Здесь похоронен Я (Мой рыжий электронный Иисус) 2.3

/ Просмотров: 58872

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава третья

Приказ о повышении приходит в понедельник, а в среду Доунер получает свое первое задание.

- Почему я? – спрашивает он Кейна.

- Потому что ты спал с ней, – говорит Кейн. Вот и вся история.

Доунер смотрит на своего нового начальника и хочет сказать: «Ты тоже спал с ней», но не говорит. Берет билет до планеты 1142 и вызывает таксофлайер. Космопорт гудит многоликостью толп. Доунер поднимается на борт грузопассажирского корабля «Прайд».

- Вы из агентства? – спрашивает его капитан.

- Это что-то меняет? – щурится Доунер. Капитан пожимает плечами и говорит, что при подобных посадках всегда есть доля риска. – Что за посадка?

- А вам разве не сказали? – капитан нахмуривает свои кустистые брови. – Мы пройдем недалеко от планеты 1142, и вам придется около двух дней провести в спасательной шлюпке.

- Нет. Не сказали, – признается Доунер.

- Если вы хотите отказаться, то сейчас самое время, – говорит капитан.

- Я же агент, – натянуто улыбается Доунер. Капитан пожимает плечами.

Вот и еще одна история. «Интересно, сколько еще эта сука будет портить мне жизнь?» – думает Доунер. Белинджер всегда говорил, что она, как зараза. Однажды свяжешься и все. Или же нет? Доунер улыбается. Нужно будет обязательно вернуться. Хотя бы ради того, чтобы досадить Кейну. Интересно, сколько сигарет он затушил о ладонь Лейлы, пока не нашел себе другую игрушку? Если верить Лейле, то много… Потом у Кейна появилась Квое и дурацкий террариум с вечно голодной змеей…

- Здесь можно купить выпивку? – спрашивает Доунер капитана.

- Я могу выделить вам бутылку скотча из личных запасов.

- А сколько мы будем лететь?

- Около месяца.

- Значит, одной бутылки будет мало. Определенно мало.

***

- Почему ты не оставишь его? – спрашивает Доунер.

- Потому что никто не любит меня кроме него, – говорит Лейла.

- Это не любовь, – качает головой Доунер, глядя на ее забинтованную руку.

- Что ты знаешь о любви? – спрашивает Лейла, смотрит ему в глаза и улыбается.

Они занимаются любовью молча. Просто снимают одежду и удовлетворяют потребности своего тела.

- Вот, что такое не любовь, – говорит Лейла, едва Доунер успевает отдышаться. – А это, – она показывает свою обожженную ладонь. – Это то, что ты никогда не поймешь.

- Лейла, – Доунер пытается обнять ее.

- Знаешь, о чем я сожалею? – спрашивает она, сбрасывая с плеча его руку. – Каждое утро, просыпаясь с такими как ты, я лежу и ненавижу себя, но не за то, что было ночью. Я ненавижу себя, потому что знаю, пройдет день другой, и я снова захочу дать вам шанс. Еще один шанс. И все будет хуже, чем прежде.

- Это не так, – говорит Доунер.

- Правда? – Лейла закуривает и просит его протянуть ей ладонь.

- Зачем? – спрашивает Доунер.

- Просто доверься мне, – она улыбается. – Я же доверяюсь тебе. Отдаю тебе все свое тело, а что же ты? Боишься доверить мне свою ладонь? Всего лишь ладонь, Доунер. – Она затягивается сигаретой и ждет.

- Я же не тушу о тебя свои сигареты, – говорит Доунер, почему-то не в силах оторвать взгляд от разгорающегося красного угля.

- Верно, – говорит Лейла. – Ты просто берешь и трахаешь меня, а это, по-моему, намного хуже. Так что заткнись и дай мне свою руку.

- Нет.

- Я сказала: дай руку! – Они дерутся в кровати. Доунер вскакивает на ноги, чувствуя, как по расцарапанной щеке течет кровь. Лейла лежит и смеется.

- Тебе нужно лечиться, – говорит он.

- Мне нужно найти сигарету, – говорит она. – Ну же, не стой, как истукан. Помоги мне, пока не пришлось вызывать пожарных. – Они снимают с кровати одеяло и простыни. Сигарета тлеет, прожигая одну из подушек. – Все из-за тебя, – говорит Лейла, потирая краснеющую от пощечины щеку. Доунер начинает одеваться. – Куда ты? – спрашивает она.

- Ухожу.

- И больше никогда не захочешь меня?

- Может быть, позже.

- Сейчас.

- Пошла к черту.

- Да я уже там, Доунер, – смеется она. – Ты разве еще не понял? Мы все уже там!

***

- Что вы можете сказать о Лейле? – спрашивает Кейн.

- Думаю, она хороший сотрудник, – осторожно говорит Доунер.

- Белинджер думает иначе, – говорит Кейн. – Вы видели руки Лейлы?

- А что не так с ее руками? – Доунер изображает удивление.

- Белинджер говорит, что это она сама делает с собой.

- Сама?! – Доунер давится гневом, сдерживается, чтобы не заорать: «Да это ты делаешь с ней!». Кейн наблюдает за ним какое-то время и неожиданно меняет тему разговора.

- Вы знаете о том, кто ее брат, Доунер?

- Нет.

- Перекати поле.

- И что?

- Вы представляете, какую славу составит техническому отделу по обслуживанию киндридов работник с подобной репутацией?

- Я не пойму, - говорит Доунер, - вас беспокоят руки Лейлы или ее брат?

- Все понемногу, – кивает Кейн. – Все понемногу…

***

- Ваше предложение все еще в силе? – спрашивает Доунер, перед тем как забраться в спасательную шлюпку.

- Какое предложение? – спрашивает капитан.

- Бутылка скотча из личных запасов, – улыбается Доунер.

Спустя час он плывет в открытом космосе, наблюдая, как удаляется «Прайд». Один. Пытаясь не думать о тех пяти процентах, от которых сейчас зависит его судьба. Все относительно. Даже жизнь. Даже ожоги на руках. И где-то в бесконечной мгле Кейн улыбается ему, открывает террариум и выпускает в спасательную шлюпку голодную змею. И Доунер погибает. Погибает, слушая смех Кейна, который заставляет свою новую любовницу Квое, прижигать сигаретой ладонь старой любовницы Лейлы. Лейла кричит, плачет, но не убирает руку. «Кто-нибудь может понять этих женщин?» - думает Доунер, понимая, что все эти видения происходят в его голове. Это просто скотч в сочетании с хорошими релаксантами. И смех Кейна – это вовсе не смех Кейна. Это смеется он сам – Доунер. Смеется над собой. Смеется над Кейном, Квое, Белинджером, Лейлой…Особенно над Лейлой. Есть ли в этом мире такое понятие, как судьба? И если есть, то насколько ядовито ее жало? Спросить бы об этом память предков, да вот только в спасательной шлюпке не нашлось места для киндрида. Так что, если и спрашивать, то самого себя или всепроникающую вселенскую тьму, бесконечный мрак. Доунер протягивает руку и прикасается к холодным стеклам. «Вот тебе, Вселенная, моя рука! Зажги свою сигарету и оставь пару новых шрамов!» Но вселенная молчит. Ей все равно. Да у нее и рук-то нет! И Доунер смеется. Запивает релаксанты скотчем и смеется…

***

Падение. От перегрузок желудок выворачивается наизнанку. Спасательная шлюпка ломает деревья, ударяется о скалы и переворачивается. «Главное не отключаться», – думает Доунер, но тьма неизбежно подкрадывается к нему. Глаза закрываются. Доунер пытается выбраться из шлюпки на ощупь. Шарит руками по искореженной обшивке, но тело становится ватным. Темнота осязаема. Она заполняет мир, и в ней можно лишь плыть. Задержать дыхание и искать выход, который представляется далекой точкой света. Слишком далекой, чтобы можно было надеяться добраться до нее. А надежды, это как кровообращение. Как только сердце перестает качать кровь, то мозг начинает умирать. Пять минут и повреждения могут быть необратимы. Так же и без надежд. Ценности и желания отмирают и, чем дольше это продолжается, тем меньше шансов вернуть все обратно. Никаких шансов. Остается лишь инстинктивно двигаться вперед, как растение, которое поворачивается к свету.

- Я жив? – спрашивает Доунер, приходя в сознание.

Чернокожий дикарь падает на колени и пятится к выходу. Доунер смотрит на него и ни о чем не думает. Лучи света пробиваются сквозь многочисленные щели. «Где я?» – думает Доунер. Зеленые листья прилипают к его обнаженному телу. Порезы и синяки болят, но, кажется, ничего не сломано. Доунер поднимается на ноги, натягивает брюки и выходит из хижины. Яркий свет далекой звезды слепит глаза. Полсотни дикарей падают на колени и кланяются своему божеству, спустившемуся с неба на огненной колеснице. «Съедят или возведут в ранг святого?» – думает Доунер. Дикари молчат.

- Мой корабль, – осторожно говорит Доунер. – Мне нужен мой корабль. – Дикари кивают. Большая птица с пестрым хвостом вылетает из чащи леса и садится на землю возле Доунера. Дикари вздыхают. По голубому небу плывут белые облака. – Я, пожалуй, пойду, – говорит дикарям Доунер. Осторожно делает шаг в сторону леса. Еще один и еще. Дикари поднимаются на ноги и идут за ним следом…

Позже, где-то в кустистой чащи, недалеко от журчащего ручья, Доунер опускается на колени и умывает лицо. Вода холодная и чистая. Дикари молчат, столпившись за его спиной.

- Корабль, – снова говорит им Доунер. – Где мой корабль? – Дикари кивают, ждут, когда он отойдет от ручья, опускаются на колени и умывают лица. – Лучше бы вы меня не спасали, – говорит Доунер.

Он бродит по лесу до позднего вечера, а после возвращается в хижину, где очнулся. Исколотые колючками ноги болят. Глубокие порезы, полученные во время аварии, воспалились и начинают гноиться. «Завтра нужно будет обернуть чем-нибудь ноги», – думает Доунер. Когда-нибудь он все равно найдет свою шлюпку. Главное, чтобы до того момента дикари не передумали и не зажарили его. Родившийся в сознании запах жареного мяса напоминает о голоде.

- Еда, – говорит Доунер, выходя из хижины. Дикари молчат. Стоят на коленях и смотрят на него своими черными глазами. – Еда, – Доунер пытается объясниться жестами. – Да ну вас к черту! – говорит он и ходит по деревне, в поисках пищи. В одной из хижин, в сплетенной из веток корзине, лежат какие-то фрукты. «Интересно, - думает Доунер, - едят ли у этих дикарей боги? А если нет?» Он выходит из хижины, слушая, как урчит пустой живот. Дикари охают. «Теперь точно съедят!» – думает Доунер. Чернокожая женщина, не поднимая головы, ползет к нему на коленях. Он принимает из ее рук спелый плод и осторожно впивается в сочную мякоть зубами. Дикари ждут.

- Не плохо, – говорит им Доунер. Дикарка пятится. – Не плохо, – Доунер улыбается, и дикари, успокоившись, улыбаются ему…

Ночь. Доунер лежит в хижине и пытается заснуть. Где-то, совсем, рядом размеренно бьют барабаны. Сквозь многочисленные щели видны разведенные костры. Кто-то входит в хижину. Женщина. Доунер видит ее небольшую грудь с неестественно большими сосками. Черные волосы украшены белыми перьями. На ногах звенят какие-то амулеты. Дикарка молчит. Просто стоит и ждет. Ждет и Доунер. Барабаны бьют. Горят костры.

- Ты принесла еду? – спрашивает дикарку Доунер. Она молчит. Он пытается объясняться жестами. Дикарка уходит и приносит пару сочных плодов. Доунер ест. Дикарка смотрит. – Спасибо, – говорит Доунер. Дикарка улыбается. Подходит к нему и ложится рядом. Черное тело блестит маслами. И снова ожидание. И снова язык жестов…

***

- Мы думали, что никогда не найдем вас, – говорит Асквит, когда спасательный вертолет возвращает Доунера в посольство.

- Вы бы и не нашли, – говорит Доунер, приглаживая свою длинную бороду. – Сомневаюсь, что вы вообще искали. Могу поспорить, что у вас даже не зарегистрировано мое прибытие.

- Простите, но наши технологии далеки от тех, к которым вы привыкли, – защищается Асквит.

- Четыре месяца, – говорит Доунер. – Четыре месяца я бродил по чертовым лесам, пока ни нашел свою шлюпку и ни связался с вами!

- Вам очень повезло, что вы вообще выжили.

- Без дикарей не выжил бы.

- Так они не причинили вам вреда?

- Вреда? – Доунер улыбается. – Они кормили меня, лечили… – Он вспоминает дикарку. – Я даже стал отцом ребенка одной из них.

- Отцом? – кривится Асквит, но Доунер не замечает этого.

- Думаю, они решили, что я какое-то божество.

- В таком случае, вам очень повезло.

- Да, – говорит Доунер. – Повезло.

Он закрывается в своем номере и больше часа пытается избавиться от бороды. Парикмахер приводит в порядок его волосы, вылавливая крохотных насекомых, не пожелавших умирать после получасового воздействия на них какой-то отравы. После этого голова чешется еще несколько дней, но Доунер давно привык не обращать внимания на такие мелочи. Ночами катастрофически не хватает костров и барабанного боя. Без них не спится, и Доунер бродит по темным улицам, сливаясь с гуляющими толпами. Несколько раз он пытается завести разговор со скучающими женщинами за барными стойками, но то ли он плохо старается, то ли у них нет планов проводить с ним ночь, но каждое такое знакомство заканчивается полным фиаско. Шлюхи на улицах дешевые и весьма симпатичные, но Асквит так увлеченно рассказывает о местных заболеваниях, что Доунер не думает о том, чтобы воспользоваться их услугами. Иногда, засыпая в одиночестве, он вспоминает темнокожую дикарку, жившую с ним на протяжении четырех месяцев. Когда он уехал, у нее уже был большой живот. И так уж получается, что это оказалась единственная женщина, пожелавшая родить от него ребенка. И думая об этом, Доунер улыбается. Кейн послал его на его пятипроцентную смерть, а вместо этого подарил четыре месяца божественного существования. Кто из живущих в Цивилизованной Части Вселенной может похвастать тем, что был богом? А он теперь может. И это отныне будет его неотъемлемой частью.

***

Ивен смотрит на Доунера и спрашивает:

- Когда же это кончится?

- Значит, вы не очень довольны своим роботом? – спрашивает Доунер.

- Довольна?! – Ивен улыбается. – Да я ненавижу его всем сердцем. Надеюсь, Риллик сдержал свое слово, и эту железяку разобрали на запчасти.

- А муж? – спрашивает Доунер. – Он тоже был недоволен роботом.

- Он просто мужчина, – говорит Ивен. – Вечно сомневающийся, не уверенный в своем выборе мужчина.

- Так он не хотел избавляться от робота?

- До тех пор пока мы не прилетели сюда – хотел. А потом, я даже не знаю, – она вздыхает. – Надеюсь, когда я рожу ему сына, он сможет избавиться от этого призрака.

- Призрака?

- А как иначе называть это? Призрак. Призрак бывшей жены. Призрак бывшей жизни. Призрак воспоминаний.

- Значит, дело было не в роботе?

- Скажем так: не только в роботе.

- Понимаю, – кивает Доунер, смотрит на округлый живот Ивен с растянутым пупком и улыбается. – Знаете, я тоже, наверное, скоро стану отцом.

- Наверное?

- Ну, да, – пожимает плечами Доунер и рассказывает о том, как жил четыре месяца в племени дикарей.

- И вы так просто смогли оставить ту женщину? – спрашивает Ивен.

- Считайте, что это тоже будет мой призрак, – улыбается Доунер. – Призрак жены, жизни, воспоминаний…

***

- Здесь у нас свои законы, – говорит Риллик.

- Конечно, – согласно кивает Доунер. – И я здесь вовсе не для того, чтобы заставить вас что-то менять. Мне нужен лишь робот.

- Этот робот чуть не разорил меня! – в сердцах кричит Риллик. Чернокожая женщина, следовавшая за ним, как верный пес, трусливо вздрагивает.

- Это ваша жена? – спрашивает Доунер.

- Я знаю вашу историю, – улыбается Риллик. – Если желаете, то за определенную плату мои люди могут найти вашего ребенка и его мать.

- Думаете, это возможно?

- В Свободных Границах возможно все! – Риллик улыбается. Подзывает к себе одну из жен и гладит ее черный плоский живот. – Они удивительные, верно? Стоит попробовать их покорность хоть раз и это уже невозможно забыть.

- Они считали меня богом, – говорит Доунер.

- Богом?! – Риллик хохочет. – И каково это?

- Необычно, – пожимает плечами Доунер.

- Скоро я буду баллотироваться в парламент, – говорит Риллик. – И если мне повезет, то первое, что я сделаю, так это отменю закон о запрете торговли этими дикарями. По-моему, мало кто откажется обладать такой женщиной. Только представьте: верная и покорная рабыня, преданная вам настолько сильно, что, не задумываясь, пожертвует свою жизнь, лишь бы спасти вас!

- Я буду голосовать против, – говорит Доунер.

- Понравилось быть богом? – подмигивает ему Риллик. – Если хотите, то за умеренную плату я смогу устроить вам жизнь бога прямо здесь. – Он запускает руку под набедренную повязку чернокожей женщины. – Я иногда тоже балую себя чем-то подобным. Незабываемое чувство, признаюсь я вам!

***

- Вот уж кого не ждала, так не ждала, – призналась Лейла.

- Я прилетел не за тобой, – сказал Доунер.

- Вот как?! – белые брови поползли вверх. – А я уж обрадовалась.

- Кейну нужен робот.

- Я знаю. Брат позвонил и рассказал мне.

- Ну, так и где он?

- В земле.

- Что значит в земле? Вы что хороните киндридов?

- Не мы, – Лейла показала на Тобо. – Этим дикарям сложно что-то объяснять.

- Не думал, что здесь их слово что-то значит.

- Не их, а ее.

- Понятно, – Доунер смотрел на молодую дикарку. – И давно у тебя сменились приоритеты? – спросил он Лейлу.

- Сразу, как только перестала позволять тушить сигареты о свои руки.

- Я думал, тебе это нравится.

- Ты думал и то, что мне нравится спать с тобой.

- А разве нет?

- Нет.

- Пусть будет так. Отдай мне робота, и я уйду.

- Зачем он вам?

- Не знаю.

- Ты никогда ничего не знаешь, верно?

- Всего лишь робот.

- А если я скажу: нет?

- Не скажешь.

- Почему?

- Потому что это в ваших интересах. Не думаю, что ты или твой брат захотите, чтобы сюда пришли силовики Асквита.

- И ты готов зайти так далеко?

- А что меня остановит?

- Знаешь, - улыбнулась Лейла, - меня всегда поражало, с каким упорством такие мудаки, как ты готовы портить людям жизнь. Вы, как саранча, кочующая с поля на поле, уничтожая урожаи. И ей плевать на все, кроме своей природы. – Она позвала Тобо. – Дорогая, покажи этому мистеру насекомому, где ты похоронила того робота. – Тобо несогласно замотала головой. Лейла снова улыбнулась. – Видишь, Доунер. Она не хочет, а я не знаю. И ничто не заставит ее поменять свое решение. Даже смерть. Эти дикари, в отличие от нас, более почтительно относятся к своим мертвецам. И я сомневаюсь, что хоть один из них позволит тебе извлечь из земли того, кто уже похоронен. – Лейла повернула дикарку лицом к Доунеру. – Посмотри на нее и скажи, скольких из них ты готов убить, чтобы откопать гнилую железяку?

- Мне не нужен сам робот. Только его блок памяти.

- И зачем, если не секрет? Ах да, прости! Ты же никогда ничего не знаешь, – Лейла рассмеялась. – Не паникуй, Доунер. Я извлекаю из всех роботов блоки памяти, так что, думаю, сегодня ты получишь то, что хочешь. Вот только…

- Только что? – нетерпеливо спросил Доунер.

- Скажи мне, там с дикарями, за те четыре месяца, ты хоть раз пожалел, что прилетел сюда?

- Это имеет значение?

- Для меня нет, а вот для тебя… – Лейла снова рассмеялась.

- Чему ты радуешься? – проскрипел зубами Доунер.

- Тому, что шрамы не затягиваются! – продолжая смеяться, Лейла показала ему свои ладони. – Никогда не затягиваются! Уж я-то знаю об этом как никто другой! – ее лицо стало твердым, как камень. – И ты, надеюсь, теперь тоже узнаешь.

Доунер смотрел на Лейлу и думал, что когда-то она была совсем другой. Потом Кейн что-то сломал в ней, какой-то защитный блок, позволив безумию и гневу подчинить разум. Доунер вспомнил Квое. Нет, эта женщина не нравилась ему, но она ведь была другом Белинджера. Сколько пройдет времени, прежде чем Кейн превратит ее в сплав ненависти и агрессии, как это случилось с Лейлой?

- Знаешь, что я сделаю, как только вернусь в Цивилизованный Мир? – спросил Доунер, вглядываясь Лейле в глаза.

- Подашь в отставку и вернешься к своей дикарке на нашей планете? – скривилась она.

- Нет. Расскажу о тебе последней любовнице Кейна… И всем, кто будет после нее.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая


Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей