что знаю. Но люди… Они очень странные. Понимаешь? Некоторым из них от тебя нужен секс. Некоторым любовь. А некоторым совсем ничего не нужно. Они не хотят тебя. И я не знаю, как это исправить. Совсем не знаю…

- Джесс?

- Да, Тэмми?

- Ты не думала о том, что иногда нужно уметь принимать вещи такими, какие они есть, – она вспомнила похороны. Вспомнила, как гроб с телом Джесс опустили в землю. – Иногда в нашей жизни происходит что-то, что мы не можем изменить. И как бы сильно мы не пытались исправить это, нам все равно не удастся убежать от правды. И люди… Некоторые люди… Которых мы любим. С которыми хотим быть рядом… Иногда они должны уйти, Джесс. И мы… Мы должны понять это и отпустить их.

***

Кларк. Биатрис поднимается с кровати, закуривает сигарету.

- Ничего. Бывает, – говорит она. Улыбка безобразит ее губы. Она достает кожаную плеть. Протягивает Кларку. – Можешь отхлестать меня, если это поможет тебе снова стать мужчиной.

- Я ничего не чувствую, – говорит ей Кларк. Он смотрит на плеть. Смотрит на голую Биатрис. Тело. У него есть имя. У него есть жизнь. Оно кровоточит, потеет, возбуждается и остывает. Возможно, когда-нибудь оно родит детей, обрастет жиром и станет чем-то тленным, разлагающимся, кормящим червей… Но сейчас оно полно страсти, чувств, желаний…

- Кларк?

- Да?

- Я хочу тебя.

Он забирает у нее сигарету, тушит о свою ладонь.

- Никаких чувств, – он смотрит ей в глаза. – Совсем ничего.

Она одевается. Он может придушить ее. Может порезать на куски и спустить в унитаз. Но голос… Тот голос, заставивший шлюху раскаяться… Он сильнее его. Ему не нужны мышцы. Не нужна сила. Он, как пророк, проникает глубже. В самую сущность. И слово его – кинжал. И мысли – рука возмездия.

- Я могу убить тебя, – говорит Кларк. Биатрис оборачивается. Он пробует на вкус ее взгляд.

- Ну, если это тебе поможет… – она улыбается. Чертова мышь, плоть которой он может разорвать на части, но никогда не доберется до ее души! И этот голос… Будь он проклят! Зачем он показал ему все это?! Зачем сделал его слабым?!

Кларк одевается, садится в машину и мчится по ночным улицам к дому Грегори Боа. Охранник говорит, что он опоздал. Говорит, что лучше прийти завтра. Прислужник дьявола! Иуда!

- Вот тебе твое серебро! – Кларк бросает ему все деньги, что у него есть. Бежит по лестнице. Охранник догоняет его, разворачивает к себе лицом. Кларк достает нож. Вонзает его в брюхо охранника и проворачивает, проворачивает, проворачивает…

Девушка. Кэрри. Она стоит в дальнем конце коридора. Возле той самой двери, за которой тот самый голос. Кларк подходит к ней. Смотрит в ее глаза. Темные-темные. Его руки в крови. Его нож в крови. Девушка открывает рот. Пытается что-то сказать. Страх… Но глаза не врут. В них нет чувств. Нет эмоций. Глаза демона. Темные. Бездонные. И Ад смотрит на него сквозь них. И врата открыты… И демон падает на колени и умоляет о пощаде… Дверь. Кларк входит в комнату. Тени. Сам Ад пред ним в обличье ночи…

- Какого черта?! – Анта. Два шага в сторону. Попытка вырваться. Нож на пол. Кларк сильнее стали. Он душит Дьявола.

- Ну, кто сильнее? Кто?!

И смерть. И Ад. И звук шагов…

Распотрошить! Убить!

Крик Кэрри – демон убегает.

- Хозяин мертв твой! – кричит ему вдогонку Кларк.

