Тайны Андеры. Глава 14


Тайны Андеры

Оглавление

Глава четырнадцатая

Плиора. Древний велел ей прийти в храм чуть раньше, но она специально опоздала, чтобы не встретиться с Латиялом, который мог задержаться в храме, войдя во вкус. Сохранит ли он ей жизнь, если она столкнется с ним лицом к лицу? Нет, не сохранит. Ему все равно, кого убивать. Безумный гнев бога! Плиора бесшумно, словно тень, проскользнула в открытые ворота института Рашилайи. В нос ударил металлический запах крови. Дрожащие языки лампад оживляли тени, населяли пустые коридоры вымышленной жизнью. Плиора любила подобные моменты. Ей нравилась эта мертвая тишина. Нравился этот покой. Эта мощь смерти, неизбежности, неизъяснимости судьбы. И неважно, кто ты: гартрид, флориан, человек, малани или рох… Особенно рох.

К последним Плиора испытывала личную неприязнь, привитую ей с раннего детства вопреки планам воспитателей-рохов, спасших Плиору, давших ей кров, имя, историю, в которую она никогда не верила, потому что спасители говорили об этом слишком часто и слишком страстно, снова и снова напоминая ей о том, кто она и чем обязана им. Все эти правила, порядки, приличия! Как часто, еще будучи ребенком, Плиора хотела сбежать, устав слушать, что она – никчемный представитель человеческой расы, который должен стремиться быть таким же мудрым, как величавые рохи. Быть тем, кем он не является: подделкой, копией.

Иногда Плиора спрашивала себя, как сложилась бы ее судьба, если она не встретила Юругу. Вернее, если бы он не нашел ее. Маленькую девочку, готовую к отчаянным мерам, но еще не понимавшую этого. Готовую убить своих врагов или умереть сама, сохранив им жизнь, потому что этому учили ее с детства – быть вторым сортом. Или же не учили? Лишь напоминали время от времени, что она – бракованный товар. Неважно. А ведь ее единственной проблемой было лишь то, что она – человек, а не рох, но не каждому суждено жить в своей среде. Судьбе плевать, она дает жизнь и считает тебя обязанным ей за этот дар. Плиора чувствовала отчаяние, но надеялась, что с ним можно бороться, что все изменится, как только ей удастся убраться с ненавистной чужой планеты. Но на Андере, оказавшись среди таких же детей, как и она, Плиора не почувствовала ничего, кроме нового отчаяния. Она не может быть рохом, потому что она родилась человеком, и она не сможет стать человеком, потому что ее воспитали рохи. И ничего не изменится. Никогда. Глупо даже надеяться. Лишь попытаться прекратить эти страдания, став другой…

Плиора вошла в читальный зал. Огляделась, пытаясь найти среди разрубленных останков тело мастера По. Она собиралась подарить ему еще один шанс, еще одну недолгую жизнь, которой будет достаточно, чтобы выполнить свое предназначение. Плиора перешагнула через пучок спутанных внутренностей, достала шприц и, встав на колени, воткнула иглу в его мертвое сердце. Инъекция, над которой только начинали работать в этом институте, но уже довели до совершенства много тысячелетий назад номмо, заставила мастера По открыть глаза. Вернее, не мастера По, а ту его часть, которой принадлежала голова. Он не дышал. Его плоть была мертва, но подчинялась ему.


– Умирать рано, гартрид, – сказала Плиора, надеясь, что инъекция вернула в это мертвое тело не только жизнь, но и разум. – Ты слышишь меня? – она подалась вперед. Глаза мастера неестественно вращались в глазницах, пытаясь отыскать ее в темноте. – Твоя последняя молитва еще не спета, мастер По.

– Мое тело! – его руки стали ощупывать свой торс. Чуть ниже груди он заканчивался. Пальцы проникли в неостывшую плоть, прикоснулись к внутренностям, но боли не было.

– Твои ноги прямо за твоей спиной, мастер, – Плиора громко и беззаботно рассмеялась. – Возьми их. Они тебе пригодятся, – она перешагнула через лужу растекшейся крови, направилась к выходу. – Следуй за мной, старик. И смотри, не растеряй внутренности по дороге.

Плиора шла по коридору, сильно раскачивая бедрами. Мастер полз следом за ней. Он подтягивал свое тело одной рукой, а другой тащил вторую часть своего туловища. Все так же коптили лампады. Все так же пахло кровью. Вот только…

– Кто-то решил устроить нам сюрприз? – Плиора остановилась возле открытой двери в самом темном углу коридора, через которую ушли Найдо и Ромул. – Не думала, что смерть умеет выбирать, – сказала Плиора, изучая вставленный в замочную скважину ключ. Мастер По добрался до ее ног, замер, затих. – О, нет, гартрид. Твой путь простирается гораздо дальше, чем эта дверь, – ей захотелось ударить его, заставить двигаться быстрее.

– В этом нет смысла, – сказал голос в ее голове. – Он все равно ничего не чувствует, – сказал друг. Друг за дверью. Плиора попыталась отыскать его взглядом, но туман подпространства был слишком плотным, слишком густым.

– Ступай же, мастер, – сказала она ожившему мертвецу у своих ног. – Отыщи Вишвакарнака. Мастер Ремесел знает, как поставить тебя на ноги, – она презрительно скривилась, уступая ему дорогу. – И, мастер! Твое тело мертво, но разум жив. Не забывай этого, – она закрыла дверь, оборвав кровавый шлейф, тянущийся за мастером, закрыла замок и забрала ключ.

Густой туман окружил мастера По. Туман, проникавший в самые темные глубины его сердца, о которых он при жизни надеялся никогда не узнать. Туман приносил отчаяние, голод. Особенно голод. Разрубленный желудок не мог насытиться, поэтому мастер По ел все, что попадалось ему под руку, а когда не мог ничего найти, то ел самого себя. Свои ноги, которые тащил за собой. Свои внутренности. Свой язык.

– Удивлен, как ты вообще добрался до меня, – сказал ему Вишвакарнак.

Он уложил на стол то, что осталось от мастера, долго смотрел на него, затем пилил, резал, сшивал, впаивал микрочипы и вкручивал в кости болты, чтобы микросхемы могли держаться. Он заменил мастеру один глаз, использовав старую, но еще рабочую камеру.

– Теперь попробуй подняться, – велел он мастеру.

Затрещали суставы, зажужжали электромоторы. Вишвакарнак достал с полки черную рясу монаха, накинул ее на плечи стоявшего перед ним монстра, скрывая уродство.

– Вот так-то лучше, – сказал Вишвакарнак, проводил мастера По до выхода.

Он не взял с него платы. Он взял с него слово, что когда настанет время, он исполнит его просьбу.

– Что за просьба? – спросил мастер По, с трудом выговаривая слова остатками съеденного языка.

– Ты не услышишь ее, пока не пройдешь свой путь, – сказал Мастер Ремесел.

Затем они расстались. Заменившая глаз камера, указывала мастеру дорогу – последний путь, в который отправила его Плиора. И он не мог этому противиться. Приказ стал частью его физической жизни, подчинение – частью его сохранившегося сознания, где было так мало от прежних мыслей. Он стал машиной, слугой, монстром, бродившим в тумане в поисках несуществующего места – древней деревни…

Иногда мастер По вспоминал своих учеников. Это было обычно либо в период голода, либо в период сытости. И если воспоминания приходили вместе с голодом, то он хотел лишь одного – съесть всех, кого он помнил, представлял их свежее мясо, теплую кровь, но потом, когда под руку попадались мелкие твари, населявшие туман, гнилые коренья или травы, и голод ненадолго отступал, в те моменты он вспоминал учеников, чувствуя грусть и понимая, что та жизнь и мир остались в прошлом. Теперь был лишь мир туманов, Вишвакарнак, которому мастер дал обещание и старая камера, заменившая глаз, чтобы помочь мастеру не заблудиться здесь, не сойти с пути.

– Так что за просьба? – снова и снова спрашивал мастер По, вспоминая Вишвакарнака, своего нового создателя, спасителя и палача.


Он убивал остатки его плоти и что-то говорил, говорил, говорил… Вещи, с которыми прежний мастер По мог бы поспорить, попытаться отстоять свою точку зрения, свою веру, но здесь, сейчас… все было иначе. Новый мир оживлял новые инстинкты. Новое тело приносило новые чувства. Новые мысли. Сомнения. Особенно когда позади остались алый туман и мертвый лес, сквозь которые шел мастер По, как казалось ему целую вечность. Но вечность закончилась. Дорога под его ногами оборвалась, устремилась вниз, к поляне, где находились восемь старых хижин. Деревня мертвых. Впервые мастер По увидел жилище тех, кто приходил к нему каждую ночь, говорил с ним, задавал вопросы и давал ответы. Духи Йебан, стремящиеся вернуться в мир, где им уже не находилось места. Он был последним, кто давал наставления перед тем, как они отправлялись сюда. О, зачем Вишвакарнак подарил ему электронный глаз способный видеть так много нового и оставил человеческий глаз, способный плакать!

Сейчас, глядя на деревню мертвых, мастер По рыдал, потому что впервые осознал, какой чудовищной ложью были все те слова, сказанные им этим несчастным. Он принимал от них подарки, которые они передавали своим семьям, и обещал прекрасный сон за гранью жизни. Он делал это, потому что так делали те, кто были в институте Рашилайи до него, и те, кто были до них. Ложь!

Это место не дарило прекрасных снов. Не дарило забвения и покоя. Здесь, среди мрака и хаоса, жили восемь первенцев. Восемь незыблемых творений бессмертных близнецов номмо. Лишь эти восемь душ можно было различить в густой желеобразной массе, окутавшей деревню. Все остальные, отправленные сюда мастером По и его предшественники, составляли ту самую желеобразную массу, окутывавшую восемь перворожденных душ. И только эти восемь первенцев вознесшейся расы имели право на свою индивидуальность. Все остальные были не более чем копией, уродливым творением времени и природы, ошибкой, которой не должно быть в идеальном уравнении бытия – восемь первенцев, обреченных рождаться снова и снова и их жалкие клоны.

Вишвакарнак говорил, что здесь, в Деревне Мертвых, время теряет свои права. Оно властно над теми, кто жив, а тем, кто уже мертв – оно не указ. Но время было везде и всегда. Оно так же вечно, как первое слово, как то бесконечно малое с чего начинается этот мир. Амма – бог всех богов, единая личность миллионов вознесшихся личностей, первородных, их сущность. Время – бесконечно малое всей сущности. Его начало и его конец. Но здесь, в деревне мертвых, время то замедляло, то ускоряло свой бег. Ничто не подчинялось ему, но и ничто не могло подчинить его. Все было во власти времени, и время было во власти всего. Чудовищные метаморфозы сменяли друг друга. Минута превращалась в столетие, а столетие в минуту. Один неверный шаг и ты – пленник времени, для которого следующий шаг наступит лишь спустя годы. Еще один шаг, и ты в мгновение ока, станешь на десяток лет старше. Вечная история и история вечности. Жизнь без окончания и смерть без начала.

Мастер По видел, как дети номмо – эти прекрасные перворожденные существа, покидают эту деревню, чтобы родиться на одной из четырех планет, связанных между собой подпространством. И видел, как они возвращаются к своему вечному истоку, к своему новому началу, обретенному их родителями после вознесения, к своему единому бытию, к своему Амма. И вечная жизнь существует лишь для них. Для всех остальных – хаос и мрак. Они нужны для того, чтобы питать энергией своих создателей, чтобы заставлять вращаться этот механизм жизни, понять который возможно лишь утратив плоть и перейдя на новый виток бытия. И нет никакого чудесного воскрешения. Учение Рашилайи врет. Есть только неизбежность бытия, энергия жизни и смерти, неизъяснимость пути, который для одних уже почти закончен, а для других только начинается. И никто не знает, повторит молодая раса судьбу древней или же напишет свою новую судьбу, пройдет свой собственный путь. Никто не знает, какие машины суждено построить новой расе, и суждено ли построить вообще. Может быть, все это и нужно лишь для того, чтобы питать энергией более мудрых и более древних?

Мастер По снова вспомнил лица своих лучших учеников. Нет. Его путь не закончится здесь и сейчас, в этой юдоли жизни и смерти. Да, его тело мертво, да, его разум подчинен инстинктам и он уже не тот мастер, что прежде, но его глаза видели так много, что даже съеденная половина языка не заставит его молчать. Он найдет своих учеников, он расскажет им о том, что узнал здесь, исправит ошибки своей заблудшей веры, своих учений. И только потом он вернется сюда, чтобы закончить свой путь. Свой новый путь сквозь Деревню Мертвых, сквозь свои ошибки и заблуждения. Но не сейчас.

Мастер По развернулся и пошел прочь. Его ждала планета Рох, его ждали его лучшие ученики. И старая камера, заменившая ему глаз, послушно прокладывала для него новый маршрут, по этим туманным землям и дальше, за границей подпространства, в молодых мирах, куда все еще можно было добраться на старом, ржавом трамвае.

Глава пятнадцатая


Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

| Horror Web