Нож рассекает грудь поверженной. И ищет душу… Ангел? Нет. Всего лишь человек.

Смех Кларка.

- Боже! Это просто жизнь!

***

Доктор Бэкслэнд позвонила Кингу утром. Он слушал ее молча, словно судью, который зачитывает приговор.

- Хорошо. Я приеду, как только смогу, – он положил трубку. Закурил. Вест принес два стакана кофе.

- Снова бессонная ночь?

- Хуже. – Он выпил кофе. Докурил сигарету. – Не возражаешь, если я отлучусь ненадолго?

- Нет.

- Спасибо, Джек, – он уже почти вышел. Почти закрыл за собой дверь.

- Я знаю, Клайд.

Пауза.

- Что ты знаешь, Джек?

- Знаю, куда ты едешь. Знаю, почему.

- Вот как?

- Это не грех, Клайд. Она всего лишь твоя сестра.

- Замолчи! Замолчи, пока об этом не узнал весь отдел. - Плечи его опустились. – Хотя какая теперь разница…

Они приехали в клинику Бернарда Сноу вдвоем. Дождь барабанил в окна палаты Кэтрин Розенталь. Лужица темной, почти черной крови засыхала на полу. Коронеры толкались, пытаясь вынести на носилках тучное тело санитара из палаты. Доктор Бэкслэнд, утратив свою прежнюю сдержанность, жужжала возле собравшихся назойливой мухой, готовая обвинить в случившемся первого встречного, лишь бы он не имел отношения к вверенному ей отделу.

- Шариковая ручка, детектив. Представляете?! Она воткнула ее санитару прямо в глаз! – Вест игнорировал ее. – Вот видите! – не унималась доктор Бэкслэнд, показывая на простынь и засохшие на ней капли крови. – Это случилось здесь. Да. Здесь. А потом, – ее указательный палец вытянулся в сторону лужицы крови на полу. – Потом он упал вот сюда. Видите? Ах, мистер Кинг. А вы еще спрашивали у меня, можно ли отпускать эту женщину! Да она больная. Господи! Больная на всю голову.

- Она была буйной… – Вест прочитал имя на халате доктора. – Доктор Бэкслэнд?

- Господи! Ну, конечно, она была буйной. Иначе, зачем думаете, здесь эти ремни?! Мы привязывали ее к кровати каждую ночь, а иногда день…

- И в эту ночь, конечно, все было, как и раньше?

- Ну, да… – доктор Бэкслэнд замялась. – Наверно. Я не знаю…

- А, это? – Вест указал на грязно-желтое пятно в центре кровати. – Как вы думаете, что это?

- Моча?

- По-моему, это сперма.

Тюбик смазки, потревоженный топотом ног, выкатился из-под кровати. Плейбойевский заяц на этикетке озорно подмигивал собравшимся.

- Применять при анальном сексе, – прочитал Вест.

- Черт, – доктор Бэкслэнд всплеснула руками и замолкла.

***

Винсент. Часы на приборной панели «Мустанга» показывали четверть пятого. Дворники монотонно смахивали с лобового стекла редкие дождевые капли. Уличные фонари все еще горели, освещая черное дорожное полотно, по которому, извиваясь, словно змеи, бежали блестящие на свету ручьи. Девушка. Она шла по тротуару. Босые ноги шлепали по лужам. Больничный халат, вымокший до нитки, облеплял худое тело. Золотые волосы спадали на плечи слипшимися прядями. И взгляд. Такой потерянный. Такой безнадежный. Винсент свернул к обочине. Остановился. Вышел из машины.

- Подвезти? – спросил он девушку. Она не ответила. Он представился.

- Кэтрин.

- Что?

- Мое имя – Кэтрин.

Они сели в машину.

- Куда поедем, Кэтрин?

- Я не знаю, – она смотрела прямо перед собой. Ее дыхание было ровным. Большие твердые соски натягивали мокрую ткань халата. Узкие губы плотно сжаты. Высокие скулы. Голубые глаза…

- Я живу один, Кэтрин, – осторожно предложил Винсент. Она вздрогнула, повернулась, посмотрела на него.

- Мне нужен Томас.

- Томас? – Винсент разочарованно вздохнул. – Кто такой Томас?

- Мой сын, – Кэтрин снова смотрела перед собой. – Вы можете отвезти меня к нему?

- Конечно, – Винсенту совсем стало грустно. – Вы знаете адрес?

- Детский дом имени Джерома Хопкинса.

- Вот оно как… – Винсент посмотрел на часы. На странную женщину. – Вы собираетесь пойти туда в таком виде?

- Да.

- Не думаю, что это хорошая идея, Кэтрин. Не знаю, что с вами случилось, но выглядите вы, мягко сказать, не очень. Да и время сейчас не самое подходящее для визитов. Понимаете, о чем я?

- Нет.

- Назовите мне ваш адрес, и я отвезу вас домой, а утром… Утром вы сами решите, что вам делать.

- Детский дом имени Джерома Хопкинса, – повторила Кэтрин.

- Я же говорю вам…

- Детский дом имени Джерома Хопкинса.

- Черт! Вы что, ненормальная? - Молчание. – Вот что, давайте я отвезу вас к себе, вы переночуете на диване, а утром мы подберем вам какую-нибудь одежду и решим, что делать дальше. – И снова молчание.

***

Щелкнули замки. От кирпичной стены за спиной повеяло холодом. Решетки по бокам. Решетки впереди. Кларк сел на кровать. Тишина. Лишь только лампы гудят, словно пчелиный рой. И больше ничего. Никаких чувств. Никаких мыслей. Его плоть мертва. Его душа мертва. Есть лишь инстинкты. Чистые. Непорочные. Сердце гоняет по венам кровь. Легкие перекачивают воздух. Кишечник высасывает из переработанной желудком пищи полезные вещества. И все. И больше ничего. Совсем ничего…

Дежурный спустился в подвал. Достал из холодильника изуродованное тело Анты. Он сильный. Он заставит себя смотреть на нее. Заставит себя не бояться… Черная кожа залита кровью. Глазницы пусты. Рот открыт и из черной пасти на дежурного смотрит обрубок языка. Сердце вырезано, вырвано из тела, так же, как и другие внутренности. Мышцы разрезаны. Белые кости блестят в дрожащем свете.

- Я не боюсь. Нет, – дежурный закрыл глаза. Джесс. Джесс Паленберг. Он все еще видел ее. Живой. Восставшей из могилы. И эта женщина… Шлюха… Разрезанная. Разорванная на части. Она совсем не похожа на Джесс. Джесс задушили… Дежурный открыл глаза. Анта. Ее шея. Руки убийцы оставили на ней свой след. Яркий. Четкий. Цвета спелых слив. Они забрали у нее жизнь, а после лишили тела. Уничтожили, превратив в груду ненужного мяса и костей…

Дежурный закрыл холодильник. Поднялся наверх. Мир. Что стало с ним в руках безумия? Хаос. Он правит порядком. Подсылает ночами в квартиры людей страхи, заставляя их трепетать в своих кроватях.

- Я не боюсь, – дежурный стиснул зубы. – Не боюсь!

Автомат загудел и выплюнул холодный кофе. Вот они, страхи – мираж в пустыне хаоса и смерти. Галлюцинация перед лицом неизбежности. Попытка выжить в бурлящем море крови. Твоей собственной крови. И смех. Смех и презрение. Они смеются над тобой – все те, кому ты признался в своих слабостях и страхах. И это эхо. Оно звенит. Звенит внутри тебя чувством собственной неполноценности. И враг твой, самый страшный враг – это ты сам. Он выжигает тебя изнутри твоими собственными страхами, твоей нерешительностью, твоей слабостью…

Дежурный поднялся на ноги. Взял связку ключей. Кларк. Убийца. Он смотрел на него сквозь стальные прутья решетки.

- Я не боюсь тебя, – сказал ему дежурный. Кларк ничего не чувствовал, лишь слышал голос. Далекий, шепчущий о чем-то важном. О жизни, смерти… Мышцы вздрагивают. Кларк встает. Подходит к прутьям. Запах пота, страха. Инстинкты. Логика. А между ними лишь решетка. Здесь жизнь. Там смерть. Здесь страх. А там лишь пустота. И смысла нет доказывать что-либо. Себе, друзьям, родным. – Смотри в глаза мне! – Кларк подходит ближе. Дыханье. Пустота. Пустыня. Он – песок. Кричит дежурный. Кларк сжимает его горло, вгрызаясь в плоть… Кровь. Тишина… Окончен спор. Спор хищника и жертвы. Спор инстинктов. Безумец слеп в безумии…

Голгофа. Крест. Покой.

***

Вода в ванной была горячей, но Кэтрин не чувствовала ее тепла. Винсент принес ей халат и полотенце, на мгновение задержал взгляд на ее груди, видневшейся под слоем пены, и вышел. Перекрыв холодную воду, Кэтрин смотрела, как кипяток наполняет ванну. Клубящийся пар заполнил комнату. Зеркала запотели. Тело начало покрываться красными пятнами. Томас! Кэтрин выбралась из ванной. Никакой боли. Никаких чувств. Она надела халат. Винсент встретил ее стаканом скотча и улыбкой.

- Выпей. Тебе надо согреться, – сказал он.

Она взяла из его рук стакан. Скотч обжег потрескавшиеся губы. Томас! Она распахнула халат. Легла на кровать.

- Послушай, если ты не хочешь…

Она раздвинула ноги. Скотч вылился на кровать. Пустой стакан скатился по одеялу и упал на пол.

- Ладно, – Винсент разделся и лег рядом.

Томас! Губы коснулись ее лица. Влажный язык облизал губы. Винсент взгромоздился на нее, придавив к кровати. Ничего. Никаких чувств. Лишь только комната вздрагивает толчками. Томас! Винсент ворочает ее. Швыряет по кровати, как куклу. Затем вздрагивает. Корчится. Затихает…

Пустота. Пустота перед глазами. Пустота внутри тела. Томас! Мальчик улыбается ей. Ждет ее. Никто больше не разлучит их. Никто больше не посмеет забрать ее у него. Винсент засыпает и начинает тихо похрапывать. Кэтрин встает с кровати. Включает свет. Одежда Винсента велика ей, но она не думает об этом. Ключи от «мустанга». Она роется в карманах его куртки…

- Кэтрин?

Она прижимается спиной к стене. Томас! Винсент берет ее за руку. Она вырывается. Падает. Встает и бежит.

- Кэтрин!

Вода в раковине капает слишком громко. Винсент смотрит на Кэтрин. Приближается к ней.

- Я всего лишь хочу помочь.

Нож. Она находит его в раковине за своей спиной. Лезвие режет онемевшие пальцы. Кровь течет на грязные тарелки.

- Кэтрин, – Винсент протягивает к ней руку. Она не двигается. Томас! Винсент касается ее щеки. – Это всего лишь я, – он улыбается. Обнимает ее. Целует в губы.

- Я порезалась, – говорит она.

- У меня есть бинт. – Он ведет ее в ванную. Смотрит порезы. – Больно? – спрашивает он, посыпая раны антисептиком.

- Я ничего не чувствую, – говорит она.

- Такого не бывает, – улыбается он.

- Совсем ничего.

***

Кинг и Вест приехали в детский дом имени Джерома Хопкинса за час до Винсента и Кэтрин. Томас был грустным и молчаливым, словно чувствовал - что-то не так.

- Смотри, – Кинг распаковал игрушечный «Кольт», купленный по дороге. – Это модель 1911А1, вариант «дефендер». Укороченные ствол и рукоятка. Шесть патронов калибра 0,45. У меня и у моего друга дяди Джека такие же. Держи, – он протянул игрушку Томасу. – Дядя Джек расскажет тебе, как он работает.

- Клайд?

- Все нормально, Джек. Ты пока посиди с ним, а я пройдусь. Посмотрю, что к чему.

Они встретились с Кэтрин в холле. Компания молодых девушек из обслуживающего персонала болтала возле большого окна. Морщинистая женщина за стойкой регистратуры читала книжку. Двери входа были открыты, и за ними седовласый врач в бледно-голубом халате расхаживал взад-вперед, разговаривая с кем-то по телефону. Откуда-то издалека доносился детский смех и эхом тонул в высоких сводах. Кэтрин остановилась.

- Не надо, – попросил ее Кинг. – Не убегай.

- Томас.

- Я знаю.

- Я должна увидеть его.

- Почему?

- Потому что… – она замолчала. Никаких чувств. Никаких эмоций.

- Тебе нужно вернуться в больницу, Кэтрин.

- Нет.

- Я знаю, что там случилось. – Кинг подошел ближе. Кэтрин попятилась.

- Почему вы мучаете меня?

- Все хорошо, Кэтрин.

- Почему вы мучаете меня?! – закричала она. Девушки у окна замолчали. Морщинистая женщина оторвалась от книги.

- Я просто хочу помочь.

- Нет!

- Тебе нужна помощь, Кэтрин.

- Я сказала - нет!

Седовласый врач, прервав телефонный разговор, поинтересовался, что происходит. В голубых глазах Кэтрин не было страха. Не было эмоций. Лишь только холодная стеклянная безразличность.

- Я не боюсь боли, – тихо сказала она. – Не боюсь унижений. Я ничего не чувствую. Совсем ничего, – она нащупала в кармане нож. Пальцы сжали холодное лезвие. Кровь из порезов пропитала светлую ткань куртки.

- Кэтрин, – Кинг заставил себя не смотреть на эти пятна. – Кэтрин, пойдем. Я отведу тебя к Томасу.

- К моему сыну?

- Да, Кэтрин. К твоему сыну.

***

Дверь была закрыта, но сквозь толстое стекло Кэтрин видела, как улыбается Томас. Он не был похож на нее. Не был похож на своего отца. Просто мальчик. Просто ребенок, у которого еще все впереди. Он может мечтать. Может надеяться.

- Когда я вырасту, то стану как ты и дядя Клайд, – сказал он, забираясь на колени к Весту. – Я приду к вам, и вы научите меня всему, что знаете.

- Ну, если только дядя Клайд, – Вест улыбнулся. – Я к тому времени уже выйду на пенсию, куплю домик где-нибудь в тихом месте и буду ловить форель.

- А кто же будет ловить негодяев?

- Всегда кто-то приходит на смену.

- Я приду, – лицо Томаса стало серьезным. – А до тех пор, дядя Джек, ты никуда не уйдешь. Обещаешь?

Кэтрин отвернулась от двери, посмотрела на брата.

- Он стал совсем взрослым, Клайд.

- Нет, Кэтрин. Он все еще ребенок. Просто ребенок…

***

Они привезли Кэтрин в 17 участок в начале одиннадцатого. Пресса щелкала фотоаппаратами. Комиссар успокаивал беременную женщину. Офицеры столпились вокруг санитаров, помогая им вынести носилки. Порывистый ветер то и дело сдувал с безжизненного тела белую простыню, обнажая изуродованное тело дежурного. Кинг обнял Кэтрин за плечи, продираясь сквозь толпу.

- Какого черта?! – попытался остановить их седеющий лейтенант.

- Мне нужно отвести ее в камеру! – проорал Кинг. Вест тронул его за плечо.

- Иди. Я поговорю с ним.

Двери были не заперты. Пятна крови засыхали на кафельном полу. Кларк. Он стоял за решеткой, и кровь, казалось, покрывает все его тело.

- Что за… – Кинг взял Кэтрин за руку. – Стой здесь. Я сейчас приду.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

***

- Я убил их, – сказал Кларк. – Убил их всех. – Кэтрин смотрела на него, на засыхавшую на нем кровь. – Бойся меня, – велел ей Кларк. – Бойся, потому что я могу забрать у тебя все, что есть. Любовь, жизнь, душу. Я оставлю лишь страхи, боль, ужас. Слышишь? Даже демоны боятся. Ты почувствуешь это. Почувствуешь, когда я приду за тобой.

- Я ничего не чувствую, – тихо сказала Кэтрин.

- Ложь!

- Совсем ничего… – она достала из кармана кухонный нож Винсента.

- Это не спасет тебя, – заверил ее Кларк. – Не облегчит твои страдания.

- Никакой боли, – Кэтрин смотрела на порезанную руку. – Никаких чувств.

- Ты будешь страдать, сука! Будешь корчиться и молить о пощаде. Только кровь может искупить наши грехи. Только боль и страх смерти отбросит мелочи, приблизив к сути!

- Возьми, – она протянула нож Кларку. Он вывернул ей руку, воткнул острие в ладонь.

- Кричи! – Сталь разорвала плоть. Вышла с дрогой стороны ладони. – Умоляй! Бойся меня! – Кровь капала на пол. Густая. Теплая. – Страдай! – Зубы Кларка скрипели. – Страдай же! – он смотрел Кэтрин в глаза. В эти голубые глаза. Холодные. Безучастные. – Я разорву тебя. Растопчу твои почки ногами. Вырву кишечник и заставлю сожрать собственное дерьмо, – шипел Кларк, но глаза Кэтрин говорили ему, что все это не имеет смысла. Вся его сила, весь его праведный гнев не смогут сломать это гнетущее безразличие. Он зарычал. Вырвал нож из ее ладони и воткнул в ладонь собственную. Боль. Далекая, тупая боль пронзила тело мелкими иглами.

- Совсем ничего, – Кэтрин смотрела на свою изуродованную руку. Кларк провернул нож в своей ладони. Снова боль. Боль и ярость.

- Смотри мне в глаза! – прохрипел он. Вытащил нож и воткнул себе в ногу. – Ты не сильнее меня! Видишь?! Не сильнее!!! – Кровь из разрезанной артерии ударила Кэтрин в лицо. Она отошла назад. – Куда ты? – закричал Кларк. Без ответа. Происходящее потеряло для Кэтрин смысл. Никаких чувств. Никаких страхов. – Не смей уходить! – верещал Кларк, бросаясь на решетку. – Я достану тебя! Клянусь, я достану тебя! – он бил ножом в стальные прутья, грыз их зубами. – Вернись! Вернись! Вернись!

Кровь залила пол в его камере. Кэтрин все еще была близко. Безразличная. Безучастная. Он просунул сквозь решетку руку и попытался дотянуться до нее. Его пальцы почти коснулись золотых волос. Его собственное тело, словно бросало вызов его ярости. Кларк срезал с руки часть плоти. Еще чуть-чуть. Кусок мяса, кожи и мышц упал к его ногам. Еще. Боль отступала, тело сдавало позиции, протискиваясь все дальше и дальше между стальных прутьев. Лилась кровь. Блестели белые кости. Еще совсем немного. Еще совсем… Кларк увидел, как его пальцы коснулись золотых волос. Синие, скрюченные. Он попытался сжать их, но они отказались повиноваться ему. Стали чужими. Лишними. Вся рука больше не принадлежала ему. Кларк почувствовал, как подгибаются его ноги. Он упал в лужу собственной крови и забился в предсмертной судороге.


Глава вторая


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